Погашено кровью - Март Михаил - Страница 100

Его уберут, другого поставят, и никто этого не заметит. Взрывать надо всю махину, а не давить насекомых поодиночке. Галя подумала о Сергее. И он такой же дурак, как она. Что они могут? По улице мамонты ходят, а они устраивают дуэли с комарами. Какая разница, кто убил Князя в его любимом кресле? Его судьба была предрешена, когда он в него сел. То же самое ждет его последователя.

— Пришла проститься с любимым? — услышала она голос за спиной.

Рыжая резко оглянулась. В дверях стоял Мопс с револьвером в руке.

— Стой где стоишь, девочка. Мне так будет спокойнее. Я уже видел тебя в действии. Молодчина! Выкрутилась! Сильная натура. Да еще воли хватило к дружку вернуться, должок отдать. Знал бы я о твоих планах, оставил бы Князя тебе и не торопился с его приговором. Стар я уже, устал от бесконечных похорон.

И тебя вот лишил удовольствия. Молодец, баба! Вся в отца!

— Что ты про отца моего знаешь, пес поганый?!

— Много у меня еще корешей осталось в ментовке. Слыхал я про дочку Ушакова. Сорвиголова. Говорили, будто ты самого Угрюмого завалила и Костю Пестрова в капкан затащила. Земля слухами полнится. Да и сходство есть. Я ведь к тебе присматривался, как только ты появилась здесь. Стать у тебя не как у уличных шлюх. Слишком своенравная для проститутки. Ну а потом Цезарь подтвердил мои подозрения. Пока ты мне не мешала, я тебя не трогал. Занималась бы Котом, наркотой, и Бог с тобой. Нет, тебе мало. Ты ко мне нос сунула, а я этого не люблю. Ох, Князек-то страдал… Ну да отмучился. Теперь на его место действующий мент пришел. Бандюга отпетый, теперь только держись! Из «похоронного бюро» он решил создать следственно-расстрельный комитет при Петровке.

— Как бы он тебя, пес, не списал в расход. Или свой свояка?…

— Ну какой он мне свояк. Меня двадцать лет назад из милиции в тюрьму на покой отправили. Двух сук пригвоздил к стенке. Превышение! А когда вышел, с твоим папашей столкнулся. Я-то его хорошо помнил. Вместе участковыми начинали. Ну а после отсидки я свою команду сколотил. Ювелирные мы не трогали.

Мы дантистов щипали, которые на черном рынке червонцы царской чеканки скупали.

Хорошие были времена. Ни один из них с жалобой в легавку не пошел. Знали, чем дело пахнет. Но вот нарвались мы на одного козла на Сретенке. Решил он за свое золотишко постоять. Убрать мы его убрали, но шума понаделали. Тут и появился Ушаков, защитник частной собственности. Вышли мы с ним один на один. Такой же упрямец, как и ты, был. Двоих моих подельников он убрал, но со мной осечка произошла. Выстрелили мы одновременно. Его пуля мне кепку сбила, а моя в цель попала.

Мопс приподнял свой чуб, где проглядывала белая полоска шрама.

— На всю жизнь память оставил. На сантиметр ошибся. Но с судьбой не спорят. Рожденный умереть от пули повешен не будет. — Девушка сделала шаг вперед. Кулаки ее сжались.

— Не стоит, детка. Не лезь на пулю, глупо. С меня папаши твоего хватит. Я бы тогда тихо ушел, но он сам в штыки полез. Я всегда в цель попадаю.

И здесь не одно поколение стрелков вырастил и не одно похоронил. Жизнь скоротечна. Ступай с Богом и живи, пока живется. Я тебя отпускаю.

— Глупость делаешь. Мопс. Долго тебе не жить.

— От судьбы не уйдешь. Ступай.

Мопс попятился и открыл входную дверь. Револьвер твердо сидел в его руке, и ствол ни разу не дернулся.

Девушку трясло. Она уже точно знала, что после такого удара ей с ним не справиться. Силы высохли, как вода на солнце. Ноги сделались ватными и непослушными. Она направилась к двери, стараясь не смотреть на отвратного человечка с бульдожьей мордочкой. Галина знала, что вернется сюда, она знала, что Мопс получит по заслугам, но сейчас ей требовались силы.

Мопс закрыл за ней дверь квартиры и пожал плечами.

— Стар стал, сентиментален.

Он прошел в кухню и выглянул в окно. Белая «Волга» стояла у соседнего дома. Мопс взял рацию с подоконника и связался со своим главным ликвидатором.

— Кандыба, дружочек. Сожалею, но вынужден тебя использовать как обычную шестерку. Прости дружок, но так надо. Высокая, красивая, рыжая. Она сейчас выйдет из моего подъезда.

Машина Белого подъехала к дому Князя и остановилась на противоположной стороне улицы. Чиж сунул обрез под куртку и выскочил из машины.

Белый стучал кулаком о ладонь и ждал, когда прекратится автомобильный поток, чтобы перебежать дорогу. Но тут случилось чудо. Их взмыленные бешеные лица в одну секунду превратились в блаженные физиономии ротозеев.

От кирпичной башни по аллее к улице шла рыжеволосая красавица.

Лицо ее было бледным и грустным, но походка оставалась уверенной и целеустремленной. Она еще не видела своих обеспокоенных рыцарей и думала о чем-то своем.

— Ну что, паникер? Выспаться не дал! — заворчал Чиж. — Вот твоя королева!

— Теперь вижу. Сейчас смеяться над нами будет.

Белый облокотился на машину и достал сигареты. Когда Галя вышла на улицу, то тут же увидела долговязую сутуловатую фигуру своего избранника. На душе стало теплее, и она улыбнулась. Странно. И что она в нем нашла? Ей хотелось подбежать к нему, обнять, положить голову на плечо и расплакаться.

Чиж помахал ей рукой и сел за руль.

Степан Кандыба выполнял самые виртуозные операции и был человеком строгих правил, точных планов и железных расчетов. Его операция в Челябинске произвела фурор, оставив следственные органы в полном недоумении и растерянности. Но сейчас, когда он мирно ждал своего шефа в машине, ему дают неясное, бездарное задание, которое не выдерживает никакой критики. У него даже оружия при себе не было.

Девушка с рыжими волосами появилась через три минуты. Она махнула рукой, подавая знаки человеку с противоположной стороны улицы. Кандыба скрипнул зубами, но не мог ослушаться приказа. Как только ее нога ступила на проезжую часть, Кандыба нажал на педаль газа.

Белый успел что-то крикнуть, Галя оглянулась. На нее летела большая белая машина. Ни один мускул не дернулся на ее теле. Мышцы атрофировались, инстинкты умерли. И даже страх куда-то исчез, оставив ее в полном одиночестве. Машина с огромной силой ударила окаменевшую девушку. Ее подбросило вверх, и она пролетела несколько метров в воздухе, приземлившись на спину на встречной полосе. Послышался кошмарный хруст. Несколько раз ее крутануло на месте, и она застыла. Завизжали тормоза, несколько машин выскочило на тротуар. Послышались крики.

Белый выронил изо рта сигарету и несколько секунд стоял не двигаясь, но вдруг очнувшись, бросился к Гале.

Чиж сорвал машину с места, сделал резкий разворот и помчался за уходившей к загородному шоссе «Волгой».

Она лежала тихо, будто спала. Только неестественная бледность покрывала спокойное лицо. Сергей встал на колени и склонился перед ней, вглядываясь в нежное лицо. Вокруг собралась толпа зевак, каждый лез со своими советами, другие хотели взглянуть на очередной уличный труп. Белый не слышал шума толпы.

— Солнышко мое, — тихо прошептал он. Ресницы дернулись, и зеленые глаза открылись.

— Я хочу к тебе. Возьми меня с собой, — шептал он, прильнув к ее уху.

Солнечный весенний луч отражался в зелени ее глаз, как в безбрежном океане, но что-то черное блеснуло в изумрудных глубинах, девушка тихо вздохнула.

— Ты должен жить, — прошептали ее губы. — Если не ты, то кто же?

Ее дернуло, словно ударило током, голова склонилась набок, и тонкая струйка крови пробежала от уголка рта по щеке к уху.

Чьи-то сильные руки подхватили Белого и оттащили в сторону. Люди в белых халатах заняли его место. Рядом стояла машина «скорой помощи» и милицейский фургон.

Двое в форме смотрели на Белого.

— Вы знаете потерпевшую? — спросил лейтенант.

— Да. Ее зовут Галина Ушакова. Лейтенант милиции. Отчество можно узнать на Ваганьковском кладбище. Там похоронен ее отец, капитан Ушаков. Тоже милиционер.

— Ладно, паренек. Ты не уходи. Ты еще нужен будешь. — Оперативники переключились на толпу.