Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранное

Асадов Эдуард Аркадьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранное - Асадов Эдуард Аркадьевич - Страница 43

Изменить размер шрифта:

КРИСТИНА

Влетела в дом упругим метеором

И от порога птицею — ко мне,

Смеясь румянцем, зубками и взором,

Вся в юности, как в золотом огне.

Привычно на колени забралась:

— Вон там девчонки спорят за окошком!

Скажи мне: есть космическая связь?

И кто добрей: собака или кошка?!

Я думаю, я мудро разрешаю

И острый спор, и вспыхнувший вопрос,

А сам сижу и восхищённо таю

От этих рук, улыбок и волос.

Подсказываю, слушаю, разгадываю

Её проблем пытливых суету

И неприметно вкладываю, вкладываю

В её сердчишко ум и доброту.

Учу построже к жизни приглядеться,

Не все ведь в мире песни хороши.

И сам учусь распахнутости сердца

И чистоте доверчивой души.

Все на земле имеет осмысленье:

Печали, встречи, радости борьбы,

И этой вот девчонки появленье,

А если быть точнее, то явленье

Мне был как перст и высший дар судьбы.

Бегут по свету тысячи дорог.

Не мне прочесть все строки этой повести,

Не мне спасти её от всех тревог,

Но я хочу, чтоб каждый молвить мог,

Что в этом сердце все живёт по совести!

Пусть в мире мы не боги и не судьи,

И всё же глупо жить, чтобы коптеть,

Куда прекрасней песней прозвенеть,

Чтоб песню эту не забыли люди.

И в этом свете вьюги и борьбы,

Где может разум попирать невежда,

Я так тебе хочу большой судьбы,

Мой вешний лучик, праздник и надежда!

И я хотел бы, яростно хотел

В беде добыть тебе живую воду,

Стать мудрой мыслью в многодумье дел

И ярким светом в злую непогоду!

И для меня ты с самого рожденья

Не просто очень близкий человек,

А смысл, а сердца новое биенье,

Трудов и дней святое продолженье —

Живой посланник в двадцать первый век!

Темнеет… День со спорами горячими

Погас и погрузился в темноту…

И гном над красновидовскими дачами

Зажёг лимонно-жёлтую луну.

В прихожей дремлют: книжка, мячик, валенки,

Мечты зовут в далёкие края.

Так спи же крепко, мой звоночек маленький,

Мой строгий суд и песенка моя…

И я прошу и небо, и долины,

Молю весь мир сквозь бури и года:

Пусть над судьбой Асадовой Кристины,

Храня от бед, обманов и кручины,

Горит всегда счастливая звезда!

1990 г.

ПРОЩЁНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

Кристине Асадовой

Пекут блины. Стоит весёлый чад.

На масленицу — всюду разговенье!

Сегодня на Руси, как говорят,

Прощёное святое воскресенье!

И тут, в весенне-радужном огне,

Весёлая, как утренняя тучка,

Впорхнула вместо ангела ко мне

Моя самостоятельная внучка.

Хохочет заразительно и звонко,

Способная всю землю обойти,

Совсем ещё зелёная девчонка

И совершенно взрослая почти.

Чуть покружившись ярким мотыльком,

Уселась на диване и сказала:

— Сегодня День прощенья. Значит, в нем

Сплелись, быть может, лучшие начала.

И вот, во имя этакого дня,

Коль в чем-то провинилась, допускаю,

Уж ты прости, пожалуйста, меня. —

И, поцелуем сердце опьяня,

Торжественно:

— И я тебя прощаю!

— С древнейших лет на свете говорят,

Что тот, кто душам праведным подобен,

Тот людям окружающим способен

Прощать буквально все грехи подряд. —

И, возбуждённо вскакивая с места,

Воскликнула: — Вот я тебя спрошу

Не ради там какого-нибудь теста,

А просто для души. Итак, прошу!

Вот ты готов врагов своих простить?

— Смотря каких… — сказал я осторожно.

— Нет, ну с тобою просто невозможно!

Давай иначе будем говорить:

Ну мог бы ты простить, к примеру, ложь?

— Ложь? — я сказал, — уж очень это скверно.

Но если лгун раскаялся, ну что ж,

И больше не солжёт — прощу, наверно.

— Ну, а любовь? Вот кто-то полюбил,

Потом — конец! И чувства не осталось…

Простил бы ты?

— Пожалуй бы простил,

Когда б она мне искренне призналась.

— Ну, а теперь… Не будем говорить,

Кто в мире злей, а кто добрей душою.

Вопрос вот так стоит перед тобою:

А смог бы ты предательство простить? —

Какой ответ сейчас я должен дать?

Вопрос мне задан ясно и солидно.

Как просто тем, кто может все прощать!

А я молчу… Мне нечего сказать…

Нет, не бывать мне в праведниках, видно!

1995 г.

ОДИНОЧЕСТВО

Мне казалось когда-то, что одиночество —

Это словно в степи: ни души вокруг.

Одиночество — это недобрый друг

И немного таинственный, как пророчество.

Одиночество — это когда душа

Ждёт, прикрыв, как писали когда-то, вежды,

Чтобы выпить из сказочного ковша

Золотые, как солнце, глотки надежды…

Одиночество — дьявольская черта,

За которой все холодно и сурово,

Одиночество — горькая пустота,

Тишина… И вокруг ничего живого…

Только время стрелою летит порой,

И в душе что-то новое появляется.

И теперь одиночество открывается

По-другому. И цвет у него иной.

Разве мог я помыслить хоть раз о том,

Что когда-нибудь в мире, в иные сроки

В центре жизни, имея друзей и дом,

Я, исхлёстанный ложью, как злым кнутом,

Вдруг застыну отчаянно-одинокий?!..

И почувствую, словно на раны соль,

Как вокруг все безжалостно изменилось,

И пронзит мою душу такая боль,

О какой мне и в тягостном сне не снилось.

День, как рыба, ныряет в густую ночь.

Только ночь — жесточайшая это штука:

Мучит, шепчет о подлостях и разлуках,

Жжёт тоской — и не в силах никто помочь!

Только помощь до крика в душе нужна!

Вот ты ходишь по комнате в лунных бликах…

До чего это всё же чудно и дико,

Что вокруг тебя жуткая тишина…

Пей хоть водку, хоть бренди, хоть молоко!

Всюду — люди. Но кто тебе здесь поможет?!

Есть и сердце, что многое сделать может,

Только как оно дьвольски далеко!

Обратись к нему с правдой, с теплом и страстью.

Но в ответ лишь холодная тишина…

Что оно защищает — превыше счастья,

Зло — ничтожно. Но сколько в нем чёрной власти!

Мышь способна порой победить слона!

На земле нашей сложно и очень людно.

Одиночество — злой и жестокий друг.

Люди! Милые! Нынче мне очень трудно,

Протяните мне искренность ваших рук!

Я дарил вам и сердце своё, и душу,

Рядом с вами был в праздниках и в беде.

Я и нынче любви своей не нарушу,

Я — ваш друг и сегодня везде-везде!

Нынче в душу мне словно закрыли дверь.

Боль крадётся таинственными шагами.

Одиночество — очень когтистый зверь,

Только что оно, в сущности, рядом с вами?!

Сколько раз меня било тупое зло,

Сколько раз я до зверской тоски терзался,

Ах, как мне на жестокую боль везло!

Только вновь я вставал и опять сражался!

Ложь, обиды, любые земные муки

Тяжелы. Но не гибнуть же, наконец!

Люди! Милые! Дайте мне ваши руки

И по лучику ваших живых сердец!

Пусть огонь их в едином пучке лучится,

Чтобы вспыхнуть, чтоб заново возродиться,

Я сложу все их бережно: луч — к лучу,

Словно перья прекрасной, как мир, жар-птицы,

И, разбив одиночество, как темницу,

Вновь, быть может, до радости долечу.

28 мая 1995 г. Красновидово