Дом стрелы - Мейсон Альфред - Страница 33

– Разумеется, – охотно согласился Джим.

Ано спрятал стрелу в карман.

– И это тоже, – сказал он, подбирая записки Джима. – Не стоит таскать их повсюду, рискуя потерять. Я отнесу их в префектуру вместе с другими моими находками.

Детектив спрятал записки в портфель и поднялся:

– Остальные детали стрелы, несомненно, окажутся где-то в этой комнате – найти их не составит труда. Но у нас нет времени на поиски, и, в конце концов, самую важную часть мы нашли.

Он повернулся к каминной полке, где несколько пригласительных билетов торчало из-под рамки зеркала, когда дверь открылась и из спальни вошли комиссар со своим секретарем.

– Ожерелья в той комнате нет, – заявил мосье Жирардо.

– Здесь тоже, – не краснея, отозвался Ано. – Давайте спустимся.

Джим был ошарашен. Сначала Ано пренебрег седаном, а сейчас гостиной Энн, где и не подумал искать ожерелье. Детектив направился к лестнице, даже не обернувшись. Неудивительно, что в Париже он назвал себя и своих коллег слугами Удачи.

Глава 16

Ано смеется

У подножья лестницы Ано поблагодарил комиссара за помощь.

– Что касается ожерелья, мы, конечно, обыщем вещи всех обитателей дома, – добавил он. – Но мы ничего не найдем – в этом можно не сомневаться. Если ожерелье украли, с тех пор прошло слишком много времени, чтобы надеяться обнаружить его здесь.

Ано с почтительными поклонами проводил Жирардо к выходу, а мосье Беке отвел Джима в сторону.

– Думаю, мадемуазель Энн необходима помощь юриста. – сказал он. – Вы и я представляем интересы мадемуазель Харлоу, а интересы этих двух молодых леди могут оказаться… как бы это выразиться поделикатнее… не вполне идентичными. Во всяком случае, с моей стороны было бы некорректно предлагать ей услуги. Но я могу рекомендовать своего друга – очень хорошего дижонского адвоката. Понимаете, это может оказаться важным.

– Разумеется, – согласился Фробишер. – Не дадите ли вы мне адрес вашего друга?

Когда он записывал адрес, Ано внезапно громко засмеялся, казалось без всякой причины. Детектив стоял между ними и парадной дверью. Снаружи во дворе никого не было видно. В холле Джим и мосье Беке серьезно беседовали вполголоса. Ано смеялся в пустоту, и в его смехе слышалось явное облегчение.

– Только подумать, что я прожил столько лет и никогда не замечал этого! – воскликнул он, словно удивляясь, что на свете могло существовать что-то достойное внимания, чего он, Ано, не замечал.

– О чем вы говорите? – спросил Джим.

Но детектив не ответил. Метнувшись назад, мимо Фробишера и его собеседника, он исчез в «Сокровищнице», закрыв и заперев за собой дверь.

Мосье Беке выпятил подбородок.

– Этот субъект весьма эксцентричен. В Дижоне ему не снискать популярности.

– Ано необходима сцена – это верно, – согласился Джим. – Что бы он ни делал, он всегда видит перед собой свет рампы.

– Такие люди бывают, – кивнул мосье Бекс. Подобно всем французам, он испытывал облегчение, когда мог отнести человека к какой-либо категории.

– Но то, что он делает, очень важно, – продолжал Джим, раздуваясь от гордости. Он чувствовал, что провел на арене не менее пятнадцати минут. – Сегодня утром я упрекнул его за нежелание прислушиваться к предложениям тех, кто хочет ему помочь. Но я был несправедлив – он охотно их выслушивает.

Мосье Беке был впечатлен словами Джима и даже немного позавидовал ему.

– Я тоже должен сделать Ано какое-нибудь предложение, – сказал он. – Помню, я как-то читал, как в Англии вор, когда полиция наступала ему на пятки, спрятал жемчужное ожерелье в спичечный коробок и бросил его в сточную канаву. Нужно посоветовать Ано провести пару дней, подбирая в канавах спичечные коробки. Возможно, он наткнется на ожерелье мадам Харлоу.

Блистательная идея захватила мосье Бекса. Он чувствовал, что вновь оказался на одном уровне со своим английским коллегой, и уже представлял себе, как Ано бродит по улицам Дижона, объясняя всем, кто спрашивает его: «Это идея мосье Бекса – нотариуса с плас Этьен Доле», пока где-нибудь… Но мосье Беке еще не успел придумать канаву, в которой Ано найдет коробок с бесценным жемчугом, когда дверь библиотеки открылась и в холл вышла Бетти.

Она с удивлением посмотрела на двух мужчин:

– А где мосье Ано? Я не видела, как он ушел.

– Он в «Сокровищнице», – ответил Джим.

– О! – В голосе Бетти послышался интерес. – Он вернулся туда? – Она быстро подошла к двери и повернула ручку. – Заперто! Почему мосье Ано заперся там?

– Из-за огней рампы, – объяснил мосье Беке, а Бетти повернулась и уставилась на него. – Мы пришли к такому выводу – мосье Фробишер и я. Все, что он делает, должно давать сигнал к спуску занавеса.

Услышав щелчок замка, Бетти повернулась и оказалась лицом к лицу с Ано. Детектив бросил взгляд на Фробишера и печально покачал головой.

– Вы не нашли его? – спросил Джим.

– Нет. – Ано посмотрел на Бетти Харлоу. – Мосье Фробишеру пришла в голову идея, мадемуазель. Я не заглядывал в этот великолепный портшез. Что, если ожерелье спрятали между подушек? Но его там не оказалось.

– И чтобы убедиться в этом, вы заперли дверь, мосье, – чопорно произнесла Бетти. – Дверь моей комнаты.

Ано выпрямился.

– Да, мадемуазель. И что дальше?

На языке у Бетти явно вертелся резкий ответ, но она пожала плечами и холодно сказала:

– Несомненно, вы действуете в рамках ваших полномочий, мосье.

Ано добродушно улыбнулся. Бетти вновь предстала перед ним дерзким непослушным ребенком, каким он видел ее вчера утром. В дверях библиотеки стояла Энн Апкотт с бледным лицом и сверкающими глазами.

– Надеюсь, вы обыскали мои комнаты, мосье? – с вызовом осведомилась она.

– Вдоль и поперек, мадемуазель.

– И не нашли ожерелье?

– Нет. – Ано направился к ней через холл; его лицо внезапно стало суровым. – Я хотел бы, мадемуазель, чтобы вы ответили на один мой вопрос. Но вы не обязаны это Делать. Вы имеете право заявить, что будете отвечать только в кабинете магистрата и в присутствии вашего адвоката. Мосье Беке подтвердит вам это.

Лицо девушки смягчилось.

– О чем вы хотите меня спросить?

– Каким образом вы оказались в Мезон-Гренель?

Веки Энн дрогнули, она ухватилась рукой за дверной косяк. Джима интересовала, догадывается ли девушка, что стрела Саймона Харлоу спрятана в кармане Ано.

– Я была в Монте-Карло… – начала Энн и умолкла.

– Совсем одна? – допытывался Ано.

– Да.

– И без денег?

– Почти. Денег было очень мало.

– И их вы проиграли?

– Да.

– В Монте-Карло вы познакомились с Борисом Ваберским?

– Да.

– И поэтому прибыли в Мезон-Гренель?

– Да.

– Все это весьма любопытно, мадемуазель, – серьезно сказал Ано.

«Если бы только любопытно!» – подумал Джим Фробишер. Энн Апкотт съежилась под взглядом детектива. Джиму казалось, что если она услышит еще один вопрос, то признается, что была сообщницей Бориса Ваберского. А потом? Какое ужасное будущее ее ожидает? Гильотина? Или еще худшая судьба? В конце концов, что такое казнь? Несколько мучительных недель, когда надежду сменяет отчаяние, несколько ужасных минут на рассвете – и все! Это куда лучше, чем бесконечные годы в каторжной тюрьме среди преступников, полные изнурительного труда.

Отвернувшись, Джим с удивлением увидел, что Бетти внимательно наблюдает за ним, будто ее беспокоит не столько опасность, грозящая Энн, сколько его реакция на это.

Тем временем Энн приняла решение.

– Я расскажу вам то немногое, что могу рассказать, – заявила она. Слова казались достаточно смелыми, но были произнесены еле слышным шепотом. Прислонившись к дверному косяку, девушка начала свой рассказ. Постепенно ее голос окреп, на губах заиграла улыбка, а на щеках появились ямочки.

До последних полутора лет Энн жила со своей вдовствующей матерью в Дорсетшире, в нескольких милях от Уэймута,[42] еле сводя концы с концами. Миссис Апкотт пребывала в самом отчаянном положении, в каком только может находиться английская леди. Налоги на крошечное поместье съедали все ее деньга. Энн считалась в округе подающей надежды художницей, поэтому после смерти матери она продала поместье за бесценок фабриканту и отправилась в Лондон с тощим кошельком, но с полным грузом амбиций.