Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранное

Асадов Эдуард Аркадьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранное - Асадов Эдуард Аркадьевич - Страница 81

Изменить размер шрифта:

Был вечер. Большой новогодний вечер.

В толпе не пройти! Никого не найти!

Музыка, хохот, взрывы картечи,

Серпантина и конфетти.

И мы кружились, как опьянённые,

Всех жарче, всех радостней, всех быстрей!

Глаза твои были почти зеленые —

От ёлки, от смеха ли, от огней?

Когда же, оттертые в угол зала,

На миг мы остались с тобой вдвоём,

Ты вдруг, посмотрев озорно, сказала:

— Давай удерём? — Давай удерём!

На улице ветер, буран, темно…

Гремит позади новогодний вечер…

И пусть мы знакомы с тобой давно,

Вот она первая наша встреча!

От вальса морозные стекла гудели,

Били снежинки в щеки и лоб,

А мы закружились под свист метели

И с хохотом грохнулись в сугроб.

Потом мы дурачились. А потом

Ты подошла ко мне, замолчала

И вдруг, зажмурясь, поцеловала.

Как будто на миг обожгла огнём!

Метель поражённо остановилась.

Смущённой волной залилась душа.

Школьное здание закружилось

И встало на место, едва дыша.

Ни в чем мы друг другу не признавались,

Да мы бы и слов-то таких не нашли.

Мы просто стояли и целовались,

Как умели и как могли!..

Химичка прошла! Хорошо, не видала!

Не то бы, сощурившись сквозь очки,

Она бы раздельно и сухо сказала:

— Давайте немедленно дневники!

Она скрывается в дальней улице,

Ей даже мысль не придёт о том,

Что два старшеклассника за углом

Стоят и крамольно во всю целуются…

А так все и было: твоя рука,

Фигурка, во тьме различимая еле,

И два голубых-голубых огонька

В клубящейся белой стене метели…

Что нас поссорило? И почему?

Какая глупая ерунда?

Сейчас я и сам уде не пойму.

Но это сейчас не пойму. А тогда?..

Тогда мне были почти ненавистны

Сомнения старших, страданья от бед.

Молодость в чувствах бескомпромиссна:

За или против — среднего нет.

И для меня тоже среднего не было.

Обида горела, терзала, жгла:

Куда-то на вечер с ребятами бегала,

Меня же, видишь ли, не нашла!

Простить? Никогда! Я не пал так низко.

И я тебе это сейчас докажу!

И вот на уроке летит записка:

«Запомни! Больше я не дружу!»

И все. И уже ни шагу навстречу!

Бессмысленны всякие оправданья.

Тогда была наша первая встреча,

И вот наше первое расставанье…

Дворец переполнен. Куда б провалиться?

Да я же и рта не сумею разжать!

И как только мог я, несчастный, решиться

В спектакле заглавную роль играть?!

Смотрю на ребят, чтоб набраться мужества.

Увы, ненамного-то легче им:

Физиономии, полные ужаса,

Да пот, проступающий через грим…

Но мы играли. И как играли!

И вдруг, на радость иль на беду,

В антракте сквозь щёлку — в гудящем зале

Увидел тебя я в шестом ряду.

Холодными стали на миг ладони,

И я сразу словно теряться стал.

Но тут вдруг обиду свою припомнил

И обозлился… и заиграл!

Конечно, хвалиться не очень пристало,

Играл я не то чтобы там ничего,

Не так, как Мочалов, не так, как Качалов,

Но, думаю, что-нибудь вроде того…

Пускай это шутка. А всё же, а всё же

Такой был в спектакле у нас накал,

Что, честное слово же, целый зал

До боли отбил на ладонях кожу!

А после, среди весёлого гула,

В густой и радостной толкотне,

Ты пробралась, подошла ко мне:

— Ну, здравствуй! — и руку мне протянула.

И были глаза твои просветлённые,

Словно бы горных озёр вода:

Чуть голубые и чуть зеленые,

Такие красивые, как никогда!

Как словно, забыв обо всем о прочем,

Смеяться и чувствовать без конца,

Как что-то хорошее, нежное очень

Морозцем покалывает сердца.

Вот так бы идти нам, вот так улыбаться,

Шагать сквозь февральскую звёздную тьму

И к ссоре той глупой не возвращаться,

А мы возвратились. Зачем, не пойму?

Я сам точно рану себе бередил,

Как будто размолвки нам было мало.

Я снова о вечер том спросил,

Я сам же спросил. И ты рассказала.

— Я там танцевала всего только раз,

Хотя совершенно и не хотела… —

А сердце моё уже снова горело,

Горело, кипело до боли из глаз!

И вот ты сказала почти с укоризной:

— Пустяк ведь. Ты больше не сердишься? Да? —

И мне бы ответить, что все ерунда.

Но юность страдает бескомпромиссно!

И, пряча дрожащие губы от света,

Я в переулке сурово сказал:

— Прости. Мне до этого дела нету.

Я занят. Мне некогда! — И удрал…

Но сердце есть сердце. Пусть время проходит,

Но кто и когда его мог обмануть?

И как там рассудок не колобродит,

Сердце вернётся на главный путь!

Ты здесь. Хоть дотронься рукой! Так близко…

Обида? Ведь это и впрямь смешно!

И вот «примирительная» записка:

«Давай, если хочешь, пойдём в кино?»

Ответ прилетает без промедленья.

Слова будто гвоздики. Вот они:

«Безумно растрогана приглашеньем.

Но очень некогда. Извини!»