Пленительная страсть - Майклз Ферн - Страница 87

В сердцах она бросила тряпку и постелила на дно самого большого чемодана широкое полотенце, надеясь, что это хоть как-то поможет защитить от плесени ее наряды. Прибыв на место назначения, где бы то ни было, она первым делом вытащит платья и проветрит их, сбрызнув одеколоном. Черт бы побрал эту Суди!

Интересно, где сейчас Риган? Может, он придет за ней, зная, что она одна? А Цезарь? Где он? Наверное, спасает свою шкуру, совсем позабыв о Гретхен. Черт бы его побрал тоже! Если бы не его неумелые действия, она бы уже была замужем за Риганом и сейчас бы он, ее муж, спасал ее дорогие платья. И не было бы плесени в ее чемоданах! А если бы даже и была, то она простила бы ему это.

— Проклятый Цезарь! Проклятая Суди! — бормотала она, пытаясь решить, что делать дальше.

Может, отправиться в дом ван дер Риса? Если она заявится к нему с поклажей, то он вынужден будет помочь ей. Риган доставит ее тяжелые чемоданы на пристань и погрузит на один из своих кораблей. Да, она сейчас отправится к нему. Но внезапно Гретхен остановилась и, подумав, отказалась от этой мысли. А вдруг он уже знает о ее причастности к событиям на «Тите»? Вместо того чтобы доставить в порт ее бесценные чемоданы, он убьет ее и затолкает труп в один из них.

— О Риган, черт тебя возьми! Почему ты не женился на мне?

Одно за другим вдов начала доставать из обширного гардероба свои платья. Что взять с собой? Все! Она не оставит здесь ни одной тряпки. Иначе эта проклятая Суди вернется и украдет все, что ей понравится. Жалость к себе переполняла сердце Гретхен. Слезы струились по щекам, когда она рассматривала каждую вещь своего шикарного гардероба. С отчаянием она прижимала к себе очередное платье, прежде чем бережно опустить его в чемодан, стоявший у ног. Глаза бедной женщины опухли от слез, и все вокруг виделось ей как в тумане.

Куда, черт возьми, подевались все мужчины, которым она дарила свою любовь? Где они теперь, когда Гретхен нуждалась в их помощи? Дома со своими женами — вот где! Никто из них не тревожился о красавице-любовнице. Ни один человек на этом Богом забытом острове не думал о ней. Она осталась одна, и как-то нужно самой справляться со своими вещами. Ну ничего, она еще им всем покажет! И слезы снова брызнули из ее глаз, но она сердито смахнула с лица соленые потоки.

Вдова попыталась зачесать свои густые волосы назад, чтобы они не лезли в глаза. Жара была невыносимой. Она не помнит, чтобы когда-нибудь прежде было так жарко. Боже, неужели это означает, что скоро начнется извержение? Дым от горящих деревьев заползал в дом и дышать становилось все труднее и труднее. Нужно поторопиться!

Гретхен быстро притащила из кухни второй огромный чемодан, а затем — третий. На этот раз она уже не стала тратить времени на удаление плесени, а просто сдернула с постели простыни и бросила их в чемоданы, надеясь таким образом сохранить свои платья. Взмокшая от непереносимой жары вдова проклинала все на свете, все, что только приходило на ум, пока она упаковывала вещи.

Чемоданы уже были переполнены, а в шкафу все еще оставались наряды. Кляня свою тяжелую судьбу, она в отчаянье обмотала одно платье вокруг шеи, второе — вокруг талии... Нужно быть осторожной, чтобы ничего не размоталось и не упало на землю.

Драгоценности! Гретхен сердито топнула ногой и вытерла мокрый лоб. Она не упаковала драгоценности! Выхватив из небольшой шкатулки бриллианты, она положила их в плетеную сумочку, тщательно перевязала шнурком и, не заботясь о своей внешности, повесила себе на шею. А ленты, бусы, броши, которыми она так любила себя украшать? Что делать с ними? Их уже некуда было девать. Она схватила еще одну плетеную сумочку, наполнила ее доверху и тоже повесила себе на шею.

Причитая, вдова вытащила самый тяжелый из чемоданов во двор, на гравиевую дорожку, где убежавшие слуги бросили старую лошадь, запряженную в полуразбитую открытую повозку, на которой обычно привозили продукты и всякую всячину из города. Кто-то запряг эту клячу в повозку, а потом отказался от нее, предпочтя упряжку лучших лошадей с крытым экипажем, в котором можно было спрятаться от горячего пепла. То волоча, то толкая массивный чемодан, Гретхен взывала ко всем богам, прося помощи. Наконец она притащила и прислонила свою ношу к большому валуну, лежавшему рядом с повозкой. Но как же поднять чемоданы наверх? Даже сильному мужчине было бы трудно справиться с этим.

Оставался только один выход. Женщина быстро открыла чемодан, выбросила содержимое и, поставив его пустым на повозку, как попало стала заталкивать платья назад, но теперь чемодан не желал закрываться. Она утрамбовывала тряпки кулаком, пока не сломала свои отполированные ногти. Из одного пальца брызнула кровь, и ошалевшая Гретхен смотрела на нее словно загипнотизированная. Но когда красные капли упали на желтое платье, обмотанное вокруг талии, вдова вышла из оцепенения. Задыхаясь от едкого дыма, она сорвала с себя испорченное платье и бросила его в тлеющий кустарник. Сердитая, она снова вернулась в дом и повторила всю процедуру с двумя оставшимися чемоданами.

Теперь все три чемодана лежали в повозке, и Гретхен, взобравшись на место возницы, взглянула на старую клячу, которой предстояло тянуть за собой такую тяжелую поклажу. Несчастная кобыла выглядела так, будто собралась прощаться с жизнью. Подрагивая тощими боками под жалящими укусами горячего пепла, животное, тревожно вытаращив глаза, потащило повозку по дорожке. Ядовитый серный дым и ужасающая жара усугубляли мучения лошади.

Гретхен сомневалась, что эта кляча сможет довезти ее вместе с бесценным грузом до города. Видимо, чтобы добраться до места, придется бить умирающую скотину на каждом шагу. Внезапно в воображении вдовы возник образ Цезаря — другой скотины, требующей битья! Если бы этот чертов испанец оказался здесь, с какою бы радостью она отхлестала бы его!

Лошадь еле перебирала ногами. Гретхен постоянно вытирала мокрое лицо, ерзая на сиденье. Одежда на ней была насквозь мокрой, пот ручьем струился по спине и под грудью. Вдова раздраженно двигала шеей, на которой было намотано платье и висели две плетеные сумочки. Но нет, она ни за что не расстанется с ними! Никогда! Она вынесет это!

Внезапно повозку так тряхнуло, что Гретхен едва удалось сохранить равновесие. Она растерялась и не поняла поначалу, что произошло. С трудом сдерживая слезы, она стиснула зубы, опасаясь сойти с ума. Земля тряслась и ходила ходуном. Где-то в глубине души женщины родился пронзительный крик, который клубком бился в груди и наконец прорвался сквозь сжатые зубы высоким, нечеловеческим воем.

Вдова изо всех сил безжалостно хлестала спотыкающееся животное. Почему проклятые слуги оставили ей эту клячу? Потому что она ни на что не годна! Она же полумертвая!

Как только повозка приблизилась к городу, лошадь остановилась и замертво рухнула посреди дороги. Гретхен вылезла из повозки.

— Вставай, гнусная тварь! — ударила она ногой животное, лежавшее на земле в полной неподвижности. — Нам осталось совсем немного. Вставай, не то я сейчас возьму кнут!

Опустившись на колени, вдова осмотрела лошадь, пытаясь обнаружить в ней хоть какие-то признаки жизни.

— Вставай, старая кляча! — кричала она, дергая животное за уши. Потные ладони Гретхен соскользнули, и она опрокинулась на землю.

Глядя на мертвую скотину, она со злостью поняла, что оставшуюся часть пути придется идти пешком. Взобравшись на повозку, вдова стала сталкивать самый тяжелый чемодан. К ее отчаянию, он грохнулся прямо в кучу черного пепла. Затем на землю полетели остальные два чемодана, которые при падении раскрылись, и все их содержимое вывалилось в грязь. В довершение ко всему, слезая с повозки, Гретхен больно расцарапала себе ногу от лодыжки до колена, разорвав при этом шелковые чулки; и тут она вспомнила, что забыла упаковать чулки.

Однако сейчас уже было не до этого. Оглядевшись, она поняла, что доехала до окраины города. Только сейчас до нее дошло, что она направлялась в город по старой, заброшенной дороге, идущей вдоль крепостной стены, окружавшей Батавию, и поэтому за время всей поездки ей не встретился ни один человек.