Житие Иса. Апокриф - Мазуркин Александр - Страница 9

– Высоко же нас занесло! – изумился проснувшийся Ртеп, выглядывая из пещеры в знойное марево.

Крепок был их сон – вчера они прошагали часов восемнадцать и только перед светом нашли пещеру. Близился полдень.

– Горшок бы похлебки на нашу братию, – невпопад вставил вылезший за каменщиком Геф.

– Не сготовишь – не возьмешь, чудеса впрок готовить надо, – назидательно заметил раньше всех поднявшийся Ис, он чувствовал неловкость после своей вспышки, – а пяти лепешек на тринадцать молодецких ртов – все-таки маловато. Хорошо хоть вода есть – ройте песок в дальней углу.

Вдали, на валу последнего бархана, показались верблюды, направляющиеся сюда, к устью пыльной каменной щели, впадающей в пустыню с желтых раскаленных гор.

– Чему удивляться, Учитель. Мы кратчайшим путем шли. Храмовые шакалы – тоже. Направо посмотрели, налево посмотрели. Теперь – сюда вышли. Они же себя молотом считают, а горы – наковальней.

– О нашей роли, Геф, можешь не говорить, – оборвал цепь его ассоциаций Ис, – но следов наших нет, все ветер ночной сгладил.

– А у них, Учитель, пища с собой есть. Вот бы подоить!

– Чем доить-то, – не оборачиваясь, лежа на самом краю горячего обрыва, ответил Ис, – у нас три меча на всю братию. И ни одного лука. А имперские лучники за сто шагов полудюймовую доску прошибают. Поэтому с доением придется повременить. Пососем лапу.

– Вкус не тот.

– Пальцы чище будут. Хватит болтать. Они – под нами.

От подножия до пещеры было метров двадцать – можно было слышать разговор.

– Стой, привал! – крикнул командир. И сразу объяснил едущему рядом имперскому офицеру: – Зной в тени переждем, они, если в песках не захлебнулись, далеко уйти не могли.

Верблюды осторожно ложились на песок под скалу, степенно складывая голенастые ноги. Проводники пошли искать корм – здесь уже встречалась верблюжья колючка. А храмовые стражи, сбившись в толпу, сразу же стали делиться накопившимися новостями. И попутно заправлялись сухими харчами, запивая их водой из кожаных бурдюков. Двадцать имперских солдат, не дожидаясь приказа офицера, с помощью погонщиков уложили верблюдов кругом, воткнули в песок по периметру этой окружности свои восьмиугольные щиты, и четверо лучников в полной готовности присели за щиты на четырех сторонах их маленького лагеря. Только после этого отряд приступил к трапезе. Доспехов не сняли. Лучникам – их было десять – было легче, на них были только шлемы и кожаные нагрудники с нашитыми металлическими бляшками. А остальным, в бронзовых доспехах, хотя и прикрытых короткими плащами, было невмоготу. Но как только офицер подошел к ним, старший десятник вскочил, вытянул руку и доложил о готовности. Молодой офицер сел в круг и протянул снятый шлем за своей порцией вяленых фиников.

«Противник серьезный, врасплох не возьмешь, – осторожно разглядывая лагерь, размышлял Ис. – Белокурый офицерик – куда ни шло, а унтера, – именно так подумал о них Учитель, – зубры!..»

– Как, осталось еще желание подоить? – шепнул он на ухо Гефу и показал глазами на имперский отряд.

– Отчего же нет? Не сразу, само собой. Инструмент нужен – у нас в кузнечном деле кулаком по горячему металлу не бьют.

– Навык нужен, Геф. И поменьше болтовни.

– Это – само собой, – сдавленным голосом, зажав ладонью волосатую пасть, чтобы не расчихаться от поднятой пыли, закончил кузнец.

– Нам везет – считай, что другие группы никто не преследовал. Еще столько верблюдов сразу не наберешь.

– Так те раньше и вышли, Учитель. Но нам-то как быть? – зачесал могучий затылок Ртеп.

– Переждем, долго они не задержатся, а пять лепешек – все-таки еда, нас же не пять тысяч. До воды докопались?

– Докопались. Ждем – пригубь первым.

– Можно и первым, – не стал отказываться Ис, отползая вглубь. И, вытянув губы трубочкой, с удовольствием потянул из ямки прохладную воду. Потом зажевал кусок лепешки и вновь выполз к краю обрыва. Отсюда, сверху, хорошо просматривались пески, чего нельзя было сказать о видимости от подножия гряды. И сейчас, взглянув в сторону пустыни, где знойно плыл над барханами густой безветренный воздух, Ис увидел размытые фигуры людей – какой-то пеший отряд направлялся к устью ущелья.

– Тихо, поберегите эмоции и смотрите вон туда.

– На имперских солдат не похоже – те и по нужде строем идут. И блеска щитов не видно, да и скотины с припасами за ними нет, – как всегда логично рассуждал Геф. – Похоже – наши.

– И не предупредишь, – угрюмо обронил Ртеп, – хоть бы на следы смотрели.

– Они стороною прошли.

– Эти тоже пока не видят.

– Заметили! – чуть не вскочил порывистый Нави, но тяжкая длань кузнеца прижала его к камням, а другая – запечатала рот.

Первыми, по пять в ряд, тяжело побежали навстречу приближающемуся отряду имперские солдаты. Они и здесь держали равнение. Впереди – копейщики, лучники – сзади. Командир – на правом фланге. Он успел крикнуть сотнику храмовых стражей:

– Отсекай от гор, гони в пески!

Но и подходящие увидели противника. Замешательства не было, чувствовалось, что и там действует твердая рука. Отряд резко свернул вправо, выставив заслон из четырех человек, когда до имперских солдат оставалось шагов пятьсот.

– Правильно соображают, успели бы только до скал добежать, пока храмовые шакалы с верблюдами чешутся, – почувствовал руку Гефа напрягшийся Ис, – там такая же щель, только поуже. И тропа по левому склону – одному перекрыть можно!

– Эти не успеют, видишь, как темпераментно обсуждают, куда скакать.

– А те – близко…, Лучники дали залп!

– Двое упали. Взяли под руки. Уходят быстрее.

– Копейщики во весь дух прут.

– Уходят в скалы. Осталось четверо.

– Прикрывают.

– Сошлись…

– Эх, жалко парней. – с шумом выдохнул Геф, – порубают этих четверых как сечкой солому!

А четверо прикрывающих, прижавшись спинами к скале, встретили копейщиков. Двое из них были в доспехах и с копьями, у двух других были восьмиугольные щиты и короткие имперские пики, привязанные к пачкам как наконечники копий. Так бежавшие гладиаторы разделили оружие своих стражей.

– Имперский копейщик упал. Отошли.

– Снова лучники. Двое осталось.

– Кончено.

И только тогда подскакала верблюжья кавалерия. Белокурый офицерик, сняв шлем, вытер пот полою плаща. Снова надел шлем. Построил солдат – преследовать было бесполезно, по узкой тропе сыпался каменный град. Эти четверо сделали свое дело. Офицер приказал собрать оружие и взять убитого. Тела врагов оставили на песке.

– Не стали преследовать.

– Бесполезно – сверху по одному камнями перебить можно, – заметил Ис, – я тут бродил. А поднявшись по нашей тропе, их перехватить можно. Видно, храмовые шакалы толком этого места не знают. Здесь наверху – только гребень перевалить. А отряд этот они за нас приняли, потому и ушли – делать, мол, здесь больше нечего.

Ис уже стоял, не таясь, во весь рост – отряд был далеко и быстро уходил в сторону Священного города.

– Сав и Нави, спуститесь, похороните убитых и догоняйте нас. Заваливаем вход. Осторожнее! Присыпем песком… Пошли…

Перевалив гребень, они вышли на каменистое плоскогорье, разорванное острыми черными трещинами. Здесь они дождались плешивого рыбака Сава и быстроногого Нави. И двинулись дальше во главе с неутомимым Учителем по одному ему ведомому пути, обходя расколотые глыбы и трещины.

– Отсюда два выхода – тропа, по которой поднялись мы, и та, по которой не решились пойти имперские солдаты. Солнце не успеет упасть, как мы догоним этих людей. Кто они?

– Гладиаторы, – с трудом выговорил запыхавшийся Сав – темп марша был для него тяжеловат, да и широковат был почтенный рыбак в поясе.

«Значит, Гук и Улук подбили их на уход», – подумал Ис о бывших рабах Ртепа.

– Слышишь, Ртеп, ребята-то молодцы!

– Слышу и скорблю – каких четырех воинов потеряли!

– Учитель, впереди люди, они уходят от нас.

– Некуда им уходить, за теми скалами – отвесный обрыв. Видишь?