Схимники. Четвертое поколение - Дорош Сергей Васильевич - Страница 105

– Не меня ищешь? – услышала вдруг она откуда-то сверху глубокий женский голос.

Ведьма сидела на коньке крыши. На нежданную гостью она даже не посмотрела. Платье и волосы ее вымокли. Струи дождя бежали по лицу, создавая иллюзию, что женщина-схимник плачет. Плачет вместе с небом над судьбой Золотого Моста. Кому, как не ей, знать, во что выльется попытка захватить город? Взгляд, полный тоски, устремлен в бесконечность. Малышке вдруг стало очень страшно. Страшнее, чем в пороховом погребе, где она готова было взорвать дом Механика вместе с собой. Ведьма тряхнула головой, словно сбрасывая наваждение. Во взгляде сверкнула решимость. Пальцы сомкнулись на рукояти меча.

– Я знала, что ты придешь. Но не думала, что окажешься девушкой, да к тому же простой ученицей. Прежде, чем мы начнем, ответь, кто обучал тебя?

– Искатель, – ответила Малышка, как завороженная.

– Искатель! – Ведьма рассмеялась. – Подобного даже я не предвидела. Он слишком хорошо меня изучил, сумел обмануть, воспользоваться чувствами. Ты ведь не торопишься, малышка? А даже если и так, неужели откажешь мне в последнем разговоре?

– Я не понимаю, – пробормотала моя ученица.

– Потому что обучали вас не понимать! О, Искатель, ты ведь создал их для другого! Сколько подобных тебе?

Сила гремела в голосе Ведьмы. Даже Малышка, лучше всех понимавшая, как слова, простые звуки в устах схимника могут влиять на волю, разум и тело, не смогла сопротивляться.

– Четверо, – пискнула она.

– Ну конечно же. Четверо. Лучшее число для того, за чем вы явились в Золотой Мост. Для вас это – ночь жатвы, ночь, когда схимники сами идут к смерти? И ты, естественно, без оружия. Я это поняла не так давно. Поправь меня, девочка. Важно ведь не само убийство? Достаточно простой готовности – и схимник становится уязвим. Повесить клинок на пояс – от этого ведь полшага до того, чтобы начать его применять. А рукоять в руке так и просит нанести смертельный удар, конечно же случайно. Нет, не простым людям. Чужим ученикам, к примеру. Ведь в горячке боя не очень понятно, что было первым – атака твоего врага или твоя контратака. Лучшая защита – нападение. И вот формально обычай не нарушен. Но схимник уже уязвим, потому что возжелал смерти чужого ученика, преисполнился решимости убить его. На это вы рассчитываете?

– Да нет же! – воскликнула Малышка.

– Именно на это, – эхом отозвался другой, хриплый мужской голос.

Ладонь легла на плечо Ведьмы, и остро отточенный нож полоснул по горлу, добираясь до голосовых связок. Малышка не сразу поняла, что произошло. И капли крови, упавшие на ее лицо, были малоотличимыми от капель дождя. Ведьма рванула меч из ножен, разворачиваясь. Противник схватил ее за запястье. Сила сошлась с силой. И все тот же нож ударил в живот, чуть ниже пупка. Рот Ведьмы раскрылся в мучительном крике, но вместо крика вырвался лишь хрип и бульканье. Мозг еще пытался контролировать тело, напрягать нужные мышцы, чтобы ужасные раны не помешали драться за жизнь, чтобы кровь вытекала не так быстро. Но безжалостное лезвие рванулось вверх. И внутренности Ведьмы вывалились ей под ноги. Она опустила на них помутневший, невидящий взгляд. Оброненный короткий меч упал прямо перед Малышкой. Еще миг, другой. Убийца отпускает ее руку и бьет снизу растопыренными пальцами. Его ладонь смыкается на все еще бьющемся сердце.

– Все верно, Ведьма. – Хриплый голос еле слышен. – Она была лишь приманкой, только сама не знала об этом. Ты хотела поймать меня на живца, на себя, но не рассчитала сил. И в другом ты права – это ночь жатвы. Ваша ненависть друг к другу дошла до предела. Вы готовы убивать, а значит, умрете.

Резкий рывок. Тело упало вниз. Последние капли жизни навсегда покидали его. Убийца бросил вниз сердце. Малышка смотрела снизу вверх, пятясь. Стоящий на крыше не виден за пеленой дождя. Он – лишь размытый силуэт.

– Ты без оружия? – В вопросе насмешка, тонкая, четко выверенная. – Это зря. Вон видишь, меч валяется. Поднять не хочешь?

– Не дождешься! – Малышка сорвалась на пронзительный крик. – Я не знала ее, но готова убить тебя за подобное! А если верить твоим словам, в этом случае за оружие мне браться просто нельзя.

– Где ж вас таких умных берут? Впрочем, ты уже исполнила свою роль. Ты – ничто, букашка. И я могу раздавить тебя, а могу отпустить. Сегодня работы достаточно, потому давай, красавица, бегом к своему учителю. Расскажи ему обо всем, обязательно расскажи. Не упусти ничего.

Отголосок странного звука донесся до них. Убийца тихо рассмеялся.

– А вот и еще один сигнал.

– Что это? – обреченно спросила Малышка.

– «Вопль гнева», – охотно пояснил убийца. – Значит, кого-то из схимников прижали к стенке и он использовал последнее средство, чтобы уйти. А это значит, в свою очередь, что он зол и готов перебить тех, кто обратил его в бегство. Неужели тебе не рассказывали про «вопль гнева»?

Поразительные вещи иногда случаются в этом мире. Дрожащая от страха Малышка сообразила, что убивать ее не будут. Но также она поняла, что собеседник ее наметил новую жертву. И если отвлечь его, у жертвы этой может появиться шанс спастись. Гнев утихнет, разум возьмет верх над яростью, уйдет желание убивать, а с ним и уязвимость.

– Нет, не рассказывали! – дерзко воскликнула она. – Может, ты объяснишь мне, что это. Не хочется умирать в неведении.

– Глупышка. – Убийца расхохотался. – Что за детские уловки, право слово? Отвлекать меня вздумала? Зря. Потому что не я пойду к своим жертвам, а они, так или иначе, придут сюда, в Имперский квартал. Времени заняться твоим просвещением у меня масса. И за смелость получай ответ. Все части человеческого тела, в том числе и мозг, испытывают постоянные колебания. Схимник благодаря полному контролю над своим телом, в том числе и голосовыми связками, может издать крик, который войдет в резонанс с колебаниями чужого мозга. Думаю, тебе, такой великолепной скрипачке, не надо объяснять, что такое резонанс. Сила этого крика воистину разрушительна. Мозг простого человека может превратиться в кровавую кашу. Схимники, и даже их ученики, защищены лучше. Вся хитрость в том, чтобы, издавая «вопль», защитить собственный мозг. Иначе проку в нем не будет. Ученики на подобное неспособны. Учатся этому очень долго, иначе можно ненароком кого-то убить. А схимникам ведь это запрещено. «Вопль гнева» оглушает, ограничивает способность органов чувств твоих противников воспринимать этот мир. Но подвергшееся ему тело в качестве защиты выбрасывает в кровь лошадиную долю частиц, заставляющих мобилизовать все доступные резервы. Схимник становится во много раз сильнее, быстрее и агрессивнее. Потому подходить к нему не то что опасно – смертельно. «Вопль гнева» – средство для бегства, а не для боя. Ну как, понятно?

– Вполне. Я читала умные книжки.

– Это хорошее занятие. Вот и читай дальше. А Искателя брось лучше. Все они – смертники.

– Мне другое непонятно…

– О-о-о, маленькая послушница, а твоя наглость не знает себе равных. Но нет, я достаточно задержался, а меня еще ждут. Так что прощай пока.

Он легко перемахнул улицу, приземлившись на соседней крыше, и скрылся в пелене дождя. А Малышка осела на мостовую, прямо в лужу, словно ноги перестали ее держать, и разрыдалась над трупом незнакомой ей женщины-схимника, сестры Императора, Ведьмы, той, которая…

Когда мы встретились, она не обмолвилась и словом об уведенном, прекрасно понимая, что цель у убийцы была одна – пробудить во мне ярость, заставить взяться за оружие, забыв обо всем, и тем самым подставиться под его клинок. Гораздо позже вытянул я из нее подробности этой встречи по одному словечку. Как знать, возможно, ее молчание спасло мне жизнь.

Сперва Императору удалось оторваться от преследователей. Но пробуждающийся город потихоньку начинал воевать сам с собой. Люди выходили на улицы. На самом деле за Империю и против нее дрались считаные единицы. Остальные под шумок сводили старые счеты, уничтожали конкурентов. Голытьба просто старалась стащить то, что плохо лежит, при этом не стесняясь ударить по голове чем-нибудь тяжелым прежнего владельца. Городская стража и полки заморцев пытались навести порядок. Боевые действия велись в порту или возле ворот. Оттуда доносился грохот пушек и даже треск ружейной пальбы. А здесь всего лишь бурлили многочисленные беспорядочные толпы. Правда, среди них уже вовсю работали провокаторы. Одни призывали вычистить Имперский квартал, другие – открыть ворота ратям Императора, которые, дескать, уже рядом. Словом, ничего нового. Только для всадников проехать сквозь эти толпы оказалось не так просто. Император начал объезжать людные места, анты же и лесные братья ломились напрямик. Первые способны были растолкать любую толпу, вторые перемещались по крышам, заодно следя за движением преследуемых.