Сто одиннадцатый - Мартынов Георгий Сергеевич - Страница 26

Саша остановился у двери, с беспокойством подумав, не случилось ли на озере какого-нибудь несчастья, но первая же услышанная фраза успокоила его на этот счёт.

— Мальчики остались там — сторожить, — сказал Кузьма Серапионович.

— А не опасно?

— Их трое здоровых и сильных парней. К тому же есть два ледобура. Это неплохое оружие в данном случае.

— Сейчас придёт машина, — сказал Аксёнов. — Она подбросит вас и милиционера на озеро. Придётся подежурить, а в двенадцать часов мы вас сменим.

— Мы все равно собирались пробыть на рыбалке весь день.

— А он не мог утонуть? — спросил майор.

— Кто его знает! Но судя по тому, как уверенно прыгнул, навряд ли!

— Да! — сказал майор из области. — Начало многообещающее! Что ни день, то происшествия из мира фантастики. Прямо полоса какая-то!

Эти слова сразу разъяснили Саше суть дела. Он подошёл к столу начальника.

— Почему опоздали? — строго спросил Аксёнов.

— Видимо, по той же причине, по которой находится здесь Кузьма Серапионович. По крайней мере, я так думаю. Разрешите доложить, товарищ капитан!

— Обратитесь к майору!

— Разрешите доложить, товарищ майор!

— Докладывайте!

Саша начал свой рассказ…

Что же случилось на озере? Почему прибежал в милицию Кузьма Серапионович?

Четверо рыболовов подошли к давно облюбованному месту на озере около семи часов. Конечно, было ещё совсем темно. За ночь небо затянуло тяжёлыми облаками, обещавшими снежные заряды. Но ветра не было.

Рыба лучше всего ловилась перед рассветом, а чтобы проделать десяток лунок в толстом льду, нужно было время. Метрах в десяти от привычного места темнела ещё не затянувшаяся новым льдом прорубь, видимо совсем недавно кем-то прорубленная. Но Кузьма Серапионович и его молодые спутники, как истые любители, и внимания на неё не обратили (не ловить же вчетвером на одном месте), а энергично взялись за дело.

Чуть-чуть посветлело. На горизонте низко, почти у самой земли, на облаках появилась узкая серая полоска, постепенно принимавшая жёлтый оттенок.

— Побыстрее, ребята! — сказал Кузьма Серапионович.

Ледобуры скрипели в твёрдом льду. Один только этот звук должен был отогнать любое животное, если бы оно находилось поблизости, но на озере никогда не появлялись звери. Кузьма Серапионович, рыбачивший здесь уже лет тридцать, не помнил такого случая.

Поэтому велико было его удивление, когда, случайно обернувшись, он заметил в пяти шагах силуэт довольно крупного животного.

— Берегись! — крикнул он, нисколько не испугавшись.

Напасть на четырех человек отважился бы только медведь, но в это время года медведи не разгуливают, а спят в берлогах.

Коля с друзьями также заметили незваного гостя и подошли ближе, угрожающе размахиваяв ледобурами.

Но и зверь не испугался. Наоборот. Внезапным прыжком он приблизился, остановившись в трех шагах. У него или совсем не было шерсти, или она была очень короткой и гладкой, настолько светлая, что даже в полутьме, на белом фоне снега, покрывавшего лёд озера, она была прекрасно видна. «Белее белого!» — сказал про неё потом Коля Кустов, повторив слова Вероники Петровны.

Сначала им показалось, что у животного два длинных изогнутых рога по сторонам головы, направленные вперёд. Но потом они разглядели, что это не рога, а какие-то гибкие трубчатые отростки, непрерывно шевелящиеся, на концах которых темно-жёлтым, почти оранжевым огнём горело что-то чрезвычайно похожее на глаза.

Хотя странный зверь не стоял спокойно, а все время порывисто метался из стороны в сторону короткими прыжками, не удаляясь и не приближаясь к людям, они разглядели, что его лапы удивительно похожи на гигантские лапы… утки. Такие же плоские, перепончатые, точно белые ласты!

Прыжок вправо! Прыжок влево! Вправо! Влево! Зверь словно старательно исполнял перед ними какой-то танец.

Это продолжалось минуты две, три. Зверь, видимо, заметил прорубь. В следующую секунду он кинулся к ней, на мгновение замер на краю и, с сильным треском проломив корку льда, бросился в воду. Мелькнул хвост, и все исчезло в тёмной глубине.

— А ведь он совсем не похож на моржа или тюленя, — только и сказал старший сын Кузьмы Серапионовича.

Остальные ошеломлённо молчали…

Большая квадратная комната с закруглёнными, углами, без дверей и окон. Обстановка — только круглый стол, ничем не покрытый, и вокруг него кресла с очень низкими спинками. Гладкий матовый пол и слегка поблёскивающие «стеклянные» стены.

Похоже на небольшой зал. Дерево стола и кресел, материал пола — цвета переспелых вишен.

В комнате нет бассейна. Зато в соседней — бассейн, огромный, целый искусственный пруд в закрытом помещении. Сходство усиливают растения и цветы, которых очень много на «берегах», у самой воды. Зубчатые листья ярко-зеленые и светятся.

Вдали, сквозь ряд прозрачных стен, можно видеть помещение с пультом и экранами. Виден даже дежурный, а за последней стеной, снаружи, — мачты с решётчатыми чашами — антеннами.

Со всех сторон видны анфилады помещений, в которых почти нет мебели, но много растений. Комната с круглым столом не имеет наружных стен, и свет зарослей сюда не достигает. С потолка равномерно льётся чуть зеленоватый сильный свет.

На столе лежат большие листы бумаги или чего-то очень напоминающего бумагу кремового цвета.

Шесть кресел из девяти, стоящих вокруг стола, заняты. В одном из них — Вензот. Он в обычной серебристой плёнке оператора пульта. Остальные пятеро — в светло-жёлтых.

Говорит один из них:

— Сторожа верхних слоёв, точнее, восемнадцать из тысячи ста восьмидесяти шести, заметили чужеродное тело в самый момент его соприкосновения с нашей атмосферой. Потому остановить это тело и спасти его от сгорания не удалось. Оно летело с очень большой скоростью, о чем свидетельствует тот факт, что ему понадобились две с половиной секади, чтобы достичь плотных слоёв атмосферы и сгореть без остатка, как метеорит. Восемнадцать сторожей верхних слоёв полностью использовали время, бывшее в их распоряжении, полностью оправдали надежды, которые возлагали на них наши предки и мы сами. Здесь вы видите не только наружный вид аппарата, но и его внутреннее устройство во всех ракурсах.

— Все снимки расшифрованы? — спрашивает Вензот.

— Кроме одного.

— Кто работал над расшифровкой этого одного?

Светло-жёлтый называет несколько имён.

— Все темно-синие! Странно! Чем объясняют это они сами?

— Тут одно объяснение. Прибор работает на принципах, ещё неизвестных нашей инженерной мысли.

— Как же так? Когда я предположил, что эта цивилизация двадцатой степени, вы сами поправили меня, уверенно объявив степень пятнадцатой…

— До этого прибора мы тогда ещё не добрались, Вензот!

— А Норит сто одиннадцать определяет, по личному знакомству с ними, десятую степень. А теперь вы хотите уверить меня, что и эта оценка занижена. Как же так?

— Цивилизация и наука, идущие по совсем иному пути…

— Мы находимся, — продолжает Вензот, — на седьмой ступени. Седьмой! Как же может существовать что-либо непонятное нам у тех, кто на десятой?

Молчание.

— Прервём совещание! Соберёмся в расширенном составе через пятнадцать тысяч секади. Этого хватит на повторную попытку расшифровать объект. Нет смысла решать что-либо, не зная точно, с какой ступенью мы имеем дело!

Один за другим все шестеро подходят к стене, отделяющей комнату от помещения с бассейном, и непонятным образом вдруг оказываются за нею. Четверо поспешно погружаются в бирюзовую воду, а Вензот и тот, кто докладывал о результатах работы над снимками чужого космического аппарата, внезапно исчезают вообще, будто их тут никогда и не было.

Бытовая техника цивилизации седьмой ступени в действии!