Соловьиная бухта - Саммерс Эсси - Страница 4

— Нет, я не исчезну, но не стану видеться с тобой. Так будет еще больнее. Вот конверт с моим адресом. Иди. Марго могла заметить тебя. Я побуду здесь.

Марго резко отпрянула, огляделась по сторонам и исчезла в кустах, услышав напоследок голос Джонатана:

— Иду… Иду… Бетти, возможно, мы видимся в последний раз. Дай мне еще несколько минут.

Марго побежала по усыпанной листьями тропинке. Меньше всего ей хотелось, чтобы Джонатан стал разыскивать ее. В этот миг она заметила Пьера Лаверу.

— Мистер Лаверу, ваше предложение еще в силе? Вы меня подбросите? Тогда моим знакомым не придется делать крюк в сторону.

— Буду рад, — просто ответил он.

Марго нашла Роксанну и сказала, что ее отвезут домой. По дороге ей удалось спокойно отвечать Пьеру, который, не переставая, болтал о Лондоне. Наконец они очутились на менее оживленной Вест-роуд и направились к Остерли-парку. Когда они подъехали к ее дому, в окнах горел свет, и Марго быстро спросила:

— Может, хотите чашечку кофе? Мне кажется, мистер и миссис Рослин еще не спят. Или вам рано утром на дежурство?

— Нет, я работаю с десяти. С удовольствием приму ваше предложение.

Они попрощались с водителем и вошли в дом.

— Если они уже ложатся спать, я угощу вас кофе в своей гостиной, но думаю, они только недавно вернулись из театра.

Рослины обрадовались встрече с Пьером Лаверу и стали показывать ему сувениры из Южной Америки. Говорили в основном об Акароа и Южной Америке. Марго заставила себя забыть обо всем и стала жадно слушать. Учитывая, что в городке всего пятьсот жителей, Пьер Лаверу может упомянуть Фрэнсиса Найтингейла. Но он говорил в основном о потомках французских переселенцев и китобоях, которые жили на побережье в доколониальные дни, когда киты подходили близко к берегу. Собираясь домой, он сказал:

— Я уже дважды был в Остерли-Хаус. Но хотел бы побывать еще раз. Может быть, составите мне компанию в воскресенье? Вы так много знаете о древностях, поэтому ваше общество было бы мне вдвойне приятно.

Марго с радостью согласилась: нужно же как-то приглушить боль. Кроме того, ей хотелось еще послушать об Акароа.

Глава 2

Зайдя за Марго в воскресенье, Пьер Лаверу, не скрывая своей радости, сказал: — Замечательные новости! Через месяц в Англию приезжают мои родители. На целый год! Отец слишком много работал, и доктор Дюмэн уговорил его отдохнуть. Мать у отца англичанка, и она мечтала, чтобы сын когда-нибудь увидел Англию. И конечно, он хочет побывать в Нормандии. За фермой в это время будет приглядывать его помощник. Мне даже не верится. Они всегда говорили, что не смогут бросить ферму — слишком много забот. Сначала надо было дать образование детям, потом выдать замуж моих трех сестер.

Они шли по усыпанным золотисто-рыжей листвой дорожкам Остерли-парка, постояли у озера, где дети бросали крошки упитанным птицам, и направились дальше. Марго никак не могла перевести разговор на Акароа. Пьер, блестя темными глазами, предпочитал говорить об Остерли.

— Да, где-то около. 1570 года две женщины снимали палисадник и устроили страшный шум. Эхо было во времена сэра Томаса Грешема — основателя Королевской биржи. Он был так богат, что, когда королям обмолвилась, что помещение суда слишком большое и будет красивее, если посередине его разделит стена, ей тут же послал рабочих, и, когда королева проснулась, вместо одного суда было два! Конечно, с тех пор все, сильно изменилось, в основной благодаря Роберту Адаму. Поэтому эти особняки и по сей день кажутся такими жилыми — они не просто образцы какого-то определенного исторического периода, их история продолжается поныне.

Украдкой поглядывая на Марго, он думал: современная девушка в алом свитере с высоким воротником, сером твидовом пальто, затянутом поясом, но ее легко представить в любой эпохе. Идеальный овал лица, ямочка на подбородке, темные глаза и золотисто-каштановые волосы небрежно стянутые прозрачным бантом… Пожалуй, лучше всего она смотрелась бы в восемнадцатом столетии.

— Как жаль, что я не встретил вас раньше, — сказал Пьер. — Ведь я живу здесь уже год. Какая потеря!

Марго быстро взглянула на него. Он понял ее взгляд, и его темные глаза сверкнули.

— Я знаю, о чем вы подумали. Мне уже говорили подобное. Ох уж эти французы! Они постоянно расточают комплименты, и это настораживает. Современные девушки не столь романтичны, они не доверяют комплиментам. Вот в прошлом девушки знали, как их принимать.

— Это слишком обобщенный взгляд на предмет, Пьер Лаверу! — возразила Марго. — Мы только что встретились, а вы…

Пьер поднял руки:

— Сдаюсь! Я смогу вернуть ваше расположение, мадемуазель, если кое в чем признаюсь?

— В чем же?

— Это был комплимент не вашему очарованию, — усмехнулся Пьер, — а вашим знаниям. Я имею в виду ваше знакомство с историей. Некоторые девушки, с которыми я работаю, знают об истории даже меньше меня. Ну что, разве такая откровенность не заслуживает прощения?

— Сдаюсь! — рассмеялась Марго. — Возможно, мы, современные девушки, часто сами лишаем себя романтики, потому что не знаем, как принимать комплименты. Я вас понимаю. Женщина, которая живет с нами по соседству, ни разу не была в Хогарт-Хаус, Чизвик-Хаус и Хэмптон-Корте, а ведь они у нее за порогом. Возможно, я замечаю это потому, что работаю у Роксанны. Она настоящий профессионал, а когда занимаешься предметами старины, то просто обязан интересоваться историей.

— Я удостоюсь вашей похвалы за то, что побывал во всех этих местах? Может, вы сходите со мной еще раз?

Марго медлила. Пьер быстро взглянул на нее:

— Или кто-нибудь будет против?

Она решительно покачала головой:

— Нет. — После того как она отправит письмо, что лежит в кармане пальто, никто не будет против. — Дело не в этом. Просто я могу уехать.

— Неужели насовсем? — Узкие темные глаза тревожно прищурились.

— Нет, но я часто уезжаю закупать предметы старины.

— Вы вернетесь?

— Непременно. — Да, подумала Марго, она непременно вернется. Даже если найдет то, что хочет найти. Ей достаточно будет знать, что в мире есть близкий ей человек. Вот и все.

Перевести разговор на Акароа оказалось нелегко. Они говорили о владельцах Остерли-парка, о побеге Сары-Энн Чайлд яз этого дома с десятым графом Вест-морландским… Наконец Марго не выдержала:

— Все это очень занимательно, но, поскольку я бесчисленное количество раз показывала людям Остерли-парк, то мне для разнообразия хотелось бы услышать об Акароа. Скажите, у вас много переселенцев из Англии, например? Или приезжают в основном из Штатов или Канады?

Пьер покачал головой:

— Люди редко направляются прямо в Акароа. Англичане, например, обычно едут в крупные города и туда, где больше солнца. Никто не знает, какой замечательный климат в Акароа, думаю, в будущем туризм станет нашим основным источником дохода. Марго, давайте поговорим об Акароа сегодня вечером, а пока вернемся к эпохе Елизаветы. Эта конюшня принадлежала Тюдорам, не так ли?

И они вновь говорили об английской истории, и прирожденная любовь Марго к красоте и изяществу отодвинула на задний план мысли о том, что, как только Джонатан получит ее письмо, она навсегда исчезнет из его жизни.

Когда они вышли на улицу, уже стемнело.

— Самое время для горячего тоста и тарелки карри, — заметила Марго. — Но пожалуйста, напомните мне опустить письмо. — Как будто она могла забыть!

Когда они шли по торговому центру, красный почтовый ящик показался ей жадным чудовищем с открытым ртом. Стоит бросить туда письмо, и уже ничего нельзя исправить. Пьер взял ее за руку:

— Давайте я.

— Не стоит. — И Марго сама опустила письмо, потому что Пьер мог знать Джонатана, хотя они и работали в разных отделах.

Опустив письмо, Марго почувствовала странное облегчение, хотя ни минуты не сомневалась, что позднее на нее нахлынут безмерная тоска и одиночество. Хорошо, что сегодня вечером с ней будет Пьер.