Сто одиннадцатый - Мартынов Георгий Сергеевич - Страница 25

— Ни за что!

— Дайте ключ от входной двери.

— У меня его нет!

— Ну вот! А говорите, что не знаете, заперли дверь или нет. Раз ключ остался дома, значит, дверь открыта.

— Одному идти нельзя! — Александр Степанович тоже стал одеваться. — Одного я тебя не пущу. Какой оно было величины? — обратился он к Веронике Петровне.

Но та уже ничего не могла ответить. Уронив голову на стол, она плакала.

— Надо бы врача, — нерешительно сказал Саша.

— Ничего! Никакого врача не надо! — Антонина Михайловна гладила плачущую женщину по голове, как малого ребёнка. — Принесите ей из дома шубу, валенки и какой-нибудь тёплый платок, что найдёте!

— Платок на сундуке в прихожей, — сквозь слезы сказала Вероника Петровна, — если только о н о его не сожрало.

Антонина Михайловна улыбнулась.

— Ну вот видите, — сказала она ласково, — слезы вам помогли, вы даже шутите. Это всегда так бывает.

Мужчины вышли на улицу. Валил густой снег. Даже противоположной стороны улицы не было видно.

— Вряд ли мы застанем его там, — сказал Саша. — За то время, пока она лежала в обмороке, оно могло убежать десять раз…

— Двери и окна были закрыты.

— Тогда после того, как Вероника Петровна покинула дом. Раз у неё нет ключа, она наверняка не заперла за собой дверь.

— Что это было, как ты думаешь?

— Кто его знает! Скорее всего какой-нибудь зверь из лесу в пятнадцати километрах отсюда. Исчезнув там, он появился здесь так же, как вчера появился у нас в отделении дедов бык, а в Фокино — Анечка, наш Белка и опять-таки тот же самый бык.

— Вокруг Н…ска ближе пятнадцати километров лесов никаких нет. Южная граница тайги далеко отсюда. Но если это был зверь, пусть не из леса, то почему он не тронул Веронику Петровну?

— Может быть, сам потерял голову от страха. Что удивительного! А может, просто он не хищный.

Разговаривая, они быстро шли к нужному им дому. Снежный заряд прошёл, и заметно посветлело.

Три окна по фасаду были освещены, но опущенные занавески не давали возможности заглянуть внутрь с улицы. Саша перескочил через штакетник и обежал дом кругом.

— Все окна затворены и совершенно целы, — сказал он, вернувшись. — Задняя дверь заперта. Оно или там, или ушло через вот эту дверь.

— Она тоже заперта.

— Может быть, только притворена.

— Не мог же зверь, если он только не дрессированный, притворить её за собой. Он там!

Саша вынул пистолет и отвёл предохранитель. Потом левой рукой потянул дверь. Она легко открылась, но стоило отнять руку — вновь с негромким щелчком захлопнулась.

— Вот и ответ, — сказал Саша. — Вероника Петровна дверь не заперла, после её ухода зверь покинул дом, а дверь за ним закрылась сама. Здесь нет французского замка. Все просто!

— Зайдём все же?

— Конечно! Надо взять платок, шубу и валенки. Не может же она возвращаться домой в одном халате и шлёпанцах на босу ногу. Ну и убедиться, что дом пуст, все-таки следует.

Они не боялись, но почти инстинктивно хотели отсрочить решительный момент, надеясь, что по каким-нибудь признакам узнают заранее, там зверь или его уже нет. Не будь вчерашних таинственных событий, оба ни секунды бы не медлили (а всего вероятнее, не были бы здесь, так как не поверили бы ни одному слову из более чем странного рассказа гостьи). Пусть этот зверь был сам по себе обычный, давно известный представитель фауны Земли, ничем не примечательный и неопасный. Но появился-то он непонятно и таинственно! Не верить Веронике Петровне они не могли именно потому, что вчерашнее было ещё совсем свежо в памяти.

Ни Саша, ни его отец ни на мгновение не усомнились в том, что соседка сказала правду.

— Пошли! — сказал Саша и решительно распахнул дверь, сделав это более энергично, чем было необходимо.

Прихожая не была освещена, но узкой полоски света, пробивавшейся из-под двери в следующую комнату, было достаточно, чтобы убедиться — здесь никого нет!

Они сразу почувствовали запах, но вопреки утверждению Вероники Петровны он не был ни сильным, ни отвратительным.

— Похоже немного на запах мокрой шерсти, — заметил Александр Степанович.

Саша, на этот раз не колеблясь, открыл внутреннюю дверь. Но и в первой комнате никого не было. Через две минуты они убедились, что во всем доме нет ни обычных зверей, ни загадочных «дьявольских отродий».

— Похоже, что ей померещилось, — сказал старший Кустов.

— Исключено!

Саша не забыл о звуке, пронзительном звенящем звуке, который он сам слышал вчера и о котором говорили ему братья Седых. Вероника Петровна не могла знать об этом.

«Можно придумать все что угодно, но не этот звук, — подумал Саша. — Таких совпадений не бывает. Значит, что-то действительно появилось в доме».

В этот момент они находились в спальне, то есть в той самой комнате, где произошло появление кого-то «более белого, чем снег».

Внезапно за их спинами скрипнула дверь. Оба стремительно обернулись. Ведь только что сейчас они убедились, что в доме никого нет.

Неужели все же это ОНО?

Саша поднял пистолет, направив его на дверь, которая медленно, очень медленно отворялась…

Появилась… кошка, самая обычная домашняя кошка небольших размеров.

— Тьфу, пропасть! — сказал Александр Степанович. — Где же она пряталась, что мы её не увидели? И как я не вспомнил, что у них есть кошка? Это она самая. Неужели Вероника Петровна приняла за «дьявольское отродье» свою же собственную кошку? Она белая!

— Исключено! — повторил Саша, пряча пистолет в кобуру. — Она сказала нам о звуке, это первое. А второе — вот посмотри внимательно!

Он указал на сырые пятна на полу. Приглядевшись, Александр Степанович понял — это следы, очевидно, от лап зверя, настолько крупные, что никакая кошка, даже дикая, или рысь не могла бы оставить такие. Следы шли от середины комнаты к двери и дальше, через прихожую. Они были странной формы и удивительно напоминали следы… гигантской утки!

— Никогда не видел ничего похожего! — сказал он.

— А следов, ведущих сюда, в спальню, нет!

— Но почему зверь мокрый? Зима ведь, мороз на дворе.

— Может быть, как раз потому, что зима. Лапы могли быть в снегу.

— Значит, ты считаешь, что зверь пришёл в дом с улицы? Что-то тут не так!

— Ну что ты от меня хочешь? — неожиданно рассердился Саша. — Откуда я могу знать, почему он был мокрый? Может, это порода такая — мокрая! — Он посмотрел на часы. — Из-за всего этого я опоздал. Без десяти восемь.

За окном промелькнул свет фар и прошумела автомашина.

— Пошли! — сказал Саша. — Объясняй теперь причину опоздания! Ещё не поверит никто.

— Есть два свидетеля, этого достаточно.

— Жаль, не захватили фотоаппарата! Снять бы эти следы. Просохнут — и ничего от них не останется.

— Для съёмки здесь темновато. Нужна специальная лампа. А следы, по-моему, останутся. Пол поцарапан когтями.

— Задержи у нас Веронику Петровну. Пусть никто сюда не входит, пока эти следы не осмотрят и не сфотографируют.

— Постараюсь!

— Что будем делать с кошкой?

— Возьму с собой. Она, наверное, голодная. Если её оставить здесь, Вероника Петровна не согласится ждать у нас.

— Бери! Кошку, платок, шубу и валенки. А я запру входную дверь и ключ унесу с собой.

— А где он, ключ?

— В замочной скважине, где же ему ещё быть?…

Когда Саша пришёл в отделение, его ожидал там неожиданный сюрприз. В кабинете капитана Аксёнова, перед его письменным столом, сидел… Кузьма Серапионович — муж Вероники Петровны, тот самый, который должен был находиться сейчас на озере вместе со своими сыновьями и Колей Кустовым. Вокруг сидели и стояли все офицеры н…ской милиции, за исключением старшего лейтенанта Кузьминых, оба майора, капитан и врач-эксперт. Тут же почему-то находился и другой врач — Семён Семёнович. Все они с очевидным интересом слушали то, что говорил им своим негромким глуховатым голосом Кузьма Серапионович.