Дом стрелы - Мейсон Альфред - Страница 39

Фробишер добродушно усмехнулся. Теперь он лучше знал этого человека и не собирался нарываться на очередное «ага!», задавая бесполезные вопросы. Склонившись над столом, Джим взял свои записки, которые Ано только что достал из папки. Положив их перед собой, он добавил два новых вопроса к первым четырем:

5. Что именно содержалось в сообщении, которое передали по телефону из Парижа в префектуру и которое Ано спрятал в конверт, написав на нем «Адрес»?

6. Когда и где была обнаружена белая таблетка и что, во имя всех святых, она означает?

Снова усмехнувшись, Джим передал бумагу Ано, который, однако, прочитал текст медленно и внимательно.

– Я надеялся ответить на все ваши вопросы сегодня вечером, – удрученно промолвил он. – Но вы сами видите, что мы оказались в тупике. Так что с ответами придется подождать.

Ано аккуратно возвращал записи в папку, когда Фробишер удивленно воскликнул:

– Откуда здесь это?

Он указал пальцем на телеграмму, приколотую к трем анонимным письмам, которые детектив хранил в папке. – два из них Ано показывал Джиму в Париже, а третье передала ему Бетти Харлоу. Разорванная надвое телеграмма была склеена крест-накрест полосками гербовой бумага.

– Эту телеграмму мисс Харлоу прислала нашей фирме в прошлый понедельник!

Последние дни были до такой степени насыщены страхами и облегчениями, тревогами и сомнениями, открытиями и разочарованиями, что Джим с трудом осознал, что сегодня только пятница и что до прошлой среды он никогда не видел Бетти Харлоу.

– Телеграмма извещала нас, что вы занялись этим делом.

– Да, – кивнул Ано. – Вы передали ее мне.

– А вы разорвали ее.

– Да, но потом достал ее из мусорной корзины и склеил, – объяснил Ано, нисколько не обескураженный настойчивостью Джима. – Я намеревался сделать внушение здешней полиции за происшедшую утечку информации. Теперь я очень рад, что не выбросил телеграмму. Должно быть, вы тоже осознали ее важность на следующее утро перед моим прибытием в Мезон-Гренель, когда говорили мадемуазель, что показывали ее мне.

Джим напряг память. Он обладал страстью к точности, вполне подобающей его профессии.

– Я только после вашего прихода узнал, что мисс Харлоу сообщили новости в анонимном письме… – начал он.

– Ну, это не имеет значения, – быстро прервал Ано. – Телеграмма может оказаться важной, когда дело будет раскрыто и у меня найдется время для анонимных писем.

– Понятно, – кивнул Джим. Он беспокойно ерзал на стуле, покуда Ано читал свое досье, очевидно не находя в нем ничего полезного.

– Все это ни к чему не приводит! – в отчаянии воскликнул детектив.

Джим наконец принял решение.

– Вы не делитесь со мной своими мыслями, мосье Ано, – заговорил он, – но я не стану платить вам той же монетой. Помимо преступления в Мезон-Гренель, вам предстоит раскрыть тайну анонимных писем. В этом я могу вам помочь. Сегодня вечером пришло еще одно письмо.

– Когда именно?

– Когда мы обедали.

– Кому оно было адресовано?

– Энн Апкотт.

– Что?!

Ано вскочил со стула – его лицо побелело, глаза сверкали. Новость явно была для него совершенно неожиданной.

– Вы уверены? – спросил он.

– Абсолютно. Письмо пришло с вечерней почтой. Гастон принес ее в столовую. Там было письмо мне и из моей лондонской фирмы, пара писем Бетти и одно Энн Апкотт Она вскрыла его, нахмурившись, как будто не знала, от кого оно. Текст был отпечатан на дешевой бумаге. Прочитав письмо, Энн улыбнулась и отложила его.

– Улыбнулась? – переспросил Ано.

– Да. Она была довольна. Тревога исчезла с ее лица.

– Значит, она не показала вам письмо?

– Нет.

– А мадемуазель Харлоу?

– Тоже нет.

– Но была им довольна? – Казалось, это больше всею озадачивало Ано. – Она сказала что-нибудь?

– Да, – ответил Джим. – Она сказала: «Он всегда прав, не так ли?»

– «Он всегда прав…» – Детектив медленно опустился на стул и некоторое время сидел молча и неподвижно. – А что случилось потом?

– Ничего вплоть до конца обеда. Тогда Энн взяла письмо и кивнула Бетти, которая сказала мне: «Вам придется пить кофе в одиночестве». Они направились через холл в комнату Бетти – в «Сокровищницу». Я был слегка уязвлен. Со времени моего прибытия в Дижон я только и слышу приказания сидеть в углу и не вмешиваться. Поэтому я решил найти вас в «Гранд-Таверн».

В любой другой момент эта вспышка оскорбленного тщеславия вызвала бы насмешки Ано, однако сейчас он не обратил на нее никакого внимания.

– Они ушли в «Сокровищницу» поговорить о письме, – сказал он. – И молодая леди, которая была так расстроена днем, казалась довольной. – Детектив обсуждал проблему сам с собой, уставясь на стол. – На сей раз Бич оказался добр? Странно! – Он встал и прошелся по комнате. – Да, я – старый бык, прошедший сотню коррид, – я озадачен!

На сей раз это не было позой. Ано искренне удивляло то, что он мог оказаться в тупике. Внезапно его настроение изменилось, и он вернулся к столу.

– Коль скоро, мосье, я не в состоянии объяснить этот маленький инцидент, умоляю вас о помощи, – серьезно и даже робко обратился он к Джиму. В его голосе и взгляде вновь ощущался страх. – Это крайне важно! Я хочу, чтобы вы проводили в Мезон-Гренель как можно больше времени, присматривая за нашей прелестной Энн Апкотт…

– Нет! – гневно прервал его Джим. – Вы заходите слишком далеко, мосье. Я не желаю становиться вашим шпионом. Я здесь не ради этого, а ради моей клиентки. Что касается Энн Апкотт, она моя соотечественница. Я не стану помогать вам действовать против нее!

Ано посмотрел через стол на покрасневшее сердитое лицо «младшего коллеги», ныне отказывающегося от этой должности, и без лишних слов смирился с поражением.

– Я вас не порицаю, – спокойно сказал он. – На иной ответ мне и не следовало рассчитывать. Но теперь я должен спешить!

Гнев тотчас же покинул Фробишера. Он видел сидящего перед ним детектива с бледным встревоженным лицом и глазами, в которых застыл ужас.

– Будьте же хоть раз откровенны со мной! – в отчаянии воскликнул он. – Энн Апкотт виновна? Разумеется, она действовала не одна – мы уже пришли к выводу, что здесь работает шайка. Конечно, к ней принадлежит Ваберский. Вы считаете, что Энн Апкотт его сообщница?

Ано медленно складывал материалы в папку. Лицо его отражало внутреннюю борьбу. Напряжение сказывалось на них обоих, и детектив явно ощущал искушение довериться своему компаньону. В то же время традиции его профессии велели ему искать факты, а не высказывать вслух подозрения. Заперев материалы в сейф, Ано наконец поддался искушению, но и тогда не стал говорить прямо.

– Вы хотите знать, что я думаю об Энн Апкотт? – медленно осведомился он, как будто слова давались ему с трудом. – Приходите завтра в церковь Богоматери и посмотрите на фасад. Так как вы не слепы, то все там увидите.

Было очевидно, что Ано больше ничего не скажет. Он и так сожалел, что сказал слишком много, Фробишер подобрал шляпу и трость.

– Благодарю вас, – промолвил он. – Доброй ночи.

– Завтра я не пойду в Мезон-Гренель, – предупредил Ано, когда Джим подошел к двери. – У вас есть какие-нибудь планы?

– Да. Меня повезут на автомобильную прогулку по окрестностям.

– Достойное занятие, – вяло отозвался детектив. – Но не забудьте перед поездкой позвонить мне сюда. Я сообщу вам, есть ли у меня какие-нибудь новости. Доброй ночи.

Джим Фробишер оставил его стоящим в центре комнаты. Прежде чем он закрыл дверь, Ано уже забыл о его присутствии, повторяя с отчаянием в голосе:

– Я должен спешить! Должен очень спешить!

Фробишер быстро шагал в сторону плас Эрнест Ренан[44] и рю де ла Либерте, размышляя о предписании Ано обследовать фасад церкви Богоматери. Нужно не забыть сделать это утром. Но эта ночь для него еще не кончилась.

Когда Джим подошел к началу улицы Шарля-Робера, он услышал позади легкие быстрые шаги, показавшиеся ему знакомыми. Обернувшись, Джим увидел высокого мужчину, который пересек улицу и исчез между домами на противоположной стороне. Мужчина задержался на секунду возле фонаря на углу, и Джим был готов поклясться, что это Ано, В этом районе не было ни отелей, ни меблированных комнат – только частные дома. Что же Ано здесь искал?