Погашено кровью - Март Михаил - Страница 99

С огромным трудом Фил поднялся и, покачиваясь, подошел к комоду.

Там в коробке из-под сигар лежала квитанция камеры хранения Аэропорта, где Фил хранил деньги, полученные от азиата. Он сел за стол, положил перед собой бумажку и посмотрел на нее с некоторой надеждой. И почему он сразу не уехал?

Звон в ушах перепутался с шумом двигателя большегрузной машины.

Мотор заглох. Фил решил, что это перенапряжение или остаточные воздействия того зелья, что ему подмешали в шампанское. Где-то рядом хлопнули дверцы грузовика.

Пауза, и вдруг распахнулась входная дверь, и в комнату вошли двое. Красная пелена в глазах рассеивалась слабо, и Фил не разглядел гостей в полумраке комнаты. Высокие, сильные, мрачные. Один из них нагнулся над столом и заглянул в лицо Фила. Теперь он узнал его. Это был Паша Лосев. И как он ухитрился ускользнуть от него? Но кто-то должен выиграть. Ничья в таких партиях исключена.

— Сколько веревочке ни виться, а концу быть, — тихо сказал Лосев.

— Перехитрил ты меня, браток, — тихим, глухим голосом прохрипел Филипп Трошин.

— Это ты сам себя перехитрил.

— Как же вы меня здесь отыскали?

— Глупец! Напортачил, а теперь решил уйти с фейерверком? Забыл, с кем дело имел? Меня генерал к себе в высотку вызывал. Ты же сдуру столкнул лбами два самых сильных наркокартеля в Москве. Сейчас уже нет такой шестерки в криминальной московской среде, которая бы не разыскивала тебя с ножом в руке.

Генерал в бешенстве. Заварил ты кашу, дружок. Это наш шеф, Воронцов, дал мне адресок дачки. Или ты забыл, что у него здесь тоже был участок и дома они вместе с твоим отцом строили? К тому же он сказал, что дело Хряща с тебя никто не снимал, и оно так и висит на тебе. Ты все еще в ответе перед людьми, которые работали на тебя. Я счел нужным привезти твоего старого приятеля из Сибири. Капитан Данилов, помнишь?

Здоровяк отстранил Лосева и склонился над столом. Лицо Трошина оставалось спокойным, но бледным и сморщенным. Он словно мгновенно постарел на десяток лет.

— Помнишь меня, майор? Данилов Иван Валерьянович. Я же обещал тебе, что наши дорожки непременно сойдутся. Ты покойному моему корешу Саше Сизову десять процентов забыл заплатить. Мы свою работу всегда до конца доводим. Я доставил Сыча в Москву. Обещано — сделано!

Фил пододвинул квитанцию камеры хранения в центр стола.

— Этого на все хватит. Берите.

Но никто не обратил внимания на бумажку.

— Данилов прав, — кивнул Лосев. — Я сам лично отправлял телефонограмму в Барнаул. Отбоя никто не давал. Ребята до сих пор в деле. Но в первый заход не Хрящ ушел, а его сокамерники. Из-за этого человек лишился жизни. Я тебе докладывал, но тебе не до Хряща было. Покойный Женя Павлов Гнома в Красково обнаружил. С той минуты ты уже обо всем забыл. И дело, и свою команду, все побоку. Ну и мы на тебя плюнули. Живи как хочешь. Но нет, ты решил иначе. У тебя началась долларовая горячка. И начал ты, Филя, шашкой размахивать и головы рубить. Но один в поле не воин. Что теперь скажешь?

— Вот, возьмите. Больше у меня нет! Поскользнулся я, и мордой в дерьмо.

Лосев взял квитанцию и медленно порвал ее на мелкие кусочки.

— Решай, Данилов, сам, — коротко сказал он, и слова Лосева прозвучали как приговор.

— Кому нужны его вонючие деньги! Идем со мной, шакал, я тебя Хрящу представлю. Вас одно дело связывает, вот с ним и делись своими радостями.

Фил хотел возразить, но у него не хватило сил. Данилов выволок его на улицу, где стоял огромный рефрижератор. Трошину стало страшно, будто его подвели к клетке с тигром.

Сибиряк снял замок, откинул засов и раскрыл тяжелые стальные дверцы. Из фургона пахнуло холодом и тухлятиной. Металлические стены были покрыты льдом. В три ряда, уходивших в глубь огромного коридора, на острых железных крюках висели говяжьи туши.

— Залезай, майор. Твой дружок в самом конце пригрелся, чтобы его менты не повязали. Шесть тысяч верст путь немалый. Но мечта его сбылась, он попал в столицу.

Данилов подхватил Трошина сильной рукой и буквально закинул в кузов. Фил растянулся на скользком полу. Сибиряк запрыгнул в фургон, поднял Трошина за ворот пиджака и поволок вглубь.

Там под тусклым светом лампочки возле стены среди говяжьих туш висел покрытый инеем голый человек. Лицо его застыло в дикой гримасе ужаса, а мутные рыбьи глаза вылезли из орбит. Синие руки были сцеплены за спиной наручниками. Стальной крюк пронизывал тело возле печени, и острый окровавленный конец вырывался наружу из-под ребра в области сердца. Туша Хряща слегка покручивалась вокруг своей оси.

Фил потерял дар речи. В желудке начались сильные спазмы, и его вывернуло. Он упал на колени и захрипел. Данилов заломил ему руки назад, и за спиной щелкнули замки наручников. Сильные руки оторвали Трошина от земли, и он увидел, как перед глазами мелькнул острый стальной крюк. В ту же минуту невыносимая режущая боль пронзила его тело, и он повис в воздухе.

Душераздирающий вопль достиг макушек сосен. Когда двери холодильника закрылись, все звуки стихли.

Два часа назад Филипп Трошин рассказывал рыжеволосой красавице с длинными ногами о сказочном путешествии, которое его ожидает в ближайшем будущем. Итак, это путешествие началось.

Белый проснулся в холодном поту. Ему приснился кошмарный сон. Он резко повернулся и хлопнул ладонью по кровати. Гали на месте не было.

— Рыжая! Ты где? — крикнул он, вскакивая с кровати. За долю секунды он обежал квартиру, но девушки нигде не было. Сергей подскочил к раскладушке и начал трясти Андрея.

— Чиж, проснись. Рыжая ушла. Я знаю, где она! Дура! Ей голову свернут.

— Ты что, мужик, не проспался? Куда она денется? — Чиж повалился на подушку.

— Она пошла мстить Князю.

Эти слова возымели действие, и Чижов поднялся.

— Хреновая шутка. Где обрез?

— В шкафу. Я пошел заводить машину, догоняй.

Когда машина тронулась с места. Чиж спросил:

— А где он живет?

— Я помню. Письмишко ему относил. Охраны там больше, чем в Кремле.

— Давай быстрее, каждая секунда дорога.

Часы на приборном щитке показывали четверть одиннадцатого.

Галя расплатилась с таксистом и вышла из машины. Радиостанция «Эхо Москвы» сообщила, что в столице десять утра. Девушка перешла улицу и направилась к белой кирпичной башне, стоявшей чуть глубже от дороги в окружении небольшого парка.

Галина чувствовала себя бодро и рассчитывала на свои силы. Она хотела поставить еще одну жирную точку в своей истории. Остановить ее не представлялось возможным. Такие решения принимались без глубокого анализа и долгих раздумий, они были следствием инстинктов, а не умозаключений. Не возникало ни вопросов, ни ответов. Какая-то сила двигала человеком и выполняла волю амбиций, честолюбия, гордости и страсти. Все это называлось одержимостью.

Галя подошла к подъезду и была удивлена тем, что не встретила охраны. Ни одной рожи из команды Князя по аллеям не шлялось и никто не занимал лавочек, законно принадлежавших местным старушкам.

Консьержка сидела на своем месте и приветливо поздоровалась.

— Доброе утро, Риточка. Давно вас не было видно.

— В отпуске отдыхала. Мой благоверный дома?

— Сегодня еще не выходил, ну а посетители, сами знаете, целый день маячат.

Галя вызвала лифт и поднялась. На лестничной площадке тихо.

Телохранители исчезли, а дверь квартиры приоткрыта. Неприятные воспоминания, связанные с этим домом, вызывали некоторую нервозность. Что-то здесь было не так, и в какой-то момент ей захотелось повернуться и уйти, но какая-то неведомая сила толкала ее вперед. Девушка распахнула дверь и вошла в квартиру.

Пусто. Она приблизилась к кабинету и заглянула внутрь.

Князь сидел за столом в генеральском мундире при полной выкладке, увешанный орденами. Его голова откинулась назад, а голубые глаза бессмысленно смотрели в потолок. В виске чернело небольшое отверстие, а в правой руке, висевшей над полом, был зажат маленький хромированный пистолет. Галя подошла ближе. Она ненавидела этого человека, но сейчас в одно мгновение он стал ей безразличен и, несмотря на блеск орденов и погон, выглядел жалким и беззащитным. Стоил ли он жестокой мести? Ничтожный винтик в огромной машине.