Чертово колесо - Гиголашвили Михаил - Страница 112

— Не знаю никакого гинеколога. А Нугзара год не видел, — ответил Сатана, смело зыркнув на него. — Вы меня с кем-то путаете.

— Не путаем, дорогой. У нас фактов столько, что хватит по горло! — майор провел оплывшим жиром пальцем по двойному подбородку. — Просто если ты будешь с нами повежливей — мы это учтем. И если добровольно сдашь ценности — тоже очень учтем… Особенно такому рецидивисту, как ты, надо быть поласковее, а то загремишь надолго!

— Я не шлюха, чтоб поласковее, — огрызнулся Сатана.

— Руки смотрели у него? — пропустив это мимо ушей, спросил майор. — Осмотрите!

Это было легче сказать, чем сделать — Сатана неуклюже ворочал скованными впереди руками, больше мешая, чем помогая, но Пилия все-таки нащупал старые твердые шрамы и несколько подозрительных желваков.

— Есть кое-что.

— Хорошо. Это так, на закуску, — майор налил себе боржом.

А Сатана со злорадством подумал: хорошо, что он в последнее время глотал кодеин и свежих проколов нет, и попросил снять наручники:

— Руки-ноги болят, клянусь мамой! Что я, Гитлер, что вы меня в железах держите?

— Ты хуже Гитлера. Снять — не снимай, а распусти, а то станет нетрудоспособным… — неопределенно добавил майор и тут же пошутил: — Знаете, как в уставе записано? «Смерть — это высшая форма нетрудоспособности». «Если командировочный умирает в командировке, то командировку следует считать оконченной»! Вот и твоя командировка закончена, зверь. Теперь посиди в клетке. Кстати, а как у тебя дела, Гела?.. Ты когда приехал?.. Все в порядке?.. — вдруг спросил майор у Пилии.

Тому послышался в словах майора злой намек, но он тотчас себя одернул — что мог боров знать о его злосчастной поездке? Ничего. Просто болтает, чтобы убаюкать Сатану, а потом чем-нибудь огорошить, ошарашить. Этому на первом курсе учат, знаем, проходили. Да и бандюга этот — не лыком шит: не первый раз на допросе.

— В общем, где ваша добыча? — еще раз спросил майор.

Сатана пожал плечами:

— Чего?

— Ладно, сделаем дома обыск. Как считаете? — обратился майор к капитанам; те молчали. — Глядишь, и барахлишко гинекологово найдем… А?

— Может, он сам все расскажет? — пожал плечами Пилия и ткнул Сатану рукой в бок. — Говори!

— А чего говорить? Что вы от меня вообще хотите? Ничего не трогал, ничего не знаю!.. Что вы мне шьете?.. Какой на хер гинеколог? Я не баба, чтоб по гинекологам ходить! Мне аборты делать не надо! — начал выступать Сатана, чувствуя, что у ментов, видно, мало фактов. А про «много фактов» ему запретили говорить… Он еще раз выразительно взглянул Пилии прямо в глаза и размеренно заявил: — Ничего не знаю. Был в Москве на чемпионате по самбо. Вернулся — и около дома без понта повязали.

— Это правда? Около дома? — спросил майор у Маки.

Тот хмуро кивнул.

— Ну что же, если все так просто, пусть он в подвале сегодня посидит, в самом узком и темном, — зловеще выдохнул майор. — И подумает о том, что знает об ограблении. А мы ему завтра факты представим — вдруг станет разговорчивее и умнее… И ему, и прокурору, чтоб поскорее санкцию на арест дал!

— А без прокурора никак нельзя? — спросил Сатана.

— Как же без прокурора, если ты молчишь?

— Может, я штраф заплачу?

— Штраф? За что? Ты ведь ничего не делал!..

— Ну, вообще, за все… — Сатана неопределенно повел клокастой головой, качнул сцепленными руками, в которых дымилась сигарета.

— Нет, родной, тут штрафом не отделаешься. Зови дежурного. Пусть ведет его в угловую. Да смотри, чтоб с третьей не пересекался! — добавил майор, значительно поднимая брови (там сидел Бати).

Мака коротко ответил:

— Понял! — и пошел за дежурным, но, вспомнив одну деталь, от дверей вернулся и положил на стол нож, найденный в кармане Сатаны.

— Это что? У него изъят? Вот и еще статейка — холодное оружие, — майор, открыв щелчком нож, померил его пухлыми пальцами. — Тут намного больше, чем четыре пальца. Красивый. Чье производство? — Он положил его рядом с паспортом.

— Голландия, — ляпнул Сатана.

— А у тебя откуда?

— На день рождения подарили, хлеб-соль на работе резать..

— На работе? Хлеб-соль? На твоей работе финками народ режут… — иронично отозвался майор, послушал шаги Маки в гулком коридоре и уставился Сатане в лоб. — А что бы ты ответил, если бы мы предложили тебе немного на нас поработать? А? Если ты такой работник хороший?

— Что я, стукач? Я человек с понятиями, — удивился Сатана.

— Да нет, ты не понял! Стукачей у нас полно: полгорода уже поет, а другая половина пока еще танцует… Но и она запоет… Нет, по своей специальности надо поработать… По прямой профессии, так сказать…

— Как это? Нету у меня никаких профессий. Меня из техникума выгнали… — начал Сатана, в панике думая, что майор намекает на робы, в которых они грабили гинеколога.

Майор отмахнулся:

— Я не про это… Я про твои главные специальности говорю — разбой и грабеж… Судя по твоим судимостям, это твое любимое занятие… — Но, услышав сапоги дежурного, майор замолк, начал собирать чистые листы. — В общем, обо всем попозже. А пока иди, подумай. Главное, про награбленное не забудь вспомнить…

— Нечего мне вспоминать, мастера по самбо получать ездил, — буркнул Сатана, при виде дежурного встал и пошел мелкими шажками из кабинета, гулко гремя железом в пустом коридоре. Мака двинулся за ними.

— Обыщи его как следует! На ночь сними кандалы, а утром опять надень! — крикнул вдогонку майор и повернулся к Пилии. — Ну, как съездил, дорогой? Навестил родственника?

— Все в порядке. А тут что творится? Кто это вообще? — в свою очередь поинтересовался Пилия.

Майор кратко повторил ему то, что Пилия уже слышал от Маки, добавив:

— Это, впрочем, ерунда. Пора поумнее быть. Есть кое-кто на прицеле. Крупная рыба. Но ее надо из пруда вытащить и на берегу подержать, чтобы она наши три желания исполнила и золото отдала! Золото! Знаешь, мне отец убийцы Амоева говорит: «Я такого мужчины мать ебал, у кого в подвале не лежит пять кило золота на черный день!» А?.. У тебя вот лежит, к примеру?

— И ты хочешь эту рожу, Сатану, к такому делу привлечь? — Пилия увел разговор от опасного предмета: ему теперь померещилось, что проклятому борову все известно о банках.

Майор почмокал губами:

— Хотел. Чтоб нам самим не пачкаться… Но теперь вижу, что опасно. Как вы его взяли?

— Мака позвонил, я подъехал, а он как раз из дома выходил.

— Я уверен, что если этого Сатану чем-нибудь крепко ухватить, то он все сделает по нашему приказу. Но фактов маловато… Пока… В сущности, только заявление болвана Бати. А конкретно — ничего, мелочевка… Краденого нет, отпечатков в квартире не брали — умер-то гинеколог в больнице, не приходя в себя. Скажет: «Врет ваш Бати, сам убил и на нас валит…» Да и какое убийство, если в свидетельстве о смерти написано: «инфаркт»?.. Ну ладно. Отдыхай с дороги. А я посижу тут, покумекаю, что к чему.

— Кстати, как там с нашим списком? — вспомнил Лилия, уже встав. — Кого-нибудь без меня проверили? Есть оттуда деньги? И за Амоева мне, кстати, полагается…

Майор, пропустив мимо ушей последнюю фразу, презрительно махнул рукой:

— Не знаю, списком Мака занимался. Кое-кто там, кажется, еще остался… неучтенным… Займись этим с утра.

А потом примемся за что-нибудь более интересное, чем грязные руки вонючих морфуш. А, Гела? Гела-Бегела… Ты ведь тоже из этих, из бесов, а?..

Не отвечая на шутки, Пилия упрямо повторил:

— Где деньги за Амоева?

Майор сделал неопределенный жест, хотел что-то ответить, но из коридора послышались шаги. В кабинет влетел Мака и бросил на стол мятый конверт:

— Вот, при обыске нашли! Письмо… Кто их сейчас пишет?

Майор усмехнулся:

— Это не письмо, а ксива, малява… В их делах так.

Звонкам и почте не доверяют, а маляву весь воровской сход прочтет и оценит… — Он щелкнул кнопкой ножа и лезвием аккуратно разрезал конверт, вынул листок и вслух прочитал: — «Братьям — от Нугзара. Я прошел весь путь воровской жизни, стал вором в законе, всегда жил по понятиям, соблюдал законы и следил, чтобы их исполняли другие. Никто не может меня в чем-нибудь упрекнуть, хотя нет человека без ошибок, больших или малых.