Погашено кровью - Март Михаил - Страница 66

— Да там не было свидетелей.

— А как же вы узнали об убийстве?

— Парнишка сказал. Подскочил к машине и говорит, что стреляют в доме тринадцать на пятом этаже.

— Он номер квартиры назвал?

— Шестьдесят пятая.

— Все парень знал, а вы его упустили. Разве он не свидетель?

— Там не до тонкостей было. Раз из оружия палят, то нет времени расспросы учинять.

— Вы дежурили в патруле?

— Нет, я подменял сменщика. Ну лейтенант Пешков подходит и говорит, мол, капитан из следственного просил подсобить. Надо, мол, подкатить к девяти тридцати к церкви на Дегтярева. Ну, говорит, пара ребят ему нужна. Мне какая разница, поехали. Полчаса простояли, потом этот шебутной подскочил.

— Как фамилия капитана?

— Да в райотделе тогда два капитана служили. В следственном Ефимов, а операми командовал Саранцев. Они и сейчас там работают. Сынишка мой для райотдела на День милиции им стенгазету делал каждый год. Вот я их и запомнил.

— А свидетеля описать можете?

— В переулке темно было. Обычный малый, лет двадцать. Так, безликий какой-то. Кругленький, в очках.

— В следственном протоколе записано, что свидетель слышал выстрелы с улицы, когда проходил мимо дома номер тринадцать. Завидев машину с надписью «Милиция», он доложил обстановку патрулю и назвал этаж. О номере квартиры там ничего не говорилось. К тому же трудно поверить, чтобы прохожий с улицы мог вприглядку определить номера квартир. Так, по окнам.

— Я протоколов не читал. Мне дали, я подписал. Что я должен, следователю не доверять? Парень не говорил, что он прохожий. Я так понял, что он сосед. А потом, куда бы мы ломились, если бы не знали номера квартиры?

— Кто составлял протокол?

— Этот же, капитан Ефимов. Он вел дознание.

— Как вел себя убийца при задержании?

— На полу сидел перед трупом и полотенце к голове прикладывал.

Тронулся малость. Какое там полотенце! На полу крови было больше, чем в трупе осталось. Колотун его бил. Сопротивления не оказывал.

— Похож он был на убийцу?

— А я что, каждый день с ними якшаюсь?

— Спасибо за помощь, сержант.

Симагин пожал плечами и взялся за дверную ручку, но из угла послышался тихий голос лейтенанта:

— Извините, сержант. У меня к вам есть один вопрос. Если вспомнить то, что протокол вы не читали, то в нем могут быть неточности. Одну мы уже обнаружили. Хочу уточнить еще одну деталь. Где вы нашли орудие убийства? Револьвер?

— У него в пальто, в боковом внутреннем кармане. Стволом вверх, как бутылку водки свой шпаллер таскал. Всякие психи бывают.

— Спасибо.

Когда дверь за шофером закрылась, Горелов сказал:

— По протоколу, оружие валялось на полу.

— Вот видишь, Палыч, вся твоя защита Белого рушится окончательно.

Если предположить, что его хотели подставить, то убийца должен был как-то подбросить наган Белому А как? Человек убил Симакова, вышел из дома и скрылся в неизвестном направлении. Или же побежал за милицией. Сейчас это уже не важно.

Важно то, что спустя некоторое время в дом приходит Белый с оружием в кармане, на котором его отпечатки пальцев, и оно использовалось при убийстве. Тут есть акт баллистической экспертизы.

— Странно другое — Ефимов, человек, который нагородил в деле столько чепухи и лжи, а дело прошло все инстанции и закончилось судом и приговором. Боюсь, протокол не может стать для нас Библией, Алексей Денисыч.

— Увидим. Ну а судья смотрит на последнюю страницу, где лежит чистосердечное признание.

— Как диктант в школе.

— Бывает и такое. И как тебе, Палыч, хочется вытащить Белого из лужи. Только что тебе подтвердили его виновность.

— Хорошо, пока я не прав. Когда до полковника дослужусь, то вообще все сомнения растеряю, а сейчас мне еще можно сомневаться. После выстрела убийца не положит в карман оружие вверх стволом. Так только водку носят, и сержант в этом прав.

— Правдоискатель? Лопату в руки и до самой глубины!

— Я не первый, я последователь. Генерал в прокуратуре, кажется, сказал: «Помню я вас, первых правдорубов!» Неужто правду только в Сибири ищут?

— Ладно, правдоруб и последователь, обедать пора.

— Ясно. Значит, три часа размышлений над тарелкой супа, и все в себе.

Засеменив за Сычевым, лейтенант пытался ему внушить, что одна голова хорошо, а две лучше!

В домашнем кабинете отставного генерала Князева шло заседание.

Сегодня говорили тише обычного. Помимо Мопса присутствовал еще один человек, которого называли Цезарем. Это был высокий сильный парень, лет тридцати пяти, с лицом обычного семейного, озабоченного бытовым неустройством инженера.

Марго впервые увидела в доме мужчину моложе сорока. Безудержная ревность довела Князя до маразма, он сменил всю свою охрану с молодых бойцов на щуплых, увешанных оружием отставных прапоров.

Марго вошла в кабинет с подносом, на котором стоял кофейник, вазочка с печеньем и чашки. Рыжая продемонстрировала гостям свою фигуру и, покачивая бедрами, направилась к выходу.

— Рита, задержись на минуту, — окликнул ее Князев. Девушка оглянулась. Ее хозяин выглядел усталым и больным. Она впервые увидела его таким жалким и беспомощным. За долю секунды ей стало все понятно, но для принятия решения требовалось больше времени.

— Вам еще что-нибудь нужно? — спросила она с безразличием.

— Нам нужно задать вам несколько вопросов, — вяло пробормотал Мопс.

Рыжая не удостоила его даже взглядом, она ждала, что скажет ее хозяин.

— Сядь, Рита, мягко произнес генерал. Девушка подошла к кожаному дивану и села на жесткое сиденье, закинув ногу на ногу. Здесь было на что посмотреть, но Князь старательно отводил взгляд в сторону. Ему очень не хотелось ничего говорить, но он знал, что это его дело и других она слушать не станет.

— В большинстве своем все мы военные люди и достаточно хорошо профессионально подготовлены. Не буду долго говорить о наших изысканиях, но когда в одном звене в течение короткого периода заваливаются три человека, то возникает множество вопросов. Первый и главный — это профессионализм. Здесь, как мы убедились, все в порядке. Идет утечка, причем утечка от самых корней. У меня нет причин обвинять своих людей, не имея доказательств. Мы решили проверить всю цепочку. Иногда прозвон контактов приносит определенную пользу.

Для начала мы выбрали три никому не нужные жертвы. Эти люди живут в разных районах Москвы. Неделю назад в этой комнате одна из жертв была названа во весь голос. Безобидный семьянин проживает на Пятой Парковой. Мопс принял задание и ушел. Адрес другой и третьей жертвы произносился при других людях, которые волей или неволей связаны с нашей работой. Если бы наш план не сработал, я должен был бы застрелиться, как достойный офицер. Идем дальше. На роль исполнителей мы взяли самых неопытных ребят, у которых за спиной по три-четыре эпизода. Килька. Люди, прошедшие через горячие точки, без устойчивой психики.

— И долго я буду слушать твою дребедень? — оборвала Князя Марго.

— Недолго. Это Мопс заметил, что в нашей квартире всегда открыты все двери.

— Чего тут странного, если ты привык следить за каждым моим шагом.

— Не спорю. Но ты слышала все разговоры. Проверка показала, что накрылся стрелок с Пятой Парковой. Этот адрес знала только ты. Меня поражает тупость твоего начальства. Они даже не поняли, что перед ними разыграли спектакль. Кто может дать заявку на смерть начальника цеха, в котором работают одни бабы? Идиоты. Этим арестом они все испортили. Ты стоишь дороже трех разгильдяев, которых получила Петровка в обмен на своего агента. Дешево они тебя ценили.

Князь перестал крутить карандаш в руке и впервые покосился в сторону своей подруги, стараясь не наткнуться на ее взгляд. Марго не смотрела на него, она полировала свои ногти.

— Прежде чем мы с тобой расстанемся, — с дрожью в голосе продолжил Князь, — я хочу, чтобы ты знала, что мы не делаем скоропалительных выводов и каждую деталь отрабатываем в несколько этапов. Наша организация имеет своих людей в МВД, и мы дали на тебя запрос. Цезарь работает в кадрах и знает всех сотрудников. Не в лицо, конечно, а по картотеке. Это так?