Нам, живущим - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 6

Вмешалась Диана:

— Короткое досье, пожалуйста, но развернутую последнюю статью. Станция Телевид Рино, доставка пневмопочтой, G610L-400–48, с наценкой за срочность.

— Записать на его счет, когда получу номер?

— Нет, на мой. Диана, 160–398–400–48А.

— О-о! А я так и подумал, что это вы.

— Это личный запрос. — Голос Дианы был холоден и резок.

Лицо мужчины на мгновение отразило негодование, затем он стал совершенно безучастным.

— Мадам, я официально занимаю должность клерка справочного бюро. Мне досконально известны сферы публичных и личных действий, равно как и пределы моих полномочий и принесенной мной присяги.

Диана тут же растаяла:

— Мне жаль. Правда. Пожалуйста, простите меня.

Мужчина расслабился и улыбнулся:

— Конечно, мисс Диана. Вы, наверное, будете настаивать на соблюдении сферы, но, если позволите, для меня было бы честью оказать вам эту услугу.

— Нет, прошу выставить обычный счет. А вот я могу оказать вам услугу? — Она склонила голову.

Клерк в ответ кивнул.

— Вероятно, фото? — спросила она.

— Если мадам позволит.

— Мое последнее стерео. Лицо или полностью.

Мужчина лишь молча кивнул.

— Я пришлю оба. Они повстречаются с вашим отчетом в пневмопочте.

— Вы очень любезны.

— Спасибо. Отключаюсь. — И экран погас. — Ну, Перри, скоро мы что-то узнаем. Но я должна отправить бедняге фотографии. Я вовсе не хотела его оскорбить, но он такой чувствительный.

Через несколько секунд она вернулась с двумя тонкими листами и принялась сворачивать их. Заметив интерес Перри, она остановилась.

— Желаешь взглянуть?

— Да, конечно.

На первом изображении было лицо Дианы в цвете, подогретое легкой улыбкой. Перри так испугался, что чуть не уронил фотографию. Полностью стереоскопический портрет создавал впечатление, будто смотришь через целлофановую рамку на саму Диану, которая стоит в метре от рамки.

— Каким волшебным способом это делают?

— Я не изучаю оптику и я не фотограф, но знаю, что у стерео действительно есть глубина. Это коллоид примерно пяти миллиметров в толщину. Снимают двумя камерами, поэтому действует только вдоль одной оси. Покрути ее вокруг вертикальной оси. — Перри так и сделал. Изображение стало совершенно плоским, хотя фотографию по-прежнему было видно.

— Теперь наклони под углом примерно сорок пять градусов.

Перри испытал неприятное чувство, наблюдая, как красивые черты лица Дианы плавятся и растекаются, исчезая совсем, так что от изображения остается только блеск, похожий на блеск масла на воде.

— Нужно смотреть вдоль подходящей оси, и угол обзора невелик, но, если так делаешь, два изображения сливаются в стереоиллюзию. Мозг интерпретирует странное двоящееся изображение, поступающее от глаза, как глубину, а поскольку у нас два глаза, достигается иллюзия объема.

Перри поразглядывал изображение еще немного, поворачивая и опрокидывая его. Диана наблюдала за ним с интересом и благожелательным удивлением.

— Могу я увидеть вторую фотографию?

— Вот.

Перри взглянул на фото и сглотнул. Отчасти он уже начал привыкать к наготе Дианы, а мозг его был настолько загружен, что не успевал много внимания уделять этому вопросу, но все же он постоянно помнил об этом. И все равно был потрясен, увидев на второй фотографии — столь же жизненной, как и первая, достаточно жизненной, чтобы можно было ущипнуть, — Диану во всей ее милой простоте, и ничего сверх этого.

— Ты собираешься отправить эту, мм… э-э… эти фотографии человеку, с которым только что познакомилась по телефону?

— О да, он их хотел бы иметь, а я могу себе позволить. Кроме того, я вела себя немного грубо. Разумеется, некоторые люди сочтут, что с моей стороны это нахальство — дать ему нечто столь интимное, как портрет с лицом, но мне не жалко.

— Но… э-э…

— Что, Перри?

— Ох, что ж, наверное, ничего. Не бери в голову.

Чуть позже, когда Диана забавлялась с приборами в нише Деметры, зеленая лампа и гонг объявили о прибытии пакета в пневмопочте.

— Перри, достань его, а? У меня руки заняты.

Перри некоторое время перебирал ручки управления, прежде чем нашел небольшой рычажок, открывающий приемный отсек. Он принес свиток Диане.

— Прочитай вслух, Перри, пока я заканчиваю с ужином.

Он развернул свиток и сразу обратил внимание на фотографию молодого человека. Он принялся читать вслух.

— «Гордон 932–016–755–82А, гены класса JM, родился 7 июля 2057 года. Поступил в арлингтонское медицинское училище в 2075-м, одобрен перевод в институт психологии им. Адлера в 2077-м. Отобран для исследования в 2080 году, когда магистр Фифилд основал Экстрасенсорную станцию. Автор работы „Исследование девиантных данных в экстрасенсорном восприятии“. В соавторстве (с Пандит Калимоной Чандрой Рой): Протей, история эго. Адрес: Пристанище (F-2), Калифорния. Неофициально сообщается о добровольном отказе от тела в августе 2083 года; по запросу Совета Пристанища деактивирован в августе 2085 года, тело находится в Пристанище. Баланс счета на момент перевода в неактивное состояние: $11 018,32. С учетом обесценивания:$9 802,09. Счет повторно открыт: $9 802,09 за вычетом комиссии в $500. Итого: $9 302,09 (чековая книжка прилагается)».

К нижнему краю свитка крепился небольшой бумажник или блокнот. Открыв его, Перри обнаружил, что листами служат деньги, обычные деньги, лишь немного отличающиеся по размерам и внешнему виду от денег 1939 года. С обратной стороны книжки обнаружились чековые листы.

— Что мне делать с этим, Диана?

— Делать? Что захочется — использовать, тратить, жить на них.

— Но это не мои деньги. Они принадлежат этому парню, Гордон… как там его.

— Ты и есть Гордон 755–82.

— Я? Черта с два.

— И все же это ты. Справочное бюро уже подтвердило этот факт и повторно открыло твой счет. Твое тело проходит под номером 932–016–755–82А. Можешь пользоваться любым именем — Перри, Гордон или Джордж Вашингтон. Бюро с удовольствием внесет поправки в твое досье, но этот номер соответствует именно этому телу и именно этому счету, и номер они менять не будут. Разумеется, ты не обязан тратить деньги, но, если их не потратишь ты, их не потратит никто, и денег просто будет становиться больше.

— Могу ли я отдать их кому-нибудь?

— Разумеется, но не Гордону.

Перри почесал голову.

— Да, наверное, так. Слушай, а что это за ерунда с добровольным отказом?

— Я не смогу дать научное объяснение, но во всех прочих смыслах это самоубийство вследствие нежелания жить.

— Так Гордон мертв?

— Нет — по представлениям тех, кто этими вещами играет. Просто его не интересовала жизнь здесь, и он выбрал жизнь в другом месте.

— Как так вышло, что с его телом все в порядке?

— Если верить отчету, тело Гордона, вот это тело, — она ущипнула его за щеки, — лежало себе спокойно в состоянии приостановленной жизнедеятельности в Пристанище, по ту сторону этой горы. Так что загадка начинает постепенно разрешаться.

Его наморщенный лоб не выказывал никакой радости.

— Да, видимо, так. Только каждая загадка объясняется посредством другой загадки.

— Перри, осталась лишь одна загадка, которая беспокоит меня, а именно — каким волшебным образом тебе удалось не сломать ногу и в придачу свою новую шею, добираясь сюда. Но я рада, что ты цел.

— Я тоже. Боже!

— А теперь мне пора за работу. — Она принялась складывать тарелки.

— Какую работу?

— Оплачиваемую. Я не из тех аскетичных душ, которые довольны чеками, полученными по наследству. Мне нужны деньги на штучки и безделушки.

— Кем ты работаешь?

— Актрисой на телевиде, Перри. Я танцую и немного пою, а иногда принимаю участие в постановках.

— Ты собираешься репетировать?

— Нет, через двадцать минут выхожу в эфир.

— Ну и ну, наверное, студия здесь совсем близко, а то ведь так и опоздать можно.

— О нет. Сигнал будет транслироваться прямо отсюда. Но тебе придется вести себя хорошо, сидеть спокойно и не задавать какое-то время вопросов, иначе я действительно опоздаю. Подойди. Садись здесь. Теперь повернись к приемнику.