Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранное

Маяковский Владимир Владимирович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранное - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 126

126

Изменить размер шрифта:

Антирелигиозные стихотворения

КОМУ И НА КОЙ ЛЯД ЦЕЛОВАЛЬНЫЙ ОБРЯД

Верующий крестьянин или неверующий, надо или не надо,

но всегда норовит выполнять обряды.

В церковь упираются или в красный угол,

крестятся, пялят глаза, —

а потом норовят облизать друг друга,

или лапу поповскую, или образа.

Шел через деревню прыщастый калека.

Калеке б этому – нужен лекарь.

А калека фыркает: Поможет бог.

Остановился у образа – и в образ чмок.

Присосался к иконе долго и сильно.

И пока выпячивал губищи грязные,

с губищ на образ вползла бациллина —

заразная,

посидела малость

и заразмножалась.

А через минуту, гуляя ради первопрестольного праздника,

Вавила Грязнушкин, стоеросовый дядя,

остановился и закрестился у иконы грязненькой.

Покончив с аллилуями,

будто вошь, в икону Вавила вцепился поцелуями,

да так сильно, что за фалды не оторвешь.

Минут пять бациллы

переползали с иконы на губу Вавилы.

Помолился и понес бациллы Грязнушкин.

Радостный идет, аж сияют веснушки!

Идет. Из-за хаты перед Вавилою

встала Маша – Вавилина милая.

Ради праздника, не на шутку

впился Вавила губами в Машутку.

Должно быть, с дюжину, бацилла за бациллой,

переползали в уста милой.

Вавила сияет, аж глазу больно,

вскорости свадьбу рисует разум.

Навстречу – кум. «Облобызаемся по случаю престольного!»

Облобызались, и куму передал заразу.

Пришел домой, семью скликал

и всех перелобызал – от мала до велика;

до того разлобызался в этом году,

что даже пса Полкана лобызнул на ходу.

В общей сложности, ни много ни мало —

слушайте, на слово веря, —

человек полтораста налобызал он

и одного зверя.

А те заразу в свою очередь

передали – кто – мамаше, кто – сыну, кто – дочери.

Через день ночью проснулся Вавила,

будто губу ему колесом придавило.

Глянул в зеркало. Крестная сила!

От уха до уха губу перекосило.

А уже и мамаша зеркало ищет.

«Что это, – говорит, – как гора, губища?»

Один за другим выползает родич.

У родичей губы галоши вроде.

Вид у родичей —

не родичи, а уродичи.

Полкан – и тот рыча

перекатывается и рвет губу сплеча.

Лизнул кота. Болезнь ту

передал коту.

Мяукает кот, пищит и носится.

Из-за губы не видно переносицы.

К утру взвыло всё село —

полсела в могилы свело.

Лишь пес да кот выжили еле.

И то – окривели.

Осталось от деревни только человек двадцать —

не верили, не прикладывались и не желали лобызаться.

Через год объяснил доктор один им,

что село переболело нарывом лошадиным.

Крестьяне, коль вывод не сделаете сами —

вот он: у образов не стойте разинями,

губой не елозьте грязными образами,

не христосуйтесь – и не будете кобылогубыми образинами.

КРЕСТИТЬ – ЭТО ТОЛЬКО ПОПАМ РУБЛИ СКРЕСТИ

Крестьяне, бросьте всякие обряды!

Обрядам только попы рады.

Посудите вот:

родился человек или помер —

попу доход,

а крестьянину ничего – неприятности кроме.

Жил да был мужик Василий,

богатый, но мозгами не в силе.

Родилась у него дочка —

маленькая, как точка.

Не дочь, а хвороба,

смотри в оба.

Надо бы ее немедленно к врачу,

да Василий говорит: "Доктора – чушь!

Впрягу Пегова и к попу лечу.

Поздоровеет моментально – только окрещу".

Пудами стол уставили в снедь,

к самогону огурцов присовокупили воз еще.

Пришел дьякон, кудластый, как медведь,

да поп, толстый, как паровозище.

А гостей собралось ради крестин!!!

Откуда их столько удалось наскрести?!

Гости с попами попили, попели

и, наконец, собралися вокруг купели.

Дьякон напился, аж не дополз до колодца,

воду набрал – из первого болотца.

Вода холодная да грязная —

так и плавают микробы разные.

Крестный упился и не то что троекратно —

раз десять окунал туда и обратно.

От холода у бедной дочки

ручки и ножки – как осиновые листочки.

Чуть было дочке не пришел капут:

опустили ее в воду вместе с головою,

да дочка сама вмешалась тут,

чуть не надорвалась в плаче и вое.

Тут ее вынула крестная мать

да мимоходом головкой о двери – хвать!

Известно одному богу,

как ее не прикончили или не оторвали ногу.

Беда не любит одна шляться —

так вот еще, на беду ей

(как раз такая святая подвернулась в святцах),

назвали – «Перепетуей».

После крестин ударились в обжорку да в пьянку,

скулы друг другу выворачивали наизнанку.

Василий от сивухи не в своем уме:

начисто ухо отгрыз куме.

После крестин дочка

прохворала полтора годочка.

Доктора отходили еле.

От крестной ножки все-таки окривели.

Подросла и нравится жениховским глазам уж.

Да никак Перепетуи не выдать замуж.

Женихи говорят: "При таком имени —

в жены никак подходите вы мне".

Зачахла девица из-за глупых крестин

так можно дочку в гроб свести…

А по-моему, не торопись при рождении младенца —

младенец никуда не денется.

Пойдешь за покупками, кстати

зайди и запиши дитё в комиссариате.

А подрос, и если Сосипатр не мил

или имя Перепетуя тебе не мило —

зашел в комиссариат и переменил,

зашла в комиссариат и переменила.