Пингвин Тамино - Берг Кристиан - Страница 4

— Нет-нет, спасибо, — пробормотал Фредерик, поднимаясь на лапы. — Всё в порядке. Просто надо было взлетать по-другому. С грузом-то я летать не привык, вот и тюкнулись мы с тобой. Давай еще разок попробуем.

Тамино снова взобрался на спину Фредерику, который теперь решил взлетать с разбегу. Пролетев несколько метров над землей, Фредерик, так и не набрав высоты, снова рухнул вниз. На сей раз посадка получилась не столь мягкой.

— Так дело не пойдет, — озабоченно сказал Фредерик. — Нужно что-то придумать.

Тем временем Фредерико, заметив, что второй пилот все никак не может подняться в воздух, вернулся на исходные позиции.

— Давай попробуем по-другому! — сказал он. — Ты взлетай потихоньку, а я тебя подстрахую.

Тамино занял свое место.

Фредерик начал медленно подниматься, а Фредерико пристроился у него снизу, так что получилось некое подобие старинного аэроплана, или биплана, как его называют специалисты-авиаторы. Главное было работать крыльями в такт, чтобы лететь с одинаковой скоростью. Чайкоплан уверенно продвигался вперед, постепенно набирая высоту. Вскоре уже не видно стало океана, потому что вокруг были сплошные облака. Белые и пушистые, они напомнили Тамино его любимый снег. Пингвин загрустил. Ему вспомнился дом и родители. Наверное, они очень рассердились на него, когда обнаружили, что он ушел без спросу неизвестно куда. И госпожа Тюлень, наверное, не очень-то довольна тем, что он пропускает занятия без уважительной причины. Тамино подумал о своем приятеле Атце и о пропущенных тренировках. За Атце он был спокоен. Друг точно его поймет. Ведь такое дело… Хотя Тамино не был вполне уверен в том, что даже ради такого дела можно уходить из дома без спросу. А что, если он не найдёт любовь?.. Тогда получится, что он просто сбежал, без всякой причины, и нет ему оправдания. От всех этих мыслей Тамино совсем приуныл. Но тут он вспомнил кита Эфраима, который, собственно говоря, и подвиг его на это путешествие. А все-таки он взрослый кит и плохого не посоветует.

Конечно, он мог бы попросить чаек повернуть обратно и ссадить его на Южном полюсе. Тамино представил себе, как он явится домой и всю оставшуюся пингвинью жизнь будет мучиться вопросом, может ли маленький пингвин совершить великое дело или нет. А императорские пингвины? Кто же им поможет? Так они и будут горевать до скончания века, если он, Тамино, ученик Южнополюсной школы, не освободит принцессу Нануму. И что же, он так никогда и не узнает, что такое любовь?!

Нет! Это невозможно!

Тем более, что теперь он твердо знает — любовь существует. Осталось только выяснить, что это такое. Потому что кого он ни спрашивал, все говорили о любви как-то смутно и не очень понятно. Похоже, все понимают под любовью что-то свое. И все ее ищут. Даже Фредерик и Фредерико.

В этот момент Тамино вдруг поехал куда-то вперед.

— Ой! — пискнул от неожиданности перепуганный пингвин и уцепился покрепче. — Куда это мы? — спросил он дрожащим голосом, заметив, что чайки почему-то изменили курс и начали снижаться.

— Не бойся! — успокоил его Фредерик. — Вон там, видишь, макрелины плывут. Надо бы перекусить! Наверное, ты тоже проголодался?

— Пара макрелей ему точно не помешает! — ответил за Тамино Фредерико.

Тем временем они спустились довольно низко и начали кружить над поверхностью океана. Вдруг Фредерико, летевший снизу, резко спикировал и выхватил из воды толстую рыбину. Еще секунда — и она полетела вверх. Фредерик ловко поймал ее на лету и перебросил Тамино, который от неожиданности раскрыл клюв, так что макрелина угодила прямо по назначению. Следующая макрель была поймана таким же образом и досталась Фредерику. Себя Фредерико тоже не забыл.

«Надо же, как ловко! — подумал Тамино. — Раз, и готово! Не то что нам, пингвинам, приходится нырять, искать…» Он вспомнил, как совсем недавно сам чуть не попал в пасть прожорливому морскому слону, и поежился: «Хорошо, что я не макрель…»

Тем временем стемнело. Солнце зашло за горизонт. Казалось, что оно нырнуло в воду и исчезло. Ему на смену выкатилась из-за облаков луна, которая теперь освещала путь трем путешественникам, державшим курс на Европу.

Глава четвертая,

в которой Тамино узнаёт, кто такие большелапые

Чайкоплан с Тамино на борту уверенно продвигался вперед. Они летели уже так долго, что Тамино совершенно потерял счет времени. Ему казалось, что они летят целую вечность. Вверх, вниз, вверх, вниз… От этой болтанки его бросало то в жар, то в холод. Глаза слезились от ветра, перья стояли дыбом, голова кружилась, сердце отчаянно билось. Тамино было и боязно, и радостно. Все чувства перемешались.

Одно он знал наверняка: назад пути нет. Он пойдет до конца. Собственно, это стало ясно уже тогда, когда он расплакался на берегу океана. Впервые в жизни он плакал не из-за кого-то, а по кому-то. Он плакал по принцессе Нануме. Он плакал, бывало, и раньше. Из-за Атце, например, когда тот умудрялся пропустить гол. Или из-за папы, когда он приходил домой, садился перед телевизором и совершенно не обращал на него внимания или, еще хуже, отмахивался — мол, иди, не мешай смотреть футбол. Но это были всё не те слезы.

Тогда, на берегу, когда он плакал, думая о Нануме, у него в душе поселилось какое-то странное чувство. Оно поселилось там и никуда не исчезало. Оно грело Тамино, и оно же влекло его теперь в неведомые дали.

Тамино вдруг заметил, что чайки стали снижаться. Он осторожно посмотрел вниз. Там на волнах покачивалась здоровенная посудина, напоминавшая чем-то кастрюлю, в которой мама-пингвиниха варила уху. Во всяком случае из посудины валил такой же пар, как из маминой кастрюли.

«Кажется, они нацелились на эту штуку», — с тревогой подумал Тамино, пристально вглядываясь в неведомый объект, который при ближайшем рассмотрении оказался совсем не похожим на кастрюлю. Гораздо больше он напоминал мамину лохань, в которой она солила макрель. Только в этой лохани были окошки, дверцы, какие-то люки, лестницы, трубы. К тому же она была довольно пузатая, и внутри нее, насколько можно было разглядеть сквозь круглые окошки, бултыхались какие-то странные рыбины.

— Фредерико! — осторожно позвал Тамино. — Мы что, летим на эту… то есть в эту… — Тамино совсем запутался. — Мы будем садиться в эту лохань? — спросил он наконец.

— Фредерик! — крикнула чайка-капитан, обращаясь к своему приятелю, летевшему снизу. — Пассажир интересуется, куда мы летим и зачем нам понадобилась эта, с позволения сказать, лохань.

Эта, с позволения сказать, лохань нам понадобилась, чтобы передохнуть и поменяться местами’ Думаешь, легко везти такого упитанного пингвина? — ответил Фредерик, направляя чайкоплан на лохань.

Через секунду они произвели посадку на борту странной посудины.

— Ничего себе лоханища, — ахнул Тамино, озираясь по сторонам. — Без конца и без края!

— Это не лохань, мой друг, — с важным видом сказал Фредерик, — и даже не лоханища! Это пароход. Он перевозит по воде людей.

— А от людей нам по возможности нужно держаться подальше, добавил Фредерико.

— От людей? — переспросил Тамино. — А кто такой люди?

— Не такой, а такие, — поправил его Фредерик. — Неужели ты не знаешь, кто такие люди? Странно, ты все-таки не такой уж и маленький.

— Так кто они такие, эти ваши люди? — снова спросил Тамино, отличавшийся от природы большой любознательностью.

— Люди, дорогой Тамино, это такие живые существа Такие же существа, как ты, как я или Фредерико — начал объяснять Фредерик. — Все мы, можно сказать обитатели… обитатели одной Земли. Конечно, между нами есть некоторые различия…

— Какие? — тут же спросил дотошный пингвин.