Дважды соблазненная (Преимущества соблазнения синего чулка) - Дэр Тесса - Страница 38

– Может, тост?

Рис тоже поднял бокал с кларетом.

– За прелестную миссис Сент-Мор, леди Эшуорт. И за самый сладостный медовый месяц!

– Будь же серьезным, Рис! – хихикнула Мередит.

– Я совершенно серьезен.

Он подождал, когда смолкнет ее веселый смех.

– Общество считает нас мужем и женой, Мерри. И насколько я понимаю, эта ночь – начало вечности.

Изучая свой бокал, Мередит издала какой-то странный звук. Наконец со стуком поставила свой бокал на столик.

– Мерри, в чем дело?

Она взяла нож с вилкой и стала есть.

– Ответь мне, Мерри. В чем дело?

– Не знаю… Просто я не твоя жена.

– Но будешь ей.

Рис воткнул вилку в кусок говядины, и тарелка заскрипела под зубцами.

– Послушай, Мередит, я знаю, что жизнь научила тебя осторожности. Меня не было четырнадцать лет, и я вернулся только несколько недель назад. Твои колебания вполне понятны. Но я не просто похотливый путешественник, остановившийся на ночь в гостинице.

– Я это знаю, – пробормотала Мередит, гоняя горошину по тарелке.

– Вот и хорошо, что знаешь. Оглашения прочитаны уже дважды. Перед всей деревней. Угрозы, вандалы, камни в голову… За последние недели я все это выдержал, и ничто не поколебало моих планов восстановить Нетермур и мою веру в то, то мы должны пожениться. Но ты по-прежнему не веришь мне.

– Не верю. Но и ты мне не веришь. Если бы верил, предложил бы выбрать самой, спросил бы, хочу ли я выйти за тебя замуж. Но ты просто заявил, что это неизбежно. То есть вместо предложения руки и сердца я слышу казарменные команды и пророчества. Где же тут доверие?!

Рис вздохнул:

– Ешь, Мерри. Вода остынет.

– Ты прав. Не будем спорить. Мы еще посмеемся над этим утром.

Рис нахмурился.

«Значит, она так думает? Думает, что для меня все изменится с приходом утра? Может, в этом причина ее колебаний?»

Да, наверное, она считала, что если он удовлетворит свою похоть, то всякое желание жениться у него исчезнет? Что ж, если так, то ему просто придется доказать беспочвенность ее страхов. Лучше всего овладеть ею ночью, причем так, чтобы она потеряла голову. И сказать утром, что его намерения не изменились. Не слишком сложная задача.

Рис, как всегда, ел быстро. Но он вдруг заметил, что Мередит наблюдает за ним, водя пальцем по краю бокала.

– Ты поела? – спросил он, вытирая губы льняной салфеткой.

– О да, – кивнула она, поднимаясь.

– Можем мы принять ванну так же быстро, как поужинали?

– Да, Рис, если помоемся вместе.

Ему понравилось такое предложение. А кое-какие части его тела были в восторге.

Рис подвел Мерри к ванне, где та провела целую минуту, воркуя над керамическими изразцами и разрисованным тазиком для умывания. Одновременно она вынимала шпильки из волос перед туалетным столиком.

Увидев, что она отвлеклась, Рис воспользовался возможностью поспешно и незаметно раздеться. Сколько бы она ни уверяла, что не испытывает отвращения к его шрамам, что находит его тело – вопреки здравому смыслу – привлекательным, все же ему было не слишком приятно раздеваться перед ней. Она видела его без рубашки, но полная нагота – дело другое. Лампы, зеркала и сверкающие белые изразцы освещали все его недостатки и несовершенства.

А их было слишком много.

Раздевшись, Рис молча пересек комнату и стал за спиной у Мередит, сидевшей у туалетного столика. Должно быть, она наблюдала за ним. Положив руки ей на плечи, он отодвинул ее от зеркала, и она тотчас же откинулась спиной ему на грудь. Затаив дыхание, Рис обнял ее и стал расстегивать дорожный жакет.

Вздохнув, Мерри подалась вперед и опустила руки, чтобы ему было удобнее ее раздевать. Рис отбросил жакет и принялся расстегивать блузку с высоким воротом. Теперь ее дыхание участилось. Его пальцы скользнули ниже, затем еще ниже. Груди Мередит тяжело вздымались, словно стремились побыстрее очутиться на свободе.

Когда последние две пуговки выскочили из петель, он распахнул блузку, обнажив белоснежную шею Мередит. И теперь ее груди, поддерживаемые корсетом, прикрывал только тончайший муслин сорочки. А темная ложбинка меж грудей, казалось, хранила какие-то тайны.

– Прелестно, – пробормотал Рис, принимаясь развязывать корсет. Он хотел, чтобы это длилось вечно. Сколько ночей он лежал без сна, мечтая об этом! Сначала – на каменистой земле, потом – на каменном основании и, наконец, на деревянном полу. И каждую ночь он старался не обращать внимания на свое жесткое ложе и думал только о ней. Об изумительной мягкости ее кожи. Об изящных изгибах тела.

И вот сейчас она стояла перед ним. Полуобнаженная. Готовая упасть в его объятия. А он не мог развязать проклятый узел! И дело не в его искалеченных руках и туго затянутых тесемках. Просто он чертовски нервничал. Не мог заставить пальцы шевелиться, хотя ему не терпелось отведать ее.

Наклонив голову, Рис поцеловал ее в шею.

Мередит ахнула, и голова склонилась к плечу.

Принимая все, что она предлагала, он продолжал целовать ее в шею и сосать крошечную жемчужинку ничем не украшенной мочки уха.

– О, Рис… – вздохнула Мерри.

О, как она стонала для него!.. Кровь его вскипела.

– О Боже… – сказала она, выгибая шею. – Только взгляни на роспись потолка.

Рис замер. Роспись потолка?…

– Проклятый потолок! – прорычал он, дергая за тесемки.

На этот раз узел поддался. Корсет упал на пол.

– И пропади пропадом все изразцы и шторы, – добавил он, разворачивая Мередит лицом к себе.

Он потянул за вырез сорочки. Ткань чуть надорвалась, но ему не терпелось увидеть ее груди.

Мерри снова ахнула при виде испорченной сорочки и своей обнаженной груди. И при виде Риса – голого и возбужденного.

– Закрой глаза, – велел он, сжимая ее грудь. – Закрой глаза. И перестань все изучать. Отдайся на волю чувств.

Она подчинилась.

Он развязал на ней юбку, стащил ее через бедра, затем избавил Мередит от нижних юбок. За ними последовали чулки и подвязки. О, какое это удовольствие! Как приятно скатывать чулки с ее стройных изящных ножек!

Наконец она осталась в одной сорочке. Рис отошел и, обойдя комнату, погасил почти все свечи.

Так куда лучше, – пробормотал он.

– Рис?… – Ее длинные темные ресницы трепетали на щеках. – Рис, можно открыть глаза? Обещаю не говорить о потолках и изразцах.

– Рано.

Он резко рванул сорочку и спустил ее с плеч Мередит. Сорочка осталась лежать на полу.

– Ты лишил меня уже двух сорочек, – пошутила она, прикрываясь руками.

– Завтра я куплю тебе целую дюжину, но сегодня… – Он осторожно развел в стороны ее руки. – Сегодня я должен восхищаться самым прекрасным, самым изящным телом в этом номере.

Рис откинул ее волосы, чтобы ничто не мешало ему любоваться ею. Потом отошел на шаг и неспешно оглядел ее с головы до ног. Потоки света озаряли ее светлую кожу. Изящные руки были опущены, а розовые соски сморщились под его взглядом, превратившись в тугие бугорки. Между бедрами же виднелся треугольник темных завитков, охранявший ее лоно.

Для него она была самой прекрасной из женщин, и это не было преувеличением. Рис в своей жизни видел не так уж много раздетых женщин, а к тем, кого видел, старался не присматриваться. Но все равно он был готов биться об заклад, что все эти женщины в подметки Мередит не годились.

Черт, да если бы их были сотни, она все равно оставалась бы для него единственной.

Его набухшая плоть стала еще тверже, и ему стало больно даже смотреть на Мередит. К счастью, природа наделила его поразительной выносливостью к боли.

– Рис, пожалуйста!.. – взмолилась она, изнывая от нетерпения. – Вода окончательно остынет.

Он искренне на это надеялся. Холодная ванна – это как раз то, что ему требовалось, если он не хотел пролить семя на пол.

– Что ж, прекрасно. – Рис осторожно взял ее за руку. – Тогда пойдем.

Он помог ей забраться в глубокую медную ванну, сначала проверив воду рукой. Вода немного остыла, но день был такой теплый, что искупаться в прохладной воде было даже приятно.