Схимники. Четвертое поколение - Дорош Сергей Васильевич - Страница 104

– Кто вами командует? – железным голосом отчеканил Механик, остановившись перед строем имперцев.

Ответом ему стал дружный стук опускающихся копий о края щитов. Вторя этому звуку, с крыши упало два тела. Вилецкие егеря. Глотки перерезаны от уха до уха, а там, где они только что залегали, целясь в предводителей неожиданно подошедшего отряда из арбалетов, встали два человека в длинных зеленых плащах и с такими знакомыми длинными луками. Лесные братья переиграли лучших лазутчиков Империи.

– Я хозяин этого города! – крикнул Механик. – Кто вами командует? Кто отвечает за все это?! Говорите, иначе…

Мы так и не узнали, что было бы «иначе», потому что в дверном проеме показался Император. Он шел, пошатываясь. В руке сжимал окровавленную саблю.

– Я отвечаю, – как-то потерянно произнес он и уронил клинок себе под ноги. – Атаман мертв.

Ловец тихо зарычал, Егерь затаил дыхание. Все получалось совсем не так, как думалось. Все летело в пропасть. Я не мог себе даже вообразить подобного. Механика с Мятежником эта весть тоже оглушила. Они просто не верили. Но сабля, с которой дождь смыл пятна крови, принадлежала нашему брату, а добровольно он с этим оружием не расстался бы.

– Ты перешел все рамки, – первым опомнился Мятежник.

– Я не убивал его. Когда мы ворвались, он лежал весь в крови. Ему перерубили горло тем самым ударом, а потом выпотрошили, словно рыбу! – воскликнул Император.

– Не верю! – рявкнул Механик, и в глазах его зажглись недобрые огни.

И в это самое время от гавани донесся звук пушечного залпа. А потом – мощнейший взрыв. Видимо, кто-то накрыл огнем пороховые склады.

– Уходи, учитель, ты нужен Империи! – воскликнул один из учеников Императора.

– Уничтожить! – приказал Мятежник.

«Вопль гнева» взвился к небесам. Его лишь называют воплем. На самом деле подобные звуки человеческое ухо различает с трудом. Но рядом с Императором стояли его воины. Для тех, кто не прикоснулся к схиме, этот звук может стать смертельным, заставив мозг буквально взорваться. Потому Император постарался ослабить его, насколько возможно. Сам он конечно же был готов, а значит, защищен от последствий «вопля». Это – последний шанс схимника уйти от нежелательного боя.

Пока люди Механика и Мятежника приходили в себя, Император швырнул в седла двух ближайших учеников, запрыгнул на коня и ударил его пятками в бока. Нас «вопль гнева» задел лишь краем. Просто в глазах все поплыло, звуки стали какими-то нечеткими, а тело, наоборот, налилось силой. Именно из-за этого побочного эффекта «вопль» нельзя использовать для убийства. Конечно, все органы чувств очень ослабляются, зато сила увеличивается во много раз. Стоит войти в поле зрения оглушенного «воплем» человека – и он разорвет тебя голыми руками. Даже слабейший из учеников в таком состоянии смертельно опасен для схимника. И остается лишь бежать.

Трое всадников прогрохотали мимо нас. Ученики твердо держались в седле, но, ошеломленные, не видели ничего вокруг. Император же не заметил нас, потому что взгляд его был устремлен вперед, и в его глазах я успел разглядеть те же кровавые огоньки, что и у Механика. Пока умирали кузены – это одно, но вот пал Атаман, сильнейший из нас. И после этого…

– Преследуем убийцу, – коротко бросил Ловец. Не вопрос, а приказ прозвучал в его голосе.

– Я с тобой, – откликнулся Егерь.

– С чего вы взяли, что убийца – он? – попытался я остановить их.

– Это же просто! Он, больше некому. И про Атамана он нам послание оставил, чтобы сбить со следа, а потом представить его смерть как справедливое возмездие! Искатель, это – твой брат, у тебя первое право карать!

– Нет, Егерь, я не верю! Нам лучше держаться вместе!

Ловец лишь махнул рукой:

– Он попробует прорваться в Имперский квартал. Перехватим его там! А ты оставайся, если больше неспособен действовать!

Засвистели стрелы. Лесные братья понимали толк в ловушках. Нас они обошли и заняли позиции на крышах дальше по улице. Ливень, не позволявший златомостцам применять даже новейшие пистоли, худо-бедно защищенные от слабого дождя, и северным стрелкам подмочил тетивы, снижая точность и силу выстрелов. Трое всадников проскочили. Навстречу им из переулка вынырнул еще десяток антов. Император направил коня прямо на них. В последний момент скакун взвился в воздух, хоть и с трудом, но перемахнув людей. Один из учеников, уже достаточно оправившийся от «вопля гнева», пустил коня вдоль стены. Псеглавец отпрыгнул в сторону, не решаясь преградить ему путь. Второй ученик решил повторить маневр Императора. Анты раздвинулись. Их целью был повелитель Империи, а не его послушники. Но в последний момент двое ринулись вперед. Широкие клинки ударили по ногам скакуна, и тот почти с человеческим криком боли покатился по мостовой.

Всадник успел вынуть ноги из стремян. Все еще находясь под действием «вопля гнева», он вскочил на ноги, выхватил меч. Анты попятились. Никто не горел желанием схлестнуться с имперцем, буквально бурлящим силой и яростью. Сверху ударили стрелы. Ученик Императора перерубил их в полете невообразимо быстрым движением. Но спешенный ученик не волновал людей Мятежника. Ему оставалось жить ровно столько, сколько длятся последствия «вопля гнева».

Император прорвался. Да только анты не собирались упускать его. Воины рванули с места обманчиво-неторопливой рысью. Но я сам когда-то бегал так. Хороший послушник в этом темпе способен ушатать любую лошадь. Лесные братья ринулись по крышам, игнорируя мокрую черепицу, на которой легко можно поскользнуться и сломать себе шею. А сзади в смертельной агонии билась песья хоругвь, последним судорожным усилием вцепившись в ноги послушникам Механика, давая своему господину шанс спастись. И впервые за многие годы «Серебряные шпоры» несли потери. А над городом, погружающимся в кровавое безумие, бушевала гроза, какой в этих местах не помнили даже самые древние старики.

Взрывы и пушечные выстрелы доносились теперь не только из порта, но и от стен. Золотой Мост просыпался. Горожане хватались за оружие. И я знал, не все из них защищают свой дом от имперских захватчиков. Очень многие помогают братскому венедскому народу сбросить собственных упрямых правителей, возлюбивших власть и вражду больше, чем мир и объединение братьев под властью одного Императора. У каждого в ту ночь была своя правда. И я не берусь судить, чья лучше. Но знаю, что утром в гавани море стало красным от крови. Много позже, выслушав тех, кто пережил эту ночь, я сложил мозаику событий в единую картину. Понимал ее разумом, но ощущение…

Молнии, крестящие небо, запах пороховой гари и крови. Дождь, бьющий словно палками. Сплошная стена воды. Безумные лица. Безумные крики. Безумные небо и земля. Противная жижа под ногами, замешенная на крови. А я – в стороне. Меня не посмеют тронуть, да и что эти люди мне сделают? Разве что с ними будет убийца схимников, тот, для кого эта ночь стала ночью жатвы.

Император направлялся к Имперскому кварталу. Скорее всего, там соберутся его сторонники. Оттуда он сможет руководить захватом города или покинуть его – ведь тот, кого я знал раньше как Мечтателя, стратегом не был. Вокруг него сплетется самое жаркое противостояние. И где-то там они, мои ученики. Мои неграненые алмазы. Мне не спасти обезумевшего города, но горе вставшему между Искателем и его детьми! Бросив последний взгляд туда, где «Серебряные шпоры» добивали песью хоругвь, я устремился вслед за Ловцом и Егерем.

Малышка не сразу нашла посольскую избу. Она редко бывала в городах. А если ты чего-то просто не знаешь, не поможет даже обостренный ум схимника. Гроза бушевала вовсю, когда моя ученица наконец отыскала описанное мною место. Город начинал бурлить, но здесь было тихо. Все приказы отданы, отряды заняли свои места. Захватом Золотого Моста командуют теперь воеводы. Схимникам делать нечего.

Девушка вбежала в дом без стука. Тишина, пустота, все как будто вымерло. Шелест дождя по крыше скрадывает все остальные звуки. Дом опустел. Малышка выскочила наружу, остановилась в растерянности.