Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) - Хол Блэки - Страница 138

     За стенами института солнце повернуло на весну. Дни начали прибывать, и теперь темнело позже, чем месяц назад. За то время, что я провела взаперти, погода несколько раз менялась: то небо хмурилось серо-сизыми тучами, то дул порывистый ветер, гоня перистые облака по синеве, то бушевала метель. На южной стороне, куда выходили окна стационара, днем пригревало, и появились первые худосочные сосульки.

     Сегодня снаружи шел снег. Он искрился в свете фонарей и ложился свежим покрывалом затвердевший наст. Мне вспомнился вечер, когда я познакомилась с Тёмой, и парень провожал меня в общежитие. Как давно это было... Давно и оттого казалось неправдой, игрой воображения. Я сидела сейчас на подоконнике, а тысячи, нет, сотни тысяч людей заканчивали вечер по-разному. Олег с Мартой ужинали на уютной кухоньке, Швабель Иоганнович и его невестка упаковывали чемоданы, Вива раскрашивала брови перед зеркалом и экспериментировала с нарядами, а Мэл... Где он и что с ним?

     Гудки сменились, став длинными, но он так и не ответил на звонок. Почему?

     Неожиданно дверь в торце помещения приоткрылась, пропуская полоску света, и в проеме появился человек. Я замерла, забыв разволноваться, а гость вздрогнул, заметив меня, и сказал тихо:

     - Фу-у! Ну, и напугала ты, Эвка.

     На подоконник опустился Сима. Точнее, в первое мгновение я решила, что это он, но потом подумала, что кто-то другой. На меня смотрела уродливая маска с красными неровными рубцами и стянутой кожей.

     - Страшно? - спросил парень. Все-таки по голосу выходило, что в гости заглянул Сима.

     - Да. Ты напугал. Вышел как привидение.

     - Я за стенкой обитаю. Общая поддерживающая терапия. На днях выписывают.

     - Поздравляю. Как с экзаменами?

     - Сегодня сдал последний, по снадобьям. Пришлось ходить на пересдачи вместе со всеми, потому что Ромашка встал в позу.

     - Молодец, - похвалила парня за то, что не побоялся вылезти из раковины в большой мир. - А я всё пропустила. Наверное, исключат из института за долги.

     - Фи, - присвистнул Сима. - Не бойся. Царица пойдет навстречу. Сдашь по индивидуальному графику.

     Бр-р-р. Мало радости в общении с Ромашевичевским наедине. Он выжмет из меня все соки и уморит презрением.

     - Эльзушка тоже сдала, или препод опять завалил?

     - Штице? - задумался парень. - Не сталкивался с ней. Может, экстерном отстрелялась?

     Я пожала плечами. В конце концов, мне не интересно, каким образом египетская мумия выпросила положительную оценку.

     - Ты как? - поинтересовался Сима. - Я видел тебя в гробу хрустальном... тьфу, когда ты лежала под колпаком, а рядом дежурил Мэл.

     - Мэл?! Он был здесь?

     - Ну да. Мы поговорили, потом он ушел - и всё. Дверь-то с твоей стороны, наверное, медсестры закрыли.

     - Не знаю, не обращала внимания. И что Мэл? - выспрашивала я жадно. Хорошо, что действие успокоительного не кончилось, не то трезвон приборчика поймал бы нас с Симой на месте преступления.

     - Ничего особенного. Выглядел уставшим. Вспомнил о чем-то и ушел, но сказал, что вернется. А я позавчера выяснил, что дверь не заперта. Зачем, думаю, лезть, коли замок навесили? А она раз, - и поддалась.

     - Эвакуационные выходы нельзя загромождать и закрывать. Пожарная безопасность, - вспомнила я и прикусила язык. Вдруг у парня возникли неприятные ассоциации с загоранием в столовой?

     Однако Сима не зациклился на моих словах.

     - Логично. Смотрю, вокруг тебя кудахчут тетки и бочонок, так что не подойти. А сегодня прислушался: вроде бы стихло.

     - Хоть бы свет выключил, прежде чем заглядывать, - посоветовала неудавшемуся шпиону. - Я почти завизжала, но не помню, как это делается. Как думаешь, длинные гудки - когда не слышит или не хочет отвечать?

     - Не обязательно. Иногда телефон разряжается. Вот, например, недавно звоню братану и думаю, с какого панталыку он объявил игнор, а у него, оказывается, аккумулятор сел.

     А ведь верно! Вдруг Мэл не поставил телефон на зарядку? - успокоилась я. Завтра еще раз позвоню.

     - Пока ты спала в своем гробу... тьфу, то есть под колпаком, тут черти что творилось, - поведал Сима. - По институту гуляют всякие слухи... Знаешь чудиков, которые устроили спектакль с первокурсником? Ну, с тем, который...

     - Знаю, и что? - оборвала резко. Не хочу возвращаться к Радику. Не сейчас. Это личное. После его гибели о троице сообщила соседка, приносившая из института последние новости, и она же рассказала подробности представления, почерпнутые с чужих слов.

     И Сима рассказал невероятнейшие байки, которые я выслушала с открытым ртом. Якобы один из типчиков попал в зеркало, второй сошел с ума, а у девчонки, которая нравилась Радику, выросли крылья, и теперь она похожа на моль.

     Упасть и не встать. Оказывается, у парня грандиозное воображение. Мои убогие фантазии - не чета изобретательным выдумкам Симы. Ну, или не ровня институтскому радио.

     - Во, - покрутила я пальцем у виска. - Слыхала всякие бредни, но чтобы такое...

     - Ни капельки не вру. Чистая правда от начала до конца, - заверил гость, не обидевшись. - А еще говорят, будто Бобылев сковырнулся. Вменили, что ослабил контроль и не уследил за висорической дисциплиной в институте. На его место ставят нового. Зверь, а не человек. Теперь не будет нам спокойной жизни.

     В памяти всплыл допрос после пожара в столовой, механическое "ха.ха.ха" краснощекого Бобылева и его обращение к моей вечной благодарности висоратскому обществу. И я поняла, что не испытываю сострадания к провинившемуся куратору Первого отдела.

     - Ладно, мне пора, - вскочила с подоконника и ойкнула. Исколотая пятая точка напомнила о себе, несмотря на ранозаживляющий компресс. - Сейчас меня будут лечить. Восстанавливают мозговое кровообращение, - потюкала я пальцем по макушке.

     - Бывай, - попрощался парень и скрылся за дверью.

     Вечерняя порция лечебных процедур сменилась гигиеническими.

     Теперь, когда, я крепко стояла на ногах, мне разрешили принимать ванны, но под присмотром Эм или Эр: вдруг нахлебаюсь воды и утону? О стыде перед женщинами я забыла, вернее, не вспоминала в силу тугодумности. К чему стесненье? Во-первых, мы - однополые существа, а во-вторых, медсестры и так видели всё, что нужно, обмывая недвижимое тело по два раза на дню и меняя белье.

     Моя фигура отощала. Щеки впали, ребра выпирали, как и позвоночник, но Эр заверяла истово, что когда-нибудь откормит меня, и я стану такой же, как она - кровь с молоком и с силушкой в руках, чтобы любого мужичонку скрутить в бараний рог. К ее великой жалости, Улий Агатович строго контролировал рацион и следил за балансом витаминов, минералов, белков, жиров и углеводов.