Погашено кровью - Март Михаил - Страница 85

Брось пыжиться, Глухарь, не мути воду. Играть пером ты научился, но из фраеров так и не вылез. Говори дело.

— Ты знаешь, где Хрящ башли заныкал?

— Допустим. Но ты-то здесь при чем?

— Слушай меня, урка. На тебя и Хряща идет большая охота. Твоему дружку с нар не уйти. Его обложили со всех сторон. Он снял кассу не там, где надо. Теперь вся страна знает, что Хрящ послал курьеров, но только я знаю вас в лицо. Предлагаю сделку. Баш на баш. Мне половина и вам половина. Я живу, и вы живете. О том, что мы виделись, никто не знает.

— Все это лажа, Глухарь. Слышал ты звон, но не знаешь, где он. Туфта!

Белый достал из кармана сигареты, спички, а потом мундштук.

Разминая сигарету, он спросил:

— Где Хрящ снял кассу и кто с ним работал? — Глухарь не знал, как ему реагировать. Черный брал над ним верх без особого напряжения.

— Я скажу — поселок Березки. Сороковой километр Рязанского шоссе, возле Жуковского. С Хрящом работали Гном и Монтер. Ну? Правильный звон услышал?

— Я должен подумать.

— Подумаешь за решеткой в моей богадельне. Ты не уйдешь, Черный.

Скоро придет твой дружок, и я его возьму в оборот. У вас нет выхода. Либо пополам, либо вам кранты!

Черный сунул мундштук в рот. Это была длинная стальная трубка.

Глухарь почуял беду, вскочил на ноги и взмахнул рукой, в которой сжимал нож, но что-то сверкнуло в воздухе, и в лоб Глухаря вонзилась игла. Глаза его полезли из орбит, кожа покраснела еще больше, он выронил кортик и схватился за горло.

Агония длилась две секунды, и тяжелое тело рухнуло в кресло.

Белый убрал трубку в карман, подошел к Филину, выдернул иглу и повернул кресло к телевизору. На столе лежали ключи от машины, он сунул их в карман и направился к выходу.

В коридоре никого не оказалось. Белый помнил, что к выходу ведут зеленые ковровые дорожки, и повернул влево.

В небольшой комнатке Горбатого сидели двое мужичков среднего возраста и что-то внушали хозяину, размахивая при этом руками. Телефон зазвонил в тот момент, когда Горбатый решил возразить.

— Кто на проводе? — рявкнул Горбатый.

— Соленый на проводе. Где Глухарь?

— У себя.

— А почему трубку не берет? Или это он ко мне инспекцию дослал?

— О чем ты, Соленый?

— Иди к своему боссу и передай мой приказ: банду в ружье. Стрелка в Битце у ангаров. Чтобы в два прыжка был там, или я с ним потом рассчитаюсь.

— Кто на стрелке?

— Менты. Живо, Горбатый! — Соленый бросил трубку.

— Ну, блин, дела!

Когда Горбатый вышел в коридор, то ему показалось, будто он видел удаляющуюся фигуру дезертира, но решил, что это невозможно, и побежал к атаману.

Белый вышел на улицу и, не замедляя хода, приблизился к шестисотому «мерседесу» командора подземного лабиринта. Сейчас он уже не думал, уйдет он или нет, но эта машина давала ему лишний шанс. Он сел за руль, завел двигатель и тронулся с места. Узкая дорожка длиной в триста метров вела к главной улице. Белый смотрел в зеркало заднего обзора и ждал, когда откроется дверь черного хода и начнутся гонки. Однако дверь оставалась запертой. При выезде на дорогу путь преградил невысокий щуплый человечек лет сорока, отошедший от газетного стенда. Таких людей в команде Глухаря Белый не видел.

— Чего тебе? — крикнул он через окно. Мужчина подскочил к передней дверце.

— Меня послал следопыт. Есть разговор.

— Садись живо, мне некогда.

Часы в салоне показывали пять минут второго. Саранцев был на месте. Операция смазалась. Они не успели «зарядить» журнал «Огонек», и теперь ему придется искать подполковника на ощупь. Белый видел Саранцева мельком, и то больше семи лет назад.

Мужичок запрыгнул в машину и осмотрелся по сторонам. Белый выехал на проезжую часть и тут же перестроился в левый ряд. «Мерседес» летел как птица. Белый едва касался педали, но ему казалось, будто сиденье вырывается вперед, оставляя ездока позади. Он бросил быстрый взгляд на пассажира и вновь убедился, что не встречал этого человека до сегодняшнего дня. Выглядел мужичок стандартно, таких тысячи, и никто не запоминает плоские бесформенные лица.

— Я тебя не знаю, — сказал Белый.

— И я вас никогда не видел. Следопыт назвал мне номер вашей машины и велел подойти к вам без свидетелей. Вы же не афишируете нашу связь.

— Допустим. Я тороплюсь. У ближайшего метро ты выпрыгнешь, так что не тяни резину.

— Ваши доводы, которые мы не приняли, господин Глухарь, оказались более прозорливыми, чем наши. Можно сказать, что следствие закончено, и теперь вам решать, как поступать дальше. Либо вы подключаете свои силы, либо мы доводим операцию до захвата. Однако хочу вам напомнить наши условия. Первое.

Верните папки с документами и прекратите преследование. Мы квиты. Мы отработали свой долг и хотим, чтобы нас оставили в покое.

— Теряешь время, мужичок. Толкуй по существу.

— Хорошо. Один из сообщников Хряща жив.

— Кто?

— Гном. В тот самый день, прошлой весной, когда они обчистили сейф и исчезли, а вы их не взяли у шоссе, Хрящ ушел с подельниками лесом. Мы понимали, что пешком Хрящ с добычей не уйдет и на шоссе не выйдет. Нам удалось поднять сводки происшествий за те сутки. Одиннадцатое мая, если вы помните.

Интересного мало, но кое-что мы нарыли. В трех километрах от Березок находится психиатрическая больница. В шестнадцать часов от больничной прачечной был угнан «каблук». Мы подняли все сводки по области и нашли продолжение истории. В тот же день в двадцать два часа эта машина была выловлена из речки Росинка возле поселка Бронницы, но в тридцати километрах от места кражи машины. В крытом салоне «каблука» обнаружен труп Монтера, но об этом мы узнали позже, а кузов имеет пробоины от пуль. Хрящ и Гном бесследно исчезли.

Мы прочесали весь район. Тут нам помогли фотографии. В трех километрах от моста в сельпо деревни Каменки заходил человек, которого продавщица опознала по фотографии Хряща. Он купил три метра целлофанового парникового покрытия, одним словом, пленки. Продавщица немного испугалась.

Рубашка Хряща была забрызгана кровью. Как только покупатель ушел, она позвонила в милицию, но в этот день в соседнем колхозе играли в футбол, и она никого не застала. Хрящ сделал покупку в шесть тридцать вечера. На этом все. Милиция выловила «каблук», составили протокол и повесили дело с простреленным трупом на областную прокуратуру. Так оно там и по сей день висит. Ну а если подумать о пленке, то возникает единственная мысль: Хрящу нужно было что-то завернуть, упаковать и зарыть. Труп? Вряд ли. После находки в реке эта версия отпадает.

Значит, Хрящ зарывал свою добычу. Похоже на правду. Собака, укравшая кость, тут же ее зарывает. Интеллект Хряща невысок. Он действует согласно инстинктам, а они требовали от него свободы действий. Тяжелая ноша, хуже младенца. Не имело смысла метаться по области. Искать надо на месте.

Ближайшая окрестность — это колхозные поля и небольшой пролесок по левой стороне Филатовского шоссе. Удобное место, и дорога рядом. До станции пять километров, курсируют автобусы. Мы пришли к выводу, что лес у шоссе — единственное место, где Хрящ мог спрятать награбленное. Если он выбрал другое место, то мы оставались в тупике. Тут мог помочь только Гном, но тот пропал без вести, а его подружку нашли через неделю в овраге с простреленной головой. Жив он или нет — вопрос скользкий. У нас оставался только один путь, и мы его нашли. Против леса застраивается поле. Работает там стройбат, возводит замки своим генералам. Мы поговорили с ребятами, оставили им фотографии Гнома и Хряща, обещали вознаграждение.

Неделю назад раздался телефонный звонок. Нас не забыли. Звонил один прапорщик и просил приехать к ним для разговора. Сигнал нас заинтересовал.

Трижды солдаты видели одну и ту же машину — «Жигули» девятой модели вишневого цвета. Мужчина с ребенком оставлял автомобиль на дороге, вставал на лыжи, и они уходили в лес. Отсутствовали часа по два и больше, затем возвращались и уезжали. Не лыжные там места. На третий раз ребят разобрало любопытство.