Приключения Бесхвостика Пелле - Кнутссон Йоста - Страница 32

— Кто это? — испуганно спросил Пелле.

— Это всего-навсего клубная летучая мышь, — засмеялся чёрный. — Она всё время летает и хлопает крыльями. Очень уютно.

«Странные у них понятия об уюте», — подумал Пелле, но промолчал, не желая показаться невежливым.

Вскоре они оказались в большом подвале, где сидело множество котов.

«Так это и есть Шведский Кошачий Клуб, — подумал Пелле, — только почему у них такой коварный вид? Почему…»

О ужас! На стене белой краской были намалёваны две большие буквы: «Г.Б.» — Гангстерская Банда! Пелле угодил в самый жуткий притон чикагской Гангстерской Банды!

За главаря у них, похоже, был здоровенный рыжий кот. Он подошёл и уставился Пелле прямо в глаза.

— Ха! Ха-ха! Вот ты и попался, наконец! Неплохая добыча, Чикаго-Викке!

— Стараемся, — сказал Чикаго-Викке, тот самый чёрный кот, который его сюда привёл, и напыжился.

— Ха-ха! — снова хохотнул рыжий. — Запомни: меня зовут Красный Ужас Чикаго. Я — главный в чикагской Гангстерской Банде, и теперь ты наш пленник, бесхвостое чучело! Что скажешь? Что? Ничего? У тебя языка тоже нет, как и хвоста? Уж будь уверен, мы тебя из виду не выпускали, и теперь ты попался. Настоящий киснепинг.

— Настоящий киснепинг! — заорали остальные.

— Братья по Г.Б.! — клятву! — торжественно сказал рыжий.

И тогда все подняли правые лапы:

— Г.Б., Б.Г. — будь готов!

Глава восемнадцатая. Справедливый душ

— Пленника надо накормить! — сказал Красный Ужас Чикаго.

Пелле не удержался, чтобы не облизнуться. Речь зашла о еде, а он уже проголодался.

Чикаго-Викке протянул ему какой-то небольшой прямоугольный предмет.

— Ешь! — прорычал он.

«Что это может быть, — подумал Пелле, — надеюсь, что не яд». Он сунул в рот загадочную штуку и принялся жевать. Нельзя сказать, чтобы это было невкусно, но оно застревало в зубах, причём самым неприятным образом.

Пелле жевал, и открывал рот, и даже попробовал поковырять во рту лапой. Все хохотали.

— Настоящая чикагская жвачка! — сказал Чикаго-Викке. — Сплошная польза для зубов.

У Пелле был очень несчастный вид.

— Поел — за работу! — сказал Красный Ужас Чикаго. — Дом должен быть вылизан. И это сделаешь ты!

«Ничего себе удовольствие, — подумал Пелле. — Себя вылизать — замечательно. Знакомую киску. Биргитту или Улле, на худой конец. Но целый дом! Это даже представить себе трудно, и к тому же наверняка ужасно невкусно!»

— Не думай, что сумеешь улизнуть, — сказал Красный Ужас Чикаго. — Охрана не дремлет! Все во двор!

Вся Гангстерская Банда устремилась в тёмные проходы. Над головой опять, хлопая крыльями, пролетела летучая мышь.

«Мне теперь, наверное, никогда не удастся вернуться в Швецию», — подумал Пелле, и на глаза его навернулись слёзы.

Во дворе стояла высокая лестница. Она была прислонена к стене дома.

— Это хорошо, — сказал Красный Ужас Чикаго, — лестница на месте. Лезь! — крикнул он Пелле. — Лезь на самую верхнюю ступеньку! Там и начнёшь вылизывыть. И лижи на совесть! Потом будешь постепенно спускаться. Потом мы передвинем лестницу, и опять начнёшь сверху. Работы хватит, можешь быть уверен! Ха-ха! А мы будем внизу сторожить, так что удрать тебе не удастся. Ни-ни! За работу! Марш на лестницу! И Пелле полез на самую верхнюю ступеньку.

— Лижи! — заревел Красный Ужас Чикаго.

Пелле ничего не оставалось, как начать вылизывать дом. Ух, как это было невкусно!

Но что это? В окне, как раз напротив него, что-то мелькнуло. И оттуда выглянул кот — белый кот! Мичиган-Миссе!

— Притворись, что ты меня не видишь! — шепнул Мичиган-Миссе. — И прыгай в окно. Только хорошенько оттолкнись: одна лапа там — другая здесь! Теперь я носом открою окно…

Внизу во дворе никто ничего не заметил. Пелле напрягся, собрался для прыжка, оттолкнулся что есть сил и скрылся в окне.

— Теперь бежим! — сказал Мичиган-Миссе. — Только сначала помоги мне перевернуть эту бочку!

Бочка была с ледяной водой. Они перевернули бочку — и через секунду свора насквозь промокших гангстеров с рёвом ринулась в свой подвал — только хвосты замелькали.

Глава девятнадцатая. В поисках Филадельфии-Филле

— Ну вот, мы посмотрели и Нью-Йорк, и Чикаго, теперь настала очередь Филадельфии, — сказал папа. — Филадельфия — третий по величине город Америки.

«Отлично, — подумал Бесхвостик Пелле, — там-то я и разыщу Филадельфию-Филле!»

Пелле со своей семьёй приехал в Филадельфию в воскресенье. Стояла немыслимая жара, и на улицах было очень мало народу. Большинство горожан уехало за город, другие искали защиту от жары в прохладных церквах. В Филадельфии очень много церквей.

И как раз около церкви Пелле повстречался с первым городским котом. Тот лежал и нежился на солнышке у входа на кладбище. Пелле решил, что надо сразу приступить к розыскам Филле. Он подошёл к незнакомцу и внимательно его осмотрел. Нет, вряд ли это Филадельфия-Филле. У Филле одно ухо чёрное, другое белое, а у этого оба уха серые. И сам кот был серый.

— Хелло, бой! — сказал Пелле. Он уже немножко научился говорить по-американски.

Кот приоткрыл глаза.

— Извини, — сказал Пелле. — Я ищу Филадельфию-Филле.

Незнакомец сладко зевнул и потянулся. Лапы у него сделались длинными, как ходули. Но он ничего не сказал.

Пелле облизнулся.

— Видишь ли, — повторил Пелле, — мне очень нужно найти Филадельфию-Филле.

Тот поднялся, медленно и лениво, и выгнул спину. Он вдруг стал высоким, как ворота. Потом ещё раз зевнул и сказал:

— Вот оно что! Ты ищешь Филадельфию-Филле?

— Вот именно, — подтвердил Пелле. — Ты его знаешь?

— Так ты сказал — Филадельфию-Филле? — сонно переспросил кот.

— Да, — сказал Пелле. — Филадельфию-Филле. Он племянник Старушки Майи из часовни. Ты с ним знаком?

— Не совсем, — сказал кот, подумав, и на всякий случай ещё раз зевнул. — Пожалуй, что нет. Филадельфию-Филле я не знаю. Но если это тебя может утешить, я знаком с Филадельфией-Фриппе. А теперь я хочу спать. Спокойной ночи!

И он снова свернулся калачиком у стены.

Пелле разочарованно вздохнул, но всё-таки решил не терять надежды. Он побрёл дальше и вскоре увидел кота, нырнувшего в подвальное окошко.

«За ним, — подумал Пелле. — Нельзя упускать ни одной возможности».

В подвале оказался очень уютный кошачий молочный бар. Там было довольно много кошек, и все занимались тем, что старательно лизали молоко и сливки.

Пелле огляделся. Нет ли среди них кота с белым и чёрным ухом? Нет… почему нет? Вон там сидит маленький чёрный кот, и одно ухо у него белое! Пелле даже подпрыгнул от радости.

Но это был всего лишь маленький котёнок. Он лакал сливки настолько увлечённо, что забрызгал левое ухо.

— Прошу прощения! — сказал Пелле смущённо, но не смог удержаться, чтобы не вылизать ему ухо.

«Неплохие сливки в Филадельфии!» — сказал Пелле про себя.

Котёнок был настолько увлечён своим занятием, что ничего не заметил. Он лакал, брызгался и чихал.

К Пелле подскочила какая-то кошка и рассерженно прошипела:

— Я вылизываю моего ребёнка сама! Иди отсюда и лижи что-нибудь другое!

«Лучше не ссориться», — подумал Пелле и направился к бару.

— Вы случайно не знаете, нет ли здесь Филадельфии-Филле? — спросил он.

— Нет, но у нас есть замечательное филе-Филадельфия, — сказал ему кот-бармен. — Сочное и нежное филе-Филадельфия. Закажете?

Глава двадцатая. Радиопередача

Филадельфии-Филле нигде не было. И никто не был знаком с котом, у которого одно ухо было бы чёрным, а другое — белым.

— Какая досада! — вслух сказал Пелле сам себе. Он сидел на углу улицы и выглядел очень несчастным.