Сто одиннадцатый - Мартынов Георгий Сергеевич - Страница 48

Многовато для одного дня!

На часах ровно двадцать четыре.

Учёные встали и поочерёдно крепко пожали руки трём офицерам и корреспонденту. Хотя разлука предстояла только до завтрашнего утра, не больше.

Норит сто одиннадцать, или «доктор Фальк», не шевеля губами, произнёс:

— Я должен сделать одно пояснение.

Все взгляды обратились на него.

— Я должен пояснить, почему я хотел, чтобы здесь присутствовал, — жест в сторону Саши Кустова, — самый старший из вас.

Никто не выразил удивления, никто даже не улыбнулся.

«Так! — подумал биолог. — Это заслуживает внимания!»

Все поняли: приоткрылась пусть не столь уж важная, но, несомненно, очень интересная особенность восприятия пришельцем (и видимо, не только им одним, а всеми его сородичами) аборигенов Земли. Сашу Кустова, с земной точки зрения до очевидности самого юного из присутствующих, он принял за самого старого!

Почему? По каким признакам?

Дальнейшие слова Норит сто одиннадцать как будто ответили на этот вопрос.

— Когда я, — продолжал он, — убедился в том, что в вашей планетной системе мы сможем обрести новую родину и что вы, обитатели этой системы, скорее всего согласитесь помогать нам приспособиться к лучам вашего солнца, я стал очень внимательно изучать токи организмов («Биотоки», — понял биолог) окружающих меня людей. Чтобы наша планета, вынужденная сейчас срочно покинуть вашу систему, могла в неё вернуться, нам необходим на вашей планете — другие, по нашим данным, не имеют обитателей — один человек, токи которого наиболее близки к токам обитателей нашей планеты. Я взял за образец самого себя. Это нужно для того, чтобы можно было перебросить от нас к вам, от меня к этому человеку, экранный луч. Без этого мы не сможем найти дорогу обратно к вашей системе через пространство высшего измерения. Мне очень повезло. Нашёлся человек, — снова жест в сторону Саши Кустова, — токи которого почти не отличаются от моих. Я смог хорошо проверить это, он часто находился близко от меня, проявлял активность, заинтересованность, я слышал, как он давал пояснения…

Стало ясно: по понятиям пришельцев, давать пояснения, учить других (а именно так пришелец, видимо, понимал то, что при нем говорил Саша) может только старший по возрасту. И ещё: пришельцы не могут отличить по внешности, кто из землян старее и кто моложе. Для них все земляне одинаковы, все на одно лицо.

— Я не спросил согласия избранного мною потому, что это не играет никакой роли. Ему ничего не надо делать, экранный луч коснётся его незаметно и неощутимо для него самого, а для нас это будет той нитью, которая приведёт нас обратно, в вашу систему. Прошу вас беречь этого человека, заменить его некем.

— Хорошо! — улыбнулся Хромченко. — Постараемся, чтобы с нашим МОЛОДЫМ товарищем ничего не случилось. Но опасаться нет особых причин. Он здоров и МОЛОД!

Дважды подчёркнутые слова о молодости Саши Кустова, похоже, остались незамеченными пришельцем, или он не обратил на них внимания.

— Трудно понять, — сказал профессор Таран, — как может служить пеленгом в космическом пространстве такая крохотная точка, как человек.

— В трехмерном пространстве это верно, но в пространстве высшего измерения все иначе, там нет расстояний. — Норит сто одиннадцать тем же тоном прибавил: — Пора! Нас ждут!

Учёные подошли к запертой двери кабинета следователя и сели на специально поставленные там по указанию пришельца стулья. Биолог положил чемодан к себе на колени и сразу стал похож на пассажира, ждущего на вокзале поезда.

Норит сто одиннадцать, не прощаясь ни с кем, занял четвёртый стул.

Пятнадцать минут первого!

Это уже 14 января.

Наступили последние мгновения пребывания пришельца на Земле. Сейчас он покинет её, чтобы вернуться на свою родину и с нею вместе скрыться…

Где?

Ни на Земле, ни на планете-гостье на этот вопрос нет ответа!

Бесконечными кажутся секунды ожидания…

Разговор с помощью экранного луча, как называл это «нечто» Норит сто одиннадцать, даже с его же участием в качестве переводчика не удался. Научные термины оказались непосильными для мысленной передачи Норит сто одиннадцать с Земли и Вензот с планеты-гостьи. Присылка светло-синего явно ничему не могла бы помочь. И тогда по инициативе земных учёных было решено, что они трое совершат визит на планету пришельцев. Правда, времени оставалось очень мало, но все же должно хватить. Норит сто одиннадцать заверил, что на его родине все подготовлено.

У каждого из трех учёных Земли своя задача.

Биологу предстоит ознакомить своих коллег на планете-гостье с особенностями обмена веществ земных организмов, с влиянием солнечного излучения на жизнь и развитие клеток. Он познакомится с выводами, которые сделали пришельцы, обследовав побывавших у них птиц, животных и людей Земли, и прокомментирует эти выводы с точки зрения предстоящей пришельцам «акклиматизации» в Солнечной системе.

Профессор Таран обсудит с астрономами планеты вопрос о её будущей орбите, о месте, которое займёт планета, вернувшись в Солнечную систему и навсегда оставшись в ней. Он узнает, что думают об этом сами пришельцы, и предложит им свой план.

Для осуществления этого плана нужна активная помощь техники пришельцев. Возможности их техники нужно выяснить заранее. Появление новой планеты не может не сказаться на всех остальных. Нарушать равновесие всей системы нельзя!

Что касается физика, то его задача скромнее и состоит в том, чтобы получить и доставить на Землю материалы, относящиеся к таинственному экранному лучу, к технике переброса объектов с планеты на планету через не менее таинственное нулевое пространство, или, по терминологии Норит сто одиннадцать, пространство высшего измерения. Согласие учёных планеты-гостьи предоставить все сведения уже получено…

Двадцать минут первого!

Ещё минута, другая и…

— Покажитесь нам! — одновременно вырвалась затаённая мысль у всех остающихся.

Пришелец молчал, словно колеблясь.

Неужели он согласится и вот сейчас четыре человека (трое учёных не в счёт, они увидят аборигенов планеты-гостьи через каких-нибудь три — четыре минуты) узнают, как выглядит их гость без маски человека Земли?

Горюнов с досады кусал губы — ни фото-, ни киноаппарата с ним нет!

Но Норит сто одиннадцать остался верен себе. Он ответил, как всегда, безмолвно:

— Сохраните память обо мне в привычном вам облике человека вашей планеты.

«Чёртов упрямец! — подумал Хромченко, забывая, что чёткую мысль пришелец может легко „услышать“. — И ведь совершенно не логичен, наши товарищи увидят его через пару минут».

— Прощайте!

Норит сто одиннадцать произнёс это слово неожиданно по-русски, вслух, звуками!

Сюрприз на прощание!

Мгновение… и вот уже на месте, где только что сидели четыре человека, нет никого!

Очередное исчезновение свершилось. На этот раз ПОСЛЕДНЕЕ!