Приключения Бесхвостика Пелле - Кнутссон Йоста - Страница 7

Газетчик остолбенел. Он просто не мог поверить своим глазам. Но толстый дяденька совсем не испугался. Он осторожно вытащил Пелле из пакета, ласково погладил его и спросил:

— А ты кто такой, плутишка? Воскресное приложение к «Вечернему листку»?

— Мяу, — сказал Пелле.

— Ну что ж, воскресные приложения бывают и хуже. Во всяком случае, я никогда не видел приложения с таким симпатичным розовым язычком.

И Пелле старательно лизнул ему руку своим шершавым языком. Ему очень понравился этот толстый дяденька.

— Какое несчастье! — вдруг всполошился толстяк. — У меня нет с собой ни салаки, ни молока! (Вообще говоря, фамилия его была Карлссон, так что в дальнейшем мы будем называть его дядюшка Карлссон.) У меня есть только сигары, но ты же не куришь?

— Ньяу, — ответил Пелле.

— Я так и думал, — сказал дядюшка Карлссон и похлопал себя по карманам. — Подожди-ка! — воскликнул он. — Могу предложить мятную лепёшку! — и он выудил из кармана коробочку с белыми таблетками.

Пелле понюхал таблетку и отвернулся.

— Значит, с едой придётся подождать, — вздохнул дядюшка Карлссон. — Ничего другого предложить не могу. Да ты, может быть, и не так уж голоден?

Пелле совершенно не хотел есть, ни капельки. Слишком много всего случилось за последние полчаса, чтобы он успел подумать о еде. С одной стороны, ему, конечно, повезло, что он встретил этого добродушного дяденьку. А с другой стороны, что будет с ним дальше? Возьмёт ли дядюшка Карлссон его с собой, или оставит в поезде? И вообще сумеет ли он когда-нибудь разыскать Биргитту?

— О чём задумался, малыш? — спросил его дядюшка Карлссон. — Скоро будет наша остановка, и мы пойдём с тобой домой есть салаку. А в чулане, всё может случиться, глядишь, найдутся и сливки.

Какой он был симпатичный, этот дядюшка Карлссон! Похоже, он и в самом деле собирался устроить для Пелле праздничный ужин.

Тут дядюшка Карлссон собрал все свои сумки, взял Пелле под мышку и вышел на перрон.

Но тут случилось нечто ужасное! Прямо на дядюшку Карлссона мчалась огромная, как телёнок, собака. Пелле настолько испугался, что вывернулся из-под руки дядюшки Карлссона и, как маленький вихрь, помчался в город, который начинался сразу за вокзалом. Он не мог остановиться, пока не очутился на тихой улочке, где было много маленьких подвальных окошек и, во всяком случае, было куда улизнуть в случае чего.

Глава тринадцатая. Киска Ингрид

Не успел Пелле отдышаться, как вдруг из одного подвального окошка появилась совершенно очаровательная киска — пожалуй, самая очаровательная из всех, что Пелле когда-нибудь встречал.

«Надо привести себя в порядок», — подумал Пелле, тщательно умылся, а потом со всем доступным ему изяществом шагнул вперёд и сказал:

— Позвольте представиться. Меня зовут Пелле.

— Я — Ингрид, — сказала киска, и они тщательно обнюхали друг друга. Наступила долгая пауза.

— Славный у вас городок, — сказал Пелле. Что-то же надо было сказать.

— Неплохой, — подтвердила Ингрид. — Хотя мышей почти нет.

— А как у вас салака? — спросил Пелле.

— Салака хороша, особенно в рыбный день. По пятницам всегда продают свежую рыбу, и мы с мамой ходим на рынок. Там есть такая дама в лиловом платье, она угощает нас самой лучшей салакой. Ешь сколько хочешь.

— Так что неплохой, в общем, городок, — небрежно сказал Пелле. — Только собак многовато.

Не успел Пелле это произнести, как на перекрёстке появился пёс с устрашающей сморщенной мордой. Пелле со скоростью молнии скользнул в подвальное окошко и крикнул Ингрид:

— Скорее сюда! Ты что, не видишь, кто идёт?

— Ах, — улыбнулась Ингрид, — никакой опасности нет. Это всего-навсего старина Дукс. Привет, Дукс!

— Привет, — хмуро сказал Дукс и нехотя обнюхал Ингрид.

Пелле сидел в подвале у окошка и дрожал от страха. Как она не боится?!

Дуке, завершив процедуру приветствия, побрёл дальше.

— Привет Шарлотте! — крикнула ему вслед Ингрид.

— Спасибо, передам, — буркнул Дукс. Особого дружелюбия в его голосе не было.

И он пошёл дальше по булыжному тротуару. Когда Дукс был уже довольно далеко, Пелле решился высунуть нос из своего укрытия.

— И ты позволила, чтобы этот ужасный Люкс со своей сморщенной мордой тебя обнюхивал? — спросил восхищённый Пелле.

— Не Люкс, а Дукс, — сказала Ингрид.

— Что это за имя — ДУКС? — спросил Пелле. — Что это вообще значит?

— Латынь, я думаю, — небрежно сказала Ингрид. — Здесь недалеко живёт один ангорский кот, его зовут Катилина, и он немного знает латынь. Я его как-то спросила, что значит — ДУКС. Он сказал, что это означает: «тот, со сморщенной мордой», но по-моему, он был не очень уверен в ответе.

— А по-моему, это имя ему вполне подходит, — сказал Пелле. — Сморщенный, это уж точно. Никогда в жизни не видел ничего подобного.

— Когда я была маленькой, — сказала Ингрид, — Дукс однажды на меня бросился, но мама на него прыгнула и оцарапала так, что он удрал с поджатым хвостом. Кстати, о хвосте — куда ты дел свой хвост?

— Мы не об этом говорим, — сказал Пелле, — мы говорим о Люксе.

— О Дуксе, — терпеливо поправила Ингрид. — С тех пор он никогда не нападает на кошек, и мы все об этом знаем, так что его никто не боится.

— Но я же этого не знал, — сказал Пелле. — И я бы очень хотел познакомиться с твоей мамой.

— А мы уже почти пришли, — сказала Ингрид. — Мы живём в четвёртом подвальном окошке, если считать от Родниковой улицы. Думаю, что мама дома.

Мама была дома. Она сидела в уютном кресле-качалке с наушниками на голове, когда Пелле, прячась от смущения за Ингрид, пролез в окошко.

— Добрый вечер, — сказала Ингрид. — Мы тебе не мешаем слушать радио?

— Да нет, — сказала мама, откладывая наушники, — передают какую-то дурацкую лекцию «Как ловить мышей». Как будто я сама этого не знаю! А кто это с тобой?

— Пелле, — сказал Пелле и поклонился.

— Добро пожаловать! — сказала мама. — Ингрид, иди на кухню и поставь молочник.

(Дело в том, что кошки не пьют кофе, поэтому они никогда не ставят подогревать кофейник, да у них его, как правило, и нет; вместо этого они ставят на огонь молочник, чтобы молоко было тёплым, таким, как им больше всего нравится.)

Ингрид принесла три блюдечка, и они все втроём поели молока — Ингрид, её мама и Пелле. Потом они тщательно умылись, и мама Ингрид попросила Пелле рассказать о своих приключениях.

И Пелле начал свой рассказ.

Глава четырнадцатая. С Пелле всё в порядке

Биргитта была просто в отчаянии, когда она, купив шоколадку, вернулась в купе и не нашла там Пелле. И Улле тоже расстроился, хотя старался этого не показать. Папа и мама тоже выглядели озабоченными.

— Я просто не могу этого понять, — сказал папа, — он только что сидел здесь.

— Мне даже кажется, что он всё время мурлыкал, — сказала мама.

Биргитта заплакала.

— Бедный мой маленький Пелле, — выговорила она сквозь слёзы. — Я его, наверное, никогда не увижу.

— Может быть, он зашёл в другое купе, — предположил папа.

Тут как раз подошёл кондуктор, и папа прошептал ему что-то на ухо. Это был добрый кондуктор, как, впрочем, и большинство кондукторов. Он дружелюбно засмеялся и пошёл по коридору, заглядывая в каждое купе и восклицая:

— Кто-нибудь тут видел бесхвостого кота?

Вообще-то кондукторы обычно кричат: «Предъявите билеты!», или «Следующая станция — Линчёпинг», или что-нибудь вроде этого, но этот кондуктор шёл по коридору и кричал:

— Кто-нибудь тут видел бесхвостого кота?

— Мы видели, — сказали двое мальчиков из соседнего вагона, — мы видели, как он запрыгнул в последний вагон другого поезда, который ушёл раньше нашего. Да ещё и в другую сторону. На вагонах было написано «Крильбу».