Умирающий свет - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 70

Я должен был остановить Гарса, т'Лариен. Он знал о пещере. Надо было думать о Гвен. Руарк сказал, что в своем помешательстве Гарс пообещал отдать ее Лоримаару, и я считал кимдиссца обманщиком, пока не увидел Гарса за собой. Гвен — моя бетейн, а вы — корариел. Я отвечаю за вас. Я должен быть живым. Но я не хотел убивать его. Я кинулся к нему, выжигая себе путь сквозь… Детеныши в гнезде, белые крохи, все были на нем, облепили его, взрослые зверьки тоже… сжег их, я сжег их всех и вытащил его.

Тело Викари содрогалось от беззвучных рыданий, но он не плакал, сдерживал слезы.

— Взгляните. На его браслете нет камней. Он гнался за мной вместе с охотниками. Я любил его, а он пошел охотиться на меня!

Дерк не мог ни на что решиться. Он снова посмотрел вниз на Гарса Джанасека, одежда которого приняла цвет запекшейся крови и гниющего мха, затем снова на Викари, близкого к истерике, стоявшего с бледным лицом и трясущимися широкими плечами. Дай вещи имя, подумал Дерк. Теперь он должен сделать это, произнести имя перед Джаантони Высокородным Айронджейдом.

Он засунул кулак поглубже в карман.

— Вы должны были сделать это, — солгал он. — Он убил бы вас, а потом Гвен. Он сам сказал. Я рад, что Руарк успел предупредить вас.

Эти слова немного успокоили Викари. Он молча кивнул.

— Я отправился за вами, — продолжал Дерк, — когда вы не вернулись вовремя. Я беспокоился о Гвен. Я хотел помочь вам. Гарс схватил меня, разоружил и доставил к Лоримаару и Пиру, объявив меня подарком крови.

— Подарком крови, — повторил Викари. — Он помешался, т'Лариен, поверьте. Гарс Айронджейд Джанасек не был таким, он не брейт, не мог дарить подарков крови. Вы должны поверить мне.

— Да, — согласился Дерк. — Он действовал как сумасшедший. Вы правы. Это было ясно по тому, как он говорил. Да, — он почувствовал, что слезы наворачиваются ему на глаза, и подумал, сможет ли он их удержать. Он чувствовал себя так, словно взял на себя все страхи и страдания Джаана: айронджейд становился крепче и увереннее с каждой секундой, но с каждой секундой его самого все больше захватывало горе.

Викари посмотрел вниз, на неподвижное тело, распростертое среди деревьев.

— Я буду скорбеть по нему, каким он был, по тому, что у нас с ним было. Но сейчас надо спешить. — Он опустился на колени рядом с телом Джанасека и взял его окровавленную руку в свою, потом он поцеловал в губы мертвого товарища и погладил его по слипшимся волосам.

Но когда он поднялся на ноги, он держал в руках черный железный браслет, и Дерк, увидев руку Джанасека без привычного украшения, ощутил внезапную боль. Викари положил браслет в карман. Дерк с трудом удержал слезы и заставил себя смолчать.

— Мы должны идти.

— Мы оставим его здесь? — спросил Дерк.

— Оставим? — нахмурился Викари. — Ах, понимаю. На Кавалаане нет обычая хоронить умерших, т'Лариен. По традиции мы оставляем их на природе. Если звери съедают их, мы не стыдимся. Жизнь должна питать жизнь. Разве не лучше, чтобы его крепкое тело дало силу какому-нибудь быстрому, чистому хищнику, чем мерзкому скопищу личинок мух и кладбищенских червей?

Они оставили его на небольшой прогалине среди желто-коричневых зарослей и направились в сторону Крайн-Ламии, пробираясь сквозь темный подлесок. Дерк нес в руках скутер, стараясь поспевать за быстрым шагом Викари. Не прошло и нескольких минут, как они уперлись в неровную черную скалу, круто поднимавшуюся ввысь.

Когда Дерк подошел к ней, Джаан находился уже на полпути к ее вершине. Кровь Джанасека высохла на одежде Джаана, и Дерку снизу хорошо были видны бурые пятна на ставшем черным комбинезоне кавалаанца. Он ловко карабкался вверх с закинутым за спину ружьем, сильные руки уверенно перемещались от одного выступа скалы к другому.

Дерк расстелил на земле серебристую платформу скутера и, укрепившись на ней, полетел к вершине скалы.

Только он успел подняться над верхними ветками душителей, как услышал недалеко от себя короткий крик баньши. Он посмотрел вокруг, ища глазами огромного хищника. Прогалина, на которой они оставили Джанасека, виделась сверху расплывчатым пятном. Но Дерк не увидел мертвого тела: в центре прогалины копошилась куча теснящих друг друга желтых зверьков. На его глазах новые и новые зверьки из окружавшего леса присоединялись к пиршеству.

Неизвестно откуда появился баньши и неподвижно повис над полем битвы, огласив окрестности жутким протяжным воем, но древесные привидения продолжали свою безумную возню, не обращая внимания на крик хищника, продолжая верещать тонкими голосками и царапать друг друга. Баньши снизился. Его тень накрыла их, и, сложив свои гигантские крылья, он упал и остался на прогалине один, заключив в свои голодные объятия и зверьков, и того, кого они ели. Дерк почувствовал странное удовлетворение.

Но ненадолго. Пока баньши неподвижно лежал на земле, неподалеку раздался громкий пронзительный писк. Дерк увидел, как промелькнула крошечная стрела и упала на спину баньши. За ней последовала другая, затем третья, потом сразу множество. Он моргнул, и их стало вдвое больше. Баньши снова развернул свои огромные треугольные крылья и слабо взмахнул ими, но не взлетел. Зверьки уже облепили их, кусая и царапая, прижимая к земле и раздирая на части. Придавленный полчищами маленьких хищников, баньши не мог даже испустить крик боли и умер молча, сжимая в своих объятиях последнюю добычу.

К тому времени как Дерк освободился от скутера на вершине скалы, прогалина в лесу снова представляла собой скопище маленьких желтых тел, какой он ее увидел сверху в первый раз, как будто баньши и не появлялся. В лесу стояла тишина. Он подождал, пока Джаан Викари присоединится к нему, и они продолжили свой молчаливый путь.

В пещере было темно и холодно, ничто не нарушало ее тишины. Дерк провел под землей часы, следуя за дрожащим светом ручного фонарика Джаана Викари. Свет вел его через извилистые подземные галереи, через гулкие залы, тьма в которых казалась бесконечной, через вызывавшие чувство страха низкие переходы, по которым они ползли на четвереньках. В свете фонарика сосредоточилось все мироздание. Дерк потерял ощущение пространства и времени. Им нечего было сказать друг другу, поэтому они молчали. Тишину нарушали лишь звуки их шагов и редкое эхо. Викари хорошо знал свою пещеру. Он ни разу не остановился и ни разу не сбился с пути. Вдвоем они пробирались и проползали сквозь душу Уорлорна.

И вышли наружу на пологом склоне холма среди душителей в ночь, наполненную музыкой и огнем.

Крайн-Ламия горела. Костяные башни испускали отрывистые звуки песни боли.

Языки пламени, выпущенные на свободу по всему бледному некрополису, сияющими стражами мчались по пустынным улицам. Город дрожал, как загадочный мираж в волнах жара и света. Он казался оранжевым видением, лишенным плоти. На их глазах один из изящных висячих мостов покорежился и рассыпался: сначала обвалилась его почерневшая середина, затем в море огня рухнули оставшиеся части каменной паутины. Огонь поглотил все это и взвился ввысь, трепеща и неудовлетворенно завывая. Из близлежащего здания послышался глухой кашляющий звук, потом оно взорвалось, обрушилось в огромном облаке дыма и огня.

В трехстах метрах от холма, на котором они стояли, возвышаясь над лесом душителей, виднелась белая башня-рука, еще не захваченная пожаром. Но на фоне бушующего пламени она казалась живым существом, которое стонет и корчится от боли.

Сквозь гул пожара слабо слышалась музыка Ламии-Бейлис. Симфония Даркдона звучала иначе: башни сгорели, многие звуки выпали, песня была полна мрачных пауз, треск огня задавал ритм завываниям, свистам и стонам. Ветер, который направили с гор в Город Сирен, чтобы заставить его петь, тот самый ветер теперь раздувал пламя пожара, которое пожирало Крайн-Ламию, чернило ее посмертную маску пеплом и сажей, приказывал городу умолкнуть навеки.

Джаан Викари снял с плеча лазерное ружье. Озаренное пожаром, лицо его казалось чужим и невыразительным.