Мир Гаора (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 354

   "Да вырубайся ты, наконец", - устало подумал Гаор.

   - Мой! - вдруг завизжал Фрегор. - Ты мой раб, я тебя купил! Ты всегда будешь моим! Что хочу, то и делаю! Как захочу, так и убью! Я хочу... хочу...

   Фрегор остановился, явно пытаясь сообразить, чего же он хочет. Вдруг схватил пустую бутылку и запустил ею в Гаора, целясь ему в голову. Гаор перехватил её на лету и аккуратно поставил к остальным опустевшим.

   - А я хочу! - завизжал Фрегор, и в Гаора полетело со стола всё подряд.

   Гаор, тоже разозлившись - ему же всё здесь потом отмывать и чистить - увернулся от очередного бокала и рявкнул:

   - Отставить! - прибавив для крепости капральский загиб.

   Фрегор замер с полуоткрытым в капризном визге ртом и вдруг захохотал. Он смеялся долго, катался в восторге по дивану, сбрасывая со стола на пол случайно уцелевшее, кричал что-то про какого-то неведомого Гаору Дубаря. Под его гогот Гаор убрал осколки и ошмётки в мешок для мусора, решив, что уж на этом гулянка должна закончиться. Но он ошибался. Отсмеявшись, Фрегор вытер выступившие от смеха слёзы и приказал подать ещё водки с бальзамом.

   - Да не той, а с чёрной этикеткой, лохмач.

   Он пил крепчайшую смесь как воду и всё ещё смеялся.

   - Нет, это мне понравилось. А вот я подстрою, чтоб ты так на дядюшку... он же обделается от страха! Импотентом станет! Гомик-импотент! Гомик-педик! И чего он на тебя запал? - вдруг вполне искренне и даже трезво удивился Фрегор, жестом приказывая подлить бальзама. - Аккуратней лей, он не пайковый, совсем ты не в его вкусе. Разве только для порядка. Опять же, ты не родовой, чтоб тебя по кругу трахать, с купленными без этого обходятся. Это родовых, - он захихикал, - представляют. Проклеймят, подучат немного и по кругу, и по кругу. Как раз у меня детёныш подрос, вернусь, попробую мальчика. Если сладенький, тебе потом отдам, попользуешься. Не всё Мажордому, сволочи старой. А ты... - он вдруг остановился и задумчиво облизнул распухшие губы. - В самом деле, Рыжий, как же это я тебя не попробовал? А?

   Гаор, слушавший его болтовню в пол-уха, но всё более настороженно, поставил на стол новые бутылки и выпрямился. Их глаза встретились.

   - Так, Рыжий! - голос Фрегора стал твёрдым и даже не хозяйским, а по-офицерски командным. - Это упущение с моей стороны. Но сейчас мы это исправим. Раздевайся и становись.

   - Нет, - очень спокойно ответил Гаор.

   - Это как? - удивился Фрегор. - Ты раб. Хозяину "нет" не говорят.

   - Нет, - повторил Гаор, твёрдо глядя ему в глаза.

   - Так я тебя положу, - угрожающе, но уже без визга сказал Фрегор.

   Гаор раздвинул губы в злом оскале, глаза у него стали янтарными.

   - Я в пресс-камере сам ни разу не лёг, - почти весело сказал он, - а их там двадцать было, и я после тока.

   - Ток тебе и здесь будет, - пообещал Фрегор.

   Гаор снова улыбнулся и пожал плечами. Ну что, черту он перешёл, они здесь один на один, децимой за него отвечать некому, ему уже всё равно, и этой паскуде не жить, всё, хватит! Он шагнул вперёд к съёжившемуся на диване мозгляку, сволочи тихушной...

   Но тот почему-то не испугался и даже радостно улыбнулся ему:

   - Отлично, Рыжий, давай поиграем. То был мой ход, ваше рыжее лохмачество, а теперь ваша очередь.

   Ни понять, ни удивиться Гаор не успел. Мир взорвался ослепительно белым огнём и исчез...

   Фрегор посмотрел на рухнувшее к его ногам тело и весело рассмеялся.

   - Хозяину не говорят "нет", Рыжий. А я всё-таки позабавлюсь с тобой. Как новый год встретишь, так его и проживёшь, - и снова засмеялся.

   Смеясь, он забегал по салону, отыскивая наручники, ремни, электроды, индуктор и прочее необходимое, без чего и не веселье, а так, кустарщина. Нет, у него и квалификация, и аттестация, и оборудование - всё при нём. Чтобы год был... каким он хочет, а не как другие решили. Мастер говорил, что больше трёх периодов под формулой нельзя держать, надо успеть.

   Сознание ещё не вернулось, он ещё плыл в обжигающе холодной белизне, но уже была боль. Мучительно, противно знакомая боль. "Пресс-камера? - тупо удивился Гаор, - опять?" Но слабые, пробивавшиеся издалека звуки и запахи были другими. Да, запахи. Пахло спиртным. И перегаром, и пролитым. И звуки. Где-то очень далеко работал мотор. Где он? Что с ним? Пол под ним мелко дрожал и, пожалуй, эта дрожь окончательно всё поставила на места. Новогодняя ночь... он сказал хозяину "нет"... потом... ток... и снова... чёрт, как болит голова... и запястья... и тело ломит... и внутри... и... эта сволочь всё-таки взяла его... оприходовала... как в пресс-камере... силой... всё равно, теперь конец...

   - Хватит валяться, Рыжий!

   Носок сапога больно ткнул его в рёбра, и по этой боли он понял, что лежит голым.

   - Встать! - насмешливо изображая капрала-строевика, рявкнул над ним хозяйский голос.

   Гаор с невольным стоном открыл глаза и встал. Фрегор, весёлый, без всяких следов вчерашнего загула, стоял перед ним, засунув руки в карманы меховой куртки, на воротнике блестели капельки растаявшего инея.

   - С Новым годом тебя, Рыжий, - сказал Фрегор. - Ну, как отпраздновал? Доволен? Весь год теперь таким будет! - и снова захохотал.

   Больше всего Гаору хотелось протянуть руку, взять мозгляка за горло и стиснуть пальцы, но... но он молча выслушал приказ привести себя и салон в порядок, пока хозяин изволит прогуливаться, и, преодолевая боль, приступил к исполнению.

   Что мыться и пить после тока нельзя, он помнил и потому ограничился тем, что обтёр себя бумажными салфетками - а ещё думал, зачем ему целую пачку дали, похоже, в "Орлином Гнезде" все всё заранее знали - оделся и стал убирать в салоне. Пол мыть не стал, только подмёл, собрал мусор, убрал со стола объедки и опивки... на диване наручники, ремни и пучок разноцветных проводов... нет, даже смотреть на них не может... сволочь, те пытали его, так приклеивали, а не втыкали, а этот... сволочь, что же ты со мной сделал, сволочь? Почему я ничего не помню? Только по боли и ранам догадываюсь. Последнее, что помню... угроза оприходовать... нет, я сказал "нет", это неповиновение... дальше... белый огонь... боль... лежу в наручниках, прикованный к скобам в полу, чёрт, как же я раньше не понял, зачем они, по телу электроды... боль... снова белый огонь... и снова на полу уже лицом вниз, пакостник сверху, навалился... руки скованы, но сбросил с себя, ударил ногами... снова беспамятство... чёрт, болит всё как, будто не стержнём, а штыком... да, вон они стержни, тоже на диване валяются, пусть сам убирает, где прячет... сволочь... глаза опять болят и слезятся... я не плачу, это от тока...

   Он уже заканчивал работу, когда вернулся Фрегор, пытливо оглядел с порога его, убранный салон, снова его... Гаор угрюмо ждал продолжения издевательств и наказаний: за попытку неповиновения эта гнида ведь явно ещё не отыгралась. Но Фрегор снова удивил его, заговорив почти дружески, во всяком случае, сочувственно.

   - Ты сам виноват, Рыжий, это же так положено, на Новый год всех рабов порют, обязательно, чтобы весь год в повиновении были. А ты... сам не лягу, вот и пришлось тебя немного... вразумить. Всё понял? Тогда за руль, есть тебе всё равно после тока сутки нельзя, и поехали. Завтрак я себе сам сделаю.

   - Да, хозяин, - прохрипел Гаор, мимоходом удивившись, почему так саднит и горит горло, и прошёл на своё рабочее место.

   Куда ехать ему не сказали, но всё равно. Глаза слезятся и болят, холодная белизна за стёклами, белая равнина, белое небо и красный как налитый кровью ничего не освещающий, не греющий расплывчатый диск солнца, Глаз Гнева Огня Небесного.

   Прихлёбывая кофе, Фрегор улыбался воспоминаниям. А здорово получилось. Игра с вводом-выводом ему понравилась. Вводишь, спокойно привязываешь, прикрепляешь всё что надо, выводишь, чтобы бревно ожило и прочувствовало боль, и снова вводишь. То бревно бесчувственное, то "мясо" вполне активное и голосистое, и, похоже, Рыжий совсем не помнит, что с ним было, во всяком случае, пока лежал под формулой. Мастер так и говорил, и... и вот это сейчас и проверим, и если так... то и повеселимся! Дядюшке и не снилось.