Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранное

Асадов Эдуард Аркадьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранное - Асадов Эдуард Аркадьевич - Страница 44

Изменить размер шрифта:

СЛАДКАЯ ГОРЕЧЬ

Сколько чувств ты стараешься мне открыть,

Хоть с другими когда-то и не старалась.

Там все как-то само по себе получалось —

То ль везение чьё-то, а то ли прыть?

Я был вроде лагуны в нелёгкий час,

Где так славно укрыться от всякой бури,

И доверчив порою почти до дури,

И способен прощать миллионы раз…

Видно, так уж устроена жизнь сама,

Что нахальство всех чаще цветы срывает.

И чем больше скрывается в нем дерьма,

Тем щедрей оно радости получает.

Почему я на свете избрал тебя?

Ну — наивность. Допустим, а всё же, всё же,

Ведь должно же быть что-то, наверно, тоже,

Чем зажёгся я, мучаясь и любя.

Да, сверкнула ты искренно, как звезда,

Что зовёт тебя радостно за собою.

Сколько счастья изведал бы я тогда,

Если б только огонь тот зажжён был мною

И светил только мне через все года!

Сколько ласк ты порой подарить стараешься,

Говоря, что живёшь, горячо любя.

Но стократ убеждая сама себя,

И сама-то, пожалуй, не убеждаешься…

Только я тебе так от души скажу:

Не терзай ни себя, ни меня. Не надо.

Ведь искусственность — это же не награда,

И не этим я, в сущности, дорожу.

Ведь все то, чем ты дышишь и чем живёшь,

Что в душе твоей самое дорогое,

Для меня и враждебное, и чужое

И не может быть дорого ни на грош.

Вот такой у нас, видно, нелёгкий случай.

И никто не подаст нам благую весть.

Только ты не насилуй себя, не мучай:

Выша сердца не прыгнешь. Что есть — то есть!

Встал рассвет, поджигая ночную тень,

Ты в работе. И я — не совсем бездельник.

Слышишь: в кухне со свистом кипит кофейник.

Что ж, пойдём распечатывать новый день!

И не надо нам, право же, притворяться.

Будем жить и решать миллион задач.

Делать все, чтоб на споры не натыкаться,

И знакомым приветливо улыбаться,

И рассеивать тучи, и ждать удач!

7 марта 1996 г.

ВЕЧНАЯ РАНА

Сколько раз получал я на свете раны!

Но страшней всех не пули и не ножи,

Не осколки. А боль моя постоянно

От того, что особенно беспощадно:

От предательств и самой поганой лжи.

Вот я думаю с горьким недоуменьем

Про лгунов и предателей: в чем их суть?

Ведь они обладают таким уменьем

Все для собственной выгоды повернуть.

Только нет и глупей этих подлых глаз,

Ибо кара за всякое преступленье

И слабее, и легче во много раз

Постоянного страха разоблаченья.

Ложь все время рискованна, как обвал,

Что навис угрожающе и опасно:

Ибо каждое слово, что ты сказал,

Чтоб потом как-нибудь не попасть в провал,

Нужно помнить практически ежечасно.

Потому-то мне кажется, что лгуны,

Даже пусть не глупцы и совсем не дуры,

Тем не менее всё-таки лишены

Двух вещей: это СОВЕСТИ и КУЛЬТУРЫ!

Вот сидишь с хитрецом. Ну ни дать, ни взять —

Как на иглах. И думаешь: «Где же прав ты?!»

И ты вынужден все как на пробу брать

И слова его вечно сортировать,

Чтоб все время отсеивать ложь от правды.

И тоска хуже волка порою гложет —

Как подчас с дорогим человеком быть?

Коль не хочет он искренно говорить

Или попросту, хуже того, не может…

И когда ты воистину изнемог,

А кому-то в душе над тобой хохочется,

И не видно вдали никаких дорог,

Значит, просто: зажми себя на замок

И — молчи. Только, господи, как не хочется!

2 декабря 1996 г.

СЕРЕНАДА ВЕСНЫ

Галине Асадовой

Ну вот и снова грянула весна

Под птичьи свиристелки и волынки!

Мир вновь как на раскрашенной картинке!

Средь красок же всех яростней одна.

Вернее, две — зелёная и красная:

Рассвет-закат, как апельсинный сок —

То брызги, то ликующий поток —

И зелень ослепительно-прекрасная!

На ней ещё ни пыли, ни жучков,

Она сияет первозданной свежестью,

Немного клейкой и душистой нежностью

Под невесомым снегом облаков…

Вот кажется: немного разбегись,

Затем подпрыгни, разметав ладони,

И вместе с ветром унесёшься ввысь,

И мир в сплошной голубизне потонет!..

Ещё порыв! Ещё один рывок!

И ты — в зените… А в тумане где-то

В душистой дымке кружится планета

И сматывает в огненный клубок

Снопы лучей заката и рассвета.

Хватай в ладони синеву небес

И, погрузив в неё лицо и душу,

Прислушивайся, как ласкают уши

И горный ветер, и моря, и лес…

И это глупость: будто человек

Не в силах ощутить величье мира.

Лишь тот живёт безрадостно и сиро,

Кто в скуку будней погружён навек.

Ну, а у нас иной состав крови,

И мы — иной закваски и устройства,

Сердца у нас с тобой такого свойства,

Где и в мороз грохочут соловьи!

И нам надежда неспроста дана:

Давно ли ты осеннею порою

Грустила перед завтрашней весною…

А вот смотри: уже опять весна!

И кто сказал, что молодость прошла?

Ведь мы сдаёмся, в сущности, формально,

Ну, может статься, в чем-то визуально,

Но главных сил судьба не отняла!

И разве то бодрячество пустое?

Об этом глупо даже говорить,

Когда мы ухитряемся с тобою

В любые стужи праздники творить!

А чтоб с годами нам не погружаться

В прострацию ни телом, ни душой,

Давай с тобой почаще возвращаться

В дни наших ярких праздников с тобой!

Красива для других ты или нет,

Знай: для меня ты все равно красавица!

Ведь если в сердце уже столько лет

Горит, ни разу не погаснув, свет,

То чувства здесь ни на день не состарятся.

И вот ещё что непременно знай:

Тут нет «словес», здесь все на самом деле.

И раз вот так я говорю в апреле —

То как же нас ещё согреет май!

У нас сегодня ранняя весна:

В полях под солнцем задышали озими.

А мы с тобой… Ну разве же мы поздние,

Коль, обнявшись, хмелеем допьяна!

И столько, хлопотушечка моя,

Ты мне дарила счастья, что в награду

Я отдаю и сердце не тая,

И песнь души. Считай, что это я

Пою тебе в восторге серенаду!

3 апреля 1991 г.