Мир Гаора (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 355

   Фрегор допил кофе, бросил чашку на поднос так, что она подпрыгнула и легла набок отрубленной головой, и решительно прошёл в кабину, сел рядом с Рыжим и покосился на него, искусно изображая уважительное смущение. И поймав удивлённый взгляд раба, начал игру.

   - Не ждал я от тебя, Рыжий. Здорово тебя в пресс-камере натаскали. Нижним ты, конечно, не ах, квалификация слабенькая. Но верхним... нет слов! И откуда что взялось. И без шартреза, всухую... думал всё... - Фрегор вполне искренне, даже покраснев, вздохнул. - Ты ж меня почти до сердца достал, нет, Рыжий, я понимаю, тут и злоба была, но ты ж помнил, кто я. Ты и с бабами такой горячий и неуёмный?

   Круто вильнув, машина встала, упёршись носом в невысокий сугроб, и Гаор уставился на хозяина в немом изумлении. Это он про что? Так кто кого ночью трахал?!

   - А ты что, не помнишь ничего?! - удивился его изумлению Фрегор. - Ты ж не пил, я, во всяком случае, не видел, или всё же у меня за спиной хлебнул? На трезвую голову такие штуки выделывать, этого и прессы не могут.

   Гаор молча, потому что горло свело судорогой, мотал головой.

   - Да, ладно тебе, - совсем расчувствовался Фрегор. - Новогодняя ночь, всё понятно, опять же если б ты с поркой не заерепенился, я бы сам тебе налил. Ладно, Рыжий, успокойся, я не в обиде. Всё понятно, ты с двадцать восьмого без бабы, за рулём, вот и сорвался, я же человек, всё понимаю. Без бабы... а слушай, - вдруг оживился Фрегор, - давай сейчас на ближайшее шоссе, отловим там бабочку-подснежницу, и так и быть, тебе дам, оторвёшься и расслабишься. А я посмотрю! В том борделе, - он хохотнул, - помнишь, после питомника, от тебя до сих пор без ума. Вперёд, Рыжий, гони!

   Перестав окончательно что-либо понимать, Гаор выполнил приказ.

   Он гнал машину по бездорожью, проламывая смёрзшийся снег, и не мог понять, не мог поверить услышанному. Да, боль, да, ток, да, хозяин его поимел, но эти провалы... что он делал? Фрегор лёг под него? Чёрт, тело об одном, а хозяин о другом. Но... но он и вправду не помнит, что с ним было, между пытками и насилиями. Чему так рад хозяин, побывав под собственным рабом, если сказанное им правда, но зачем Фрегору врать? А хозяин, разглядывая мечущуюся за лобовым стеклом белую равнину, безжалостно добивал:

   - Ты в казарме про ночь помалкивай. Дойдёт до дядюшки, что ты верхний, да ещё такой, - Фрегор снова хихикнул, - он же из кожи вылезет, но отберёт тебя. А так я ему ха-ароший спектакль устрою. Рыжий, ну, неужели ты ничего не помнишь? Нет, мне говорили, что прессовики в работе заходятся, что не простые там команды, но чтоб так...

   Впереди показалось шоссе, пустынное, как и положено утром первого января. Фрегор достал карту и, к удивлению Гаора, очень ловко сориентировался.

   - Так, Рыжий, давай налево, там городишко с храмом, наверняка отловим. И сделаем вот как. Проедемся, я тебе укажу, выйду и введу её сзади в салон, - хохотнул, - всё равно мне первому положено. Ты гонишь в местечко поглуше и подальше, останавливаешь, идёшь к себе, раздеваешься, всё сразу снимай, понял, и ждёшь, выйдешь по моему приказу, а там... по обстоятельствам. Покажем дамхарским шлюхам столичный класс? - и сам ответил. - Покажем! Гони, Рыжий.

   Прессовики заходятся? Не простые команды? Огонь Великий, что ж они со мной сделали? Спектакль для дядюшки... Голова у Гаора окончательно перестала что-либо соображать, и мелькнувший на въезде в городок указатель намертво выветрился из его памяти, и под пыткой не вспомнит и не назовёт.

   Он медленно проехал по пустынной центральной - она же, похоже, и единственная - улице, мимо стоящей на пустой базарной площади вполне приличной по аргатским и скромной по местным меркам ёлки к храму, мимо храма.

   - Вымерли они, что ли? - бормотнул Фрегор и тут же хохотнул. - Или вымерзли, а, Рыжий? Ладно. Я здесь сойду и вернусь, так похожу, а то машина приметная, а ты потихоньку поезжай вперёд и вон у тех деревьев жди, понял?

   - Да, хозяин, - прохрипел Гаор, - ждать у деревьев.

   Он ничего не понимал, не хотел понимать. Какой спектакль, какой класс?! Хозяину нужна шлюха? Пусть берёт где угодно, сколько угодно, делает что угодно, лишь бы его оставил в покое. Белое безмолвие вокруг, боль в теле и пустота в голове.

   Он не знал, сколько просидел так в бездумном оцепенении. Как-то по краю сознанию прошли мимо, на мгновение отразившись в боковом зеркале, двое: хозяин и девушка, маленькая, в облегающей короткой шубке, и где-то сзади щёлкнул замок. На панели возле часов зажглась и погасла красная лампочка, обозначив открывшуюся и закрывшуюся дверь, и Гаор, подчиняясь помимо воли вошедшему в мозг хозяйскому приказу, автоматически стронул машину. Огромную, налитую силой и с рабской покорностью подчиняющуюся его рукам. Он чувствовал её сейчас, всю, мощную как танк и послушную как... как он сам. Как ему из хозяйской воли никуда, так и ей - мелькнула мысль. А если вот сейчас, по прямой, он помнит, это не поле, луг, заливной, в озёрах, сейчас лёд, снег, всё бело, а если по прямой и в рёмное окно? И ни следов, ни ... а девчонку-то за что? - остановила его руки, заставив вывернуть руль, неожиданно ясная и чёткая мысль. Нет уж, пусть хозяин один останется.

   И сразу, едва он успел о нём подумать, тот возник в соседнем кресле.

   - Отлично, Рыжий, хвалю.

   - Спасибо, хозяин, - машинально шевельнул губами Гаор.

   - Вон там останови. Ага, правильно, теперь иди, раздевайся и жди сигнала.

   Гаор остановил машину там, где его застала хозяйская команда, даже не поглядев что там впереди и с боков - воздух уже по-вечернему синел, наливался темнотой - тяжело ступая, ничего не видя вокруг вошёл в кухонный отсек, содрал и бросил как попало одежду, даже не обратив внимания на кровавые пятна на нижней рубашке и подштанниках, и рухнул на свою койку. Из-за тонкой внутренней стенки-переборки смешки, звяканье бутылочного стекла и неразборчивый девичий шепоток, и последняя мысль: авось псих натешится и забудет про него.

   Гаор очнулся сам. От тонкого, как детского, крика.

   - Мама! Мамочка! Не надо! За что?! Спасите! Кто-нибудь... ой, больно, спасите!

   Ошалело моргая, ничего не понимая, рывком сел, едва не свалившись на пол. Приснилось? Снова?! И тут же, сообразив, что это не сон, не кошмар, что эта сволочь, как его прошлой ночью, так сейчас эту шлюху безвинную... как был, нагишом, сорвался с койки и ввалился в салон.

   Разбросанные тряпки, заляпанный кровью пол, и прикованная наручниками к скобам, распятая на этом полу... девчонка, девочка, груди едва наметилась, в крови, с размётанными чёрными волосами

   - Ага, - радостно осклабился ему навстречу голый Фрегор. - Не выдержал. Немножко рано, но ладно, я добрый сегодня. Ну, крошка, это игрушки были, видишь его хозяйство, сейчас он тебя от печёнки и до сердца...

   Он болтал, сидя на корточках возле неё, поигрывая ножом и зорко наблюдая за застывшим в дверях голым лохматым рабом. Руки, грудь и живот у него были испачканы кровью. Её кровью - понял Гаор и, не захрипев, зарычав от ярости, чувствуя, как стягивается к носу верхняя губа, открывая зубы в оскале, тяжело шагнул вперёд.

   - Мы уже тут порезвились, - продолжал Фрегор, откровенно любуясь ужасом на залитом кровью и слезами лице девушки, - но я помню уговор, говорят, аборигены такие штучки знают, куда уж нам столичным.

   Ещё шаг...

   - А он не просто абориген, он учёный, его прессовке учили, ты получишь настоящую прессовку дорогая, качественную.

   Ещё... бить ногами...

   - Теперь ваша очередь, - торжествующе улыбнулся Фрегор.

   Фраза застала Гаора в прыжке, и он уже в беспамятстве упал на девушку и остался так лежать. Фрегор закатился по-детски радостным смехом.

   Отсмеявшись он вытер лицо окровавленной рукой и столкнул Гаора с девушки.

   - Ну, каково под аборигеном, крошка? - весело спросил он её.

   - Отпустите меня, - прошептала она, обречённо глядя на него.