Жемчужина Сиднея - Маршалл Паола - Страница 6

У полковника началась одышка, прежде чем он успел перечислить последние завоевания Тома Дилхорна. Впрочем, Макуайр тоже был в курсе событий.

— Все это, — спокойно возразил губернатор, — свидетельствует о том, что именно такого человека и следует назначить мировым судьей.

— Проклятие! — взорвался О’Коннелл. — Он же каторжник! И как ему удалось столько захапать, скажи мне?

— Бывший каторжник, — поправил его Макуайр. — Он уже отбыл срок, и у меня нет причин полагать, будто его состояние нажито нечестным путем. На самом деле, он известен как человек слова. И это тем более похвально, поскольку приехал он сюда очень молодым и совершенно нищим. Я считаю, что подобная карьера заслуживает награды, а не наказания. Колонии нужны такие люди.

— Нужны такие люди! — простонал О’Коннелл. — Что случилось с тобой, Лахлан, с тех пор, как ты стал здешним губернатором? Вот уж не думал, что ты станешь потакать мошенникам. В какую же размазню ты превратился?

— Том Дилхорн талантливый человек, — спокойно продолжил губернатор. — Он никогда не вернется в Англию, а колония нуждается в умных и предприимчивых людях, которые не мечтают убраться отсюда на первом же судне. Я не сомневаюсь, что из него получится отличный судья, хотя бы потому, что он понимает людей.

— Черт подери! — О’Коннелл был вне себя. — Конечно, он их понимает! Это же сброд. И он такой же, как они. Софистика, Лахлан, софистика. Я не верил Джеку Кэмерону, когда он предсказывал нечто подобное, но, похоже, у него больше здравого смысла, чем у тебя. И чем же это закончится? Скажи мне.

— Кстати, я хочу назначить мировым судьей и доктора Алана Керра. Но пока Дилхорн не согласится, я не стану ничего ему предлагать. Мне нужны они оба.

— Сделать судьей Керра, предателя и мятежника? Пока Дилхорн не согласится? И ты хочешь сказать, что у него хватит наглости отказать тебе? Или у него больше ума, чем у тебя?

— Дилхорн очень осторожен, и, думаю, даже ты это признаешь, — строго возразил Макуайр. — И он согласен со мной, что торопиться не стоит. Он уже стал членом Школьного совета и очень хорошо себя зарекомендовал.

— Так назначь его сразу своим заместителем, — ухмыльнулся О’Коннелл. — Действительно, Лахлан, все это вытекает из твоего дурацкого убеждения, будто эта чертова дыра станет великолепным городом, соперничающим с европейскими столицами! Подумать только, здесь же одни каторжники и всякое отребье! С таким же успехом ты можешь назначить судьями кенгуру или дикарей. А что до Керра… Может, когда-то он и был джентльменом, но он ничем не лучше Дилхорна. Он требует, чтобы заключенных лучше кормили и предоставляли им лучшее жилье. А дальше что?

Едва не захлебнувшись словами, полковник вынужден был умолкнуть. Затем он продолжил.

— Посуди сам, Лахлан, у этого поселения нет будущего.

Макуайр побелел от ярости. Отвечая, он едва сдерживал свой гнев.

— Я не согласен. Вижу, ты и не пытаешься заглянуть в будущее, и это не удивительно, поскольку ты вместе со всем твоим семьдесят третьим полком задержишься здесь ненадолго. Дай Дилхорну возможность приносить пользу. Некоторые из «избранных», Годфри Баррелл, к примеру, уже это сделали.

— Я бы предпочел дать ему плетей, — ответил О’Коннелл, вставая. — С тобой бесполезно спорить, Лахлан. Но я предупреждаю тебя, что мои офицеры крайне возмущены твоими действиями. Ты напрашиваешься на неприятности.

— Но это не помешает мне исполнять мои обязанности, а если я пойму, что Дилхорн должен стать мировым судьей, он им станет.

В ответ О’Коннелл громко хлопнул дверью. Губернатор Макуайр тяжело вздохнул, придя к выводу, что ему приятнее общаться с бывшим каторжником, чем со своими старыми армейскими друзьями.

Том Дилхорн не думал ни о губернаторе Макуайре, ни о Эстер Уоринг. В данный момент его занимали перемены в собственной жизни и то, как они отразятся на его любовнице Мэри Махони.

Раньше она отказывалась выходить за него замуж, но теперь, с возрастом, изменила свое отношение к браку. Том вынужден был взглянуть правде в глаза. Ему придется жениться на ней, хотя на самом деле он не хотел брать ее в жены и не верил, что она будет с ним счастлива.

Его удерживала рядом с Мэри лишь собственная порядочность. Он не знал, как расстаться с ней, не причинив ей боли.

Но когда Том пришел к ней в очередной раз, Мэри спокойно, хотя и с некоторым сожалением, сообщила, что решила разорвать их отношения.

— Один хороший человек сделал мне предложение, Том, — сказала она, — а ты не хочешь на мне жениться. К тому же, я уже не ровня тебе. Ты изменился, и теперь тебе нужно совсем другое. Ты должен жениться на леди, Том, такой же, как Сара Керр, чтобы тебе было о чем поговорить с ней, чтобы ей было уютно в твоем роскошном доме. А я и не хочу, и не сумею развлекать твоих шикарных гостей.

Он молчал.

— Ты давно уже меня разлюбил. Но, несмотря на твою репутацию, ты слишком добрый и не смог бы бросить меня после всех этих лет. Нет, не спорь.

— Ты действительно этого хочешь, Мэри?

— Конечно… да и ты тоже.

Том не мог это отрицать.

В ответ он сказал:

— Ты права, Мэри. Я подарю тебе этот коттедж и буду выплачивать небольшую сумму каждый месяц.

Женщина начала отказываться, но Том настоял на своем.

— Кто знает, — заявил он, — что может случиться с тобой в будущем?

В конце концов, Мэри согласилась, и они расстались друзьями.

— Поскорее найди себе хорошую жену, любимый, — пожелала Тому Мэри, поцеловав его на прощание.

Том обещал присматривать за Эстер, а он всегда выполнял свои обещания. Проходя ярким и солнечным утром мимо школы, устроенной в помещении бывшего склада на Йорк-стрит, он услышал доносящийся из классной комнаты детский смех. Дверь была открыта, и Том украдкой заглянул внутрь.

Подсматривать, конечно, нехорошо, но Тому не хотелось, чтобы Эстер его увидела. Она смутилась бы, начала вести себя неестественно, а он стремился взглянуть на нее в спокойной обстановке.

Эстер сидела перед кучкой ребятишек, держа на коленях улыбающуюся маленькую девочку, и читала им одну из старых детских книг, привезенных из Англии. Еще две небольшие группы мальчиков и девочек усердно вырисовывали на грифельных досках палочки и крючочки.

На губах Эстер сияла озорная улыбка. Она все еще казалась тощей и изможденной, ее платье было старым и поношенным, но ее выражение лица изменилось настолько, что у Тома захватило дыхание. Не было никаких сомнений, что дети подчиняются ей беспрекословно и совершенно счастливы.

Том слушал ее веселый голос и смотрел, как она рассеянно прижимает к себе малышку. «Ей не только еды не хватало, — подумал он, — но и общения тоже». Сказка закончилась, и девушка неохотно сняла ребенка с колен.

Момент был подходящим, чтобы показаться ей на глаза. Когда Том вошел, ее лицо окаменело. Оживление тут же исчезло, сменившись прежним выражением едва скрываемого страха.

Господи, что же наговорил ей Фред Уоринг, чтобы так ее напугать? Или она на всех мужчин так смотрит?

Эстер молча глядела на Тома. Зачем он пришел? Чтобы помучить ее? Еще несколько минут назад она чувствовала себя такой счастливой.

Том подошел к группе самых маленьких ребятишек, которым она читала. Он сунул руку в карман и достал то, что обычно использовал его старый приятель доктор Алан Керр, чтобы порадовать малышей.

— У меня здесь кулечек леденцов. Как вы думаете, ваша учительница позволит вам поделить их на всех?

Эстер окинула его холодным взглядом. Затем, к ее досаде, кто-то тоненько пискнул:

— Конечно.

Том вручил ей кулек, и она разделила сладости между детьми.

— Я решил зайти без предупреждения, — протянул он. — Я обещал Совету следить за вашими успехами.

«Черт возьми, — подумала Эстер. — Какое право имеет этот неуч проверять меня?» Но, кротко потупившись, она объяснила ему, что происходит в классе.

Том невольно усмехнулся. Он решил проверить, надолго ли хватит несчастного вида мисс Уоринг, если слегка поддразнить ее. Выслушав ее отчет, он окинул девушку строгим взглядом и деловито поинтересовался: