Нам, живущим - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 5

— И что оговаривалось в этом контракте?

— Множество вещей, которые в явном виде не упоминались. Согласно такому контракту двое жили вместе, женщина, если можно так выразиться, трудилась для мужчины, а он поддерживал ее материально. Они спали вместе, и никому из них не положено было иметь интрижки на стороне с кем-либо еще. Заведя детей, поддерживали их, пока те не вырастут.

— И какие же цели преследовали подобные договоренности?

— Полагаю, это делалось в основном для блага детей. Их оберегали… Им давали имена… И женщин защищали и поддерживали и заботились о них во время беременности.

— А мужчине что с того?

— Ему что ж? Семья и быт, и кто-то, кто для него готовит, и тысяча других приятных мелочей, и, если вы простите мне эту подробность, женщина, с которой можно спать всегда, когда захочется.

— Давайте начнем с конца, всегда ли именно с ней он хотел спать, как вы затейливо выразились?

— Да, полагаю так, а иначе он, наверное, не попросил бы ее стать женой. Нет, Богом клянусь, я знаю, что это неправда. Возможно, это так и было, когда они только поженились, но я чертовски хорошо знаю, что большинство женатых мужчин каждый день встречают других женщин, которых предпочли бы собственным женам. Я таких навидался в каждом порту.

— А сами вы, Перри?

— Я? Я не был женат.

— Разве вам не встречались женщины, которыми вы желали бы насладиться в физическом плане?

— Безусловно. Множество.

— Тогда почему вы не женились?

— Ох, сам не знаю. Наверное, не хотел связывать себя.

— Не будь у мужчины детей, которых нужно поддерживать, и такой жены, которую нужно поддерживать, был бы брак для него путами?

— Безусловно, в каком-то смысле. Она ожидала бы, что он все будет для нее делать, скандалила бы, увидев его с другой женщиной, и ожидала бы, что он станет развлекать ее сестер, двоюродных сестер и теток, и обижалась бы, если бы ему пришлось выйти на работу в день годовщины свадьбы.

— Господь милосердный! Ну и картина. Я не все ваши выражения понимаю, но звучит это невыносимо.

— Конечно, не все женщины такие, есть и хорошие боевые подруги, но в момент свадьбы это невозможно определить.

— По вашему описанию похоже, что мужчина ничего не приобретал посредством брака, кроме постоянно доступной хозяйки. И скажите-ка, разве в то время не было возможности нанимать женщин дешевле, чем обходилось пожизненное содержание одной жены?

— О да, безусловно. Но нанятые женщины большинство мужчин не устраивали. Понимаете, мужчине не нравится, если женщина ложится с ним в постель только потому, что у него есть деньги.

— Но вы только что сказали, что женщины выходили замуж, чтобы их обеспечивали.

— Я не совсем это имел в виду. Дело не только в этом. По крайней мере, обычно — не только в этом. В любом случае все не так. И, кроме того, мужчины не всегда играют в эту игру. Понимаете, мужчина женится отчасти для того, чтобы получить эксклюзивные права на внимание женщины, особенно это касается ее тела. Но многие заходят слишком далеко. Брак — не оправдание для того, чтобы бить жену по лицу за два танца с другим, а я видел и такое.

— Но зачем мужчине стремиться к эксклюзивному обладанию женщиной?

— Он стремится к этому естественным образом, это заложено в него природой. И еще мужчина хочет точно знать, что его дети — законнорожденные.

— Мы в нашем времени уже не так уверены, Перри, что подобные особенности закладываются, как вы выразились, природой. А слово «незаконнорожденные» вышло из употребления.

В этот момент на другом конце комнаты вспыхнул янтарный огонек. Диана поднялась и быстро вернулась со свитком бумаг.

— А вот и они. Смотрите.

Она развернула бумаги и расстелила их на столе-полке. Перри увидел, что это фотостатические копии страниц из «Los Angeles Times», «Harold-Express» и «Daily News» за 13 июля 1939 года. Диана указала на заголовок.

Похожие заметки были и в других газетах. A «Daily News» дала врезку с Перри в униформе. Диана изучила фотографию с интересом.

— История совпадает до мелочей, Перри. А вот он не очень-то на вас похож.

Перри тоже взглянул.

— Надо сказать, не так уж плохо, учитывая ограничения полутоновой репродукции.

— Удивительно, что он вообще на вас похож.

— Почему вы так говорите, Диана? Вы мне разве не верите? — На лице его отчетливо отразилась боль.

— О, нет-нет. Я верю, что вы говорите буквально правду — ту, что знаете. Но подумайте сами, Перри. Голова на этой фотографии — если верить газете — уже больше века как обратилась в прах.

Перри смотрел на девушку, и в его глазах появилось выражение ужаса. Он закрыл глаза и схватился руками за голову. В таком положении он и оставался, отвернувшись, в напряженной позе, несколько минут, пока не почувствовал нежное прикосновение к своим волосам. Диана склонилась над ним, в глазах ее читались жалость и сострадание.

— Перри, прошу, послушайте. Я никоим образом не желала вас растревожить. Специально я не причиню вам боли. Я хочу быть вашим другом, если вы мне позволите. — Диана мягко отстранила его руки от висков. — Перри, с вами произошло нечто странное и чудесное, и мне оно совершенно непонятно. В некотором смысле это ужасно и определенно вселяет страх. Но могло ведь быть хуже, гораздо хуже. Мир, в котором вы оказались, совсем не плох. Я считаю, что он, напротив, дружелюбный. Мне он нравится, и уверена, что это в любом случае лучше, чем разбиться у подножия обрыва. Прошу, Перри, позвольте вам помочь.

Он дотронулся до ее руки.

— Ты хорошая девчонка, Ди, но со мной все будет в порядке. Скорее у меня просто шок. От осознания того, что весь знакомый мне мир умер, исчез. Я это, конечно, понял, когда ты сказала мне, какой год, но не осознавал, пока ты не указала мне, что и я мертв, во всяком случае, мое тело. — Он вскочил. — Но позволь! Если мое тело мертво, откуда же, во имя всего святого, я взял это? — и он хлопнул себя по боку.

— Не знаю, Перри, но у меня есть идея.

— И откуда же я взял это?

— Не об этом идея. Но мы можем начать что-то узнавать в этом направлении. Пойдем. — Она открыла ящик с прибором для связи и нажала кнопку. На экране возникла симпатичная рыжая девушка. Она улыбалась. Диана заговорила:

— Рино. Пожалуйста, подключите вашингтонское справочное бюро, сектор идентификации.

— Принято, Диана. — Рыжая исчезла.

— Она тебя знает?

— Вероятно, узнала. Ты потом поймешь.

Вскоре появилось другое лицо — внимательного седеющего мужчины.

— Запрашивается идентификация, — сказала Диана.

— На кого из вас?

— На него.

— Принято. Займите положение. — Лицо исчезло, и на экране возник прибор, похожий на кинокамеру.

— Подними правую руку, Перри, — прошептала Диана. Перри так и сделал. Седой мужчина вновь возник на экране.

— Послушайте, я не могу провести анализ, если вы двигаетесь. Вы разве никогда не пользовались телефоном?

— Я, надо думать, нет. — Перри растерялся.

Легкое раздражение в голосе мужчины пропало.

— Что стряслось, друг? Утратил свою целостность?

— Надо думать, что вы бы это так назвали.

— Это другое дело. Я тебя быстро верну в норму. Тогда у тебя не будет сложностей с ориентированием. Сейчас просто делай, как я говорю. Правая рука ладонью в мою сторону примерно в двадцати сантиметрах от экрана. Ты ее наклоняешь. Поверни параллельно экрану. Так. Держи ровно. — Мягкое шипение и щелчок. — Вот и все. Полное досье или только имя и номер?