Брызги зла - Мартынов Константин - Страница 56

Демон исчез, потеряв носителя. Лишенный подпитки Хаос, огрызаясь, отступал. Энергия прорыва исчерпала себя. Поверхность разрыва мировых линий стягивалась в точку, превращаясь в «черную дыру». Вновь возникшие приливные силы нарастали, кроша бетонные перекрытия и плюща уцелевшие блоки аппаратуры.

Ящер осел на брюхо — мощные поршни ног не выдерживали возрастающий вес тела, но еще могли пропихивать его к далекому выходу. Передние лапы отказывались удерживать груз, и тогда он прижал выскальзывающее тело девушки подбородком и возобновил движение.

Коридор вновь вернул себе серый бетонный облик, но его монолитность нарушали ветвящиеся на стенах трещины. Они расширялись, становились глубже. На голову ящера сыпались потоки щебня. Он полз.

Позади осталась побежденная броня и дверь, ведущая на освещенную улицу. Не доверяя городским запахам, он пробивался дальше. Он не мечтал спастись, не помнил о ноше, зажатой меж тяжелой нижней челюстью и пластинами грудных мышц — он просто подтягивал ноги и мощным толчком посылал тело вперед, метр за метром… Запертая дверь справа. Здесь он еще не был. Ящер глухо заворчал и навалился на нее плечом. Прохлада ночного леса ласково приняла его в свои объятия.

Обмякли сведенные неистовым напряжением мышцы, и девушка мягко опустилась на толстую подушку нагретого за день мха. Обессиленный ящер лег рядом. Утихла по-звериному яростная тяга к победе над противником — будь то демоны или запредельные нагрузки — и вместе со спокойствием пришло время глубоко спрятанной человеческой сущности. Процесс обратной трансформации оказался совершенно безболезненным. Лишь воздух слегка нагрелся над стремительно уменьшающимся телом…

Впервые за свою долгую и пропитанную адреналином жизнь полковник Свиридов растерялся. Да и как же не растеряться, когда приходишь в себя, пардон, без трусов, в лесу и в обществе томно раскинувшейся молоденькой брюнетки? Добро, если в семнадцать! Так у него могли и внучки быть такого возраста… решись он хоть раз в жизни жениться!

Свиридов поднялся и обошел поляну кругом, рассчитывая найти хоть что-нибудь из отсутствующего гардероба. Одежда словно испарилась. Вместо нее за измятым кустом малины обнаружился неярко светящийся прямоугольник, весьма напоминающий элементарную дверь. Свиридов осторожно зашел с обратной стороны. Ничего, кроме освещенной луной поляны. Осмелев, он шагнул вперед и обернулся — позади слайдовой проекцией светился вход в захламленный обломками бетона коридор. Пораженный Свиридов шагнул вбок, и прямоугольник послушно исчез. Окончательно сбитый с толку полковник вернулся на поляну, сел на траву и зажал виски ладонями. Постепенно события минувшего часа складывались в законченную картину, но это только добавляло сумбура в мыслях. Свиридов тихо застонал и ногтем мизинца выковырнул застрявшее в зубах мясное волоконце. Память услужливо подсунула панораму ожившего коридора и жуткий вид собственных клыков, жадно полосующих податливые стенки. Однако…

Девушка тихо вскрикнула и пошевелилась. Теперь он помнил, как, надрывая жилы, выносил ее из рушащегося здания. Лаборантка. Совсем недавно устроилась. Татьяна, кажется… нет, Наталья, точно — Наталья. Единственная уцелевшая из всего вверенного подразделения. За такой процент потерь в военное время недолго и под трибунал попасть. Впрочем, нынче тоже по головке не погладят. И будут совершенно правы. Как там она?

Свиридов, забыв о собственной наготе, подошел к девушке, намереваясь дотронуться до шеи и проверить пульс, но рука замедлила свое движение и остановилась в нескольких сантиметрах над телом. Теперь он абсолютно точно знал, что с ней, знал все — начиная от страшнейшего переутомления, высосавшего жизненные силы и лишившего сознания, до грозящего близким конфузом мочевого пузыря. Более того, он знал, как справиться с главной неприятностью — Свиридов провел рукой над телом девушки. Близко, почти касаясь, чувствуя, как последние неистраченные резервы перетекают в распростертое на траве юное тело. Воспринимаемая открывшимся чутьем дисгармония организма стиралась и вскоре сошла на нет. Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза. Свиридов мгновенно отскочил в сторону, прикрывая руками мужское достояние.

— Если вы одолжите мне ваш халат, — сказал он по возможности обычным голосом, — то мы сможем спокойно пообщаться.

— Собственно, неужели вы полагаете, что после пережитого в комплексе я буду задумываться о вашем неглиже? — ответила вопросом Наталья, продемонстрировав присутствие духа, необычное для подобной нештатной ситуации.

Халат тем не менее она сняла, бросив его стоящему в отдалении Свиридову.

— Вам, наверное, не мешает уединиться? Тогда, мальчики — налево, девочки — направо.

Разойдясь по разным концам поляны, каждый занялся улаживанием собственных проблем.

«Странная реакция у девицы, — думал Свиридов, крутя в руках приобретение, — по идее, ей бы в истерике биться, а она как матерый спецназовец — сразу всю ситуацию просекла, будто не впервой ей в такое дерьмо вляпываться… Вот тебе и лаборанточка».

Халатик сорок шестого размера кряжистому полковнику явно не годился. Кончилось тем, что он повязал халат на манер детского подгузника и недовольно покосился на прыснувшую Наталью, успевшую вернуться к центру поляны.

— Чего хихикаешь? — ворчливо спросил он, усаживаясь на траву поблизости от нее. — В Японии борцы-сумоисты так одеваются. Сам по телевизору видел. Лучше расскажи, как вы докатились до жизни такой, что и меня в динозавра превратили?

— Это как? — удивилась девушка. Эпопея с участием ящера в ее памяти отсутствовала по вполне понятным причинам.

— Не знаю как, но получилось нечто непотребное, — отозвался Свиридов и, убедившись в Натальиной неосведомленности, сменил тему. — Ладно, ящер не главное, потом расскажу, если сильно попросишь. Сейчас важнее разобраться, что все-таки произошло и не повторится ли в ближайшем будущем вся эта катавасия.

Рассказ Натальи, безусловно, страдал неточностями, но полковник и не ждал от нее научного отчета. Взгляд практически стороннего наблюдателя тоже имел немалую ценность.

— Значит, — подытожил он услышанное, — эксперимент далеко превзошел ожидания. Вроде как на Кольской сверхглубокой скважине: там тоже бурили-бурили, пока из дыры чертики не полезли. Даже в газетах писали. Я тогда посмеялся, а после сегодняшнего уже и не знаю: может, не все пресса из пальца высасывает? Ты мне другое объясни: кто местного-то черта приложил и как ты при этом жива осталась?

Теперь настала очередь замяться Наталье.

— Знаете, Владимир Антонович, эта история гораздо длинней и непосредственно с событиями в комплексе связана мало. Не ко времени она сейчас. Давайте займемся более насущными проблемами: где мы, как отсюда выбраться и что нас ждет по возвращении?

«Темнит подруга», — отметил полкойник мысленно, но вслух задумчиво протянул:

— Может быть, ты и права, но все же учти: особо долго я ждать не собираюсь. Позволь уж мне решать, что важно, а что не очень… и еще, после всего происшедшего обращаться по имени-отчеству — излишняя формальность. Можешь звать Антонычем, я не обижусь. А вернуться отсюда легко — вход-то вон, за кустами отсвечивает. Знать бы еще, что нас там ожидает…

— Ну, это проверить несложно, — беззаботно отозвалась Наталья и шагнула через порог.

— Идиотка! — взревел Свиридов и бросился следом. — Тебя в детстве, видать, мало пороли! Какого черта?! Жить надоело?

Он задохнулся, перевел дух и осмотрелся. Левая часть коридора, примыкающая к комплексу, практически не пострадала, но проход направо полностью заблокировала ноздреватая пробка расплавленного камня. Никаких скачков гравитации и прочих неприятных эффектов не замечалось. Свиридов раздраженно пнул кусок бетона, валявшийся под ногами, и зашипел от боли — ботинки отсутствовали. И носки тоже. Для поддержания авторитета пришлось грозно сверкнуть очами на скромно потупившуюся девушку.

— Не слышу ответа!