Нам, живущим - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 30

— Ну что ж, я не отрицаю. Что касается общих фактов, это донесение верно.

— Тогда хорошо, и мы можем пропустить предварительное обследование. Считайте, что задержаны для расследования и до выяснения всех обстоятельства. Устроит ли вас завтра?

— Боже правый, а вы, как я посмотрю, очень спешите. Когда я смогу увидеть своего юриста?

— Если вы возражаете, нет нужды проводить расследование так скоро. Кто ваш юрист? Я его вызову.

— Я никого не знаю.

— В таком случае я кого-нибудь назначу. — Он нажал кнопку, и Перри выпроводили.

В последующие два часа его поселили в комнате (веселенькой, чистой и достаточно удобной), выдали ему для ознакомления карту особых обычаев, взвесили, измерили, сфотографировали, взяли кровь на анализ, флюороскопировали, вычислили скорость обмена веществ и сделали еще десяток клинических тестов. Когда он, наконец, вернулся в свою комнату, утомленный и совершенно запутавшийся, то сел и попытался привести мысли в порядок.

Засиял огонек двери, и вошел дежурный. Он широко улыбнулся и заявил:

— Обслуживание.

— Обслуживание, — отозвался Перри. — Вы чего хотите?

— Принес ваше меню. Отмечайте то, что желаете съесть. Будете питаться здесь или в столовой?

— Думаю, что здесь. Скажите, а что это за заведение — отель, тюрьма или больница?

— Это центр задержания. А что, были какие-то проблемы? Вам что-то требуется?

— Благодарю, у меня все есть. Могу я связаться с кем-либо по телевиду? Мне нужно передать сообщение.

— Конечно, панель телевида там, у окна.

— Спасибо.

Дежурный ушел, и Перри попытался вызвать Диану. Ответа не было. Он попытался еще раз, а затем прервал вызов, чтобы открыть дверь, поскольку огонек зажегся снова, предупредив, что кто-то желает войти. Диана стояла на пороге. Когда она наконец выпустила его из объятий, он увидел, что она пришла не одна. Ее спутник, худощавый интеллектуал лет тридцати пяти, сердечно поприветствовал Перри. Диана представила их друг другу.

— Перри, это магистр Джозеф. Он твой представитель защиты, будет тебе помогать.

— Что ж, молодой человек, если считать, что Диана рассказывает объективную правду, ваш случай будет одним из самых странных в моей практике.

Всего за несколько минут магистр Джозеф успокоил Перри и вытянул из него основные сведения о событии, в результате которого тот оказался в своем нынешнем положении. Затем магистр расспросил его о последних неделях его жизни в двадцать первом веке и выслушал невероятную историю возрождения. Разговор перешел к жизни Перри в двадцатом столетии. Магистр Джозеф проявлял совершенно неистощимое любопытство относительно социальных обычаев того периода, которых придерживались мужчины, и выяснял мнение Перри относительно нравов обоих периодов. Пока они беседовали, прибыл обед, и Перри пришел в смятение оттого, что не мог пригласить гостей к столу. Джозеф ответил, что все возможно, и проинструктировал дежурного. После обеда беседа продолжилась.

— Что ж, вы, несомненно, нарушаете основной обычай, — рассуждал Джозеф. — Суд определенно признает это обстоятельство.

— И каково наказание?

— Наказание? — Брови Джозефа приподнялись. — Наказания нет. У вас наблюдаются серьезные психологические блоки, и вас попросят пройти лечение.

— Какое лечение?

— Не имею понятия. То, которое назначат лечащие психиатры.

— Психиатры? Какого черта? Вы считаете меня сумасшедшим?

— Нет, но думаю, что вы остро нуждаетесь в психиатрическом ориентировании.

— Что может законник знать о психиатрии?

— Я не законник. Я психиатр.

— Тогда почему вас назначили моим представителем защиты?

— Адвокаты не дают частных консультаций. Сотрудники суда осуществляют техническое содействие при судопроизводстве. Я организую вам встречу с таким человеком, если желаете, но, скорее всего, он не особенно вам поможет. Адвокат, по всей вероятности, сочтет любое отклонение наиболее критичным, каким оно, собственно, и является. — Он улыбнулся. — Мой вам совет: не беспокойтесь и как следует выспитесь. Я вам выпишу седативное. Нет-нет, Диана, тебе лучше на ночь не оставаться. Я хочу, чтобы он отдыхал. — Джозеф поднялся, подошел к окну и принялся изучать вечернее небо. Он неотрывно смотрел на звезды, пока Перри и Диана прощались на ночь.

Глава шестая

Вскоре после завтрака комиссия из пяти психиатров подвергла Перри длительным расспросам. Джозеф присутствовал и помогал процессу. Перри казалось, что вопросы к делу не относятся. В какой-то момент один из присутствующих втянул его в оживленное обсуждение влияния изобретения летательных аппаратов на логистику боевых действий. По какой-то неизвестной причине все остальные врачи с интересом следили за этой дискуссией. Еще один принялся выяснять детали обычаев или норм, соблюдаемых курсантами военно-морских училищ, и того, до какой степени личная жизнь курсанта отличается от личной жизни учащегося гражданской академии. К наступлению ленча все они, похоже, остались довольны, и собрание окончилось.

Судебное разбирательство, назначенное на четырнадцать ноль-ноль, прошло совершенно непримечательно. По совету представителя защиты Перри признал факты жалобы и запросил разбирательство без присяжных. Судья, ведущий допрос, ответил положительно и зачитал выводы психиатрической комиссии. Затем обратился к Перри:

— Молодой человек, согласно выводам комиссии, вас с практической точки зрения можно считать совершенно незнакомым с нашими обычаями в области социальной коррекции. Если говорить понятным вам языком, вас признали виновным, и я собираюсь вынести приговор. Опять же, говоря понятным вам языком, вас диагностировали и признали нездоровым, так что я собираюсь выписать вам лекарство. Если вы того не желаете, то вольны не принимать лекарство, однако я надеюсь, что вы все же пройдете лечение. Выводы комиссии хоть и страшноваты, но обнадеживают, и, по моему мнению, вы полностью излечитесь.

— С вашего позволения.

— С моего чего? Ах да, конечно. Прошу.

— Какая есть альтернатива лечению?

— Бойкот. Что означает — вас доставят к воротам резервации для индивидуумов, противящихся принятым нормам сосуществования, а ваш кредит будет конвертирован в любую недвижимость по вашему выбору. Или же, если предпочитаете такой вариант, вы можете эмигрировать в любую страну, которая согласится вас принять.

— Что произойдет, если я пройду через ворота резервации?

— Дальнейшее не является заботой государства.

— Как долго я должен оставаться в резервации?

Судья пожал плечами и не ответил.

— Я пройду лечение. Просто мне было любопытно узнать о вариантах.

— Очень хорошо. Из отчета я вижу, что от вас можно ожидать определенных реакций, классифицируемых как аристократические. Вы признаете мой авторитет?

— Да, ваша честь.

— Я попрошу вас дать мне обещание. Вы вольны этого не делать, если не желаете. Я хочу, чтобы вы пообещали воздерживаться от любого насилия по отношению к любому человеку, включая и вас самого, по любым причинам, пока не будете признаны излечившимся или пока не придете ко мне и не заберете обратно данное мне слово. Обещаете?

— Справедливо. Я обещаю.

— Хорошо. Я хочу выпустить вас на поруки человеку, который сам не нуждается в лечении. Кто ваш ближайший друг?

Перри пришел в замешательство.

— Боюсь, у меня нет друзей.

Пока он это произносил, Диана вышла вперед. Судья улыбнулся.

— Она ваш ближайший друг? — Оба, Диана и Перри, кивнули. — Что ж, очень хорошо, вы должны понимать, что она отвечает передо мной за то, чтобы инструкции и решения суда выполнялись. — Он повернулся к Диане. — Отвезите его в государственный коррекционный госпиталь в Тахо. Главный секретарь вас проинструктирует. Вот и все. До свидания и удачи.

В летательном аппарате Диана настроила приборы и повернулась к Перри, в глазах ее было нетерпение и беспокойство.