Упрямица - Марш Эллен Таннер - Страница 37

Шарль мрачно усмехнулся над страхом молодого парня.

– Все в порядке, мистер Хаген, ступайте дальше. – Застегнув рубашку, Шарль повернулся и ушел.

– Да-да, сэр, – механически ответил Питер, совер­шенно смутившись. Что, к дьяволу, случилось с капита­ном? За все восемь лет службы на корабле ему еще не доводилось видеть его таким взбешенным!

Оказавшись в своей каюте, Рэйвен разделась в пол­ной темноте. Она все еще дрожала от ярости и даже не заметила, как выдрала несколько непослушных крючков прямо с тканью, пытаясь расстегнуть платье. Вздохнув, она пожала плечами. Какая разница? Все равно платье окончательно испорчено, подол-то был порван еще рань­ше. Она скомкала его в шуршащий комок и швырнула в угол, а сама рухнула лицом вниз на кровать и зарылась горячим лицом в подушку. Ее еще никогда так не оскор­бляли! Хорошо бы как-нибудь заполучить в руки писто­лет! Шарль Сен-Жермен вполне заслужил огромную дырку в своей широкой груди! Как он посмел обвинить ее, гово­рить о многочисленных любовниках?

Дьявол бы побрал эти его глаза! У нее все тело болит от синяков, оставленных его руками и поцелуями! Рэйвен молча кипела и дрожала от бессильного гнева. Никто еще не заставлял ее так сильно ощутить в себе женщину! И тут же свалил все с больной головы на здоровую, обвинив ее бог знает в чем. Какой мерзкий и ядовитый у него язык! Слезы хлынули из глаз Рэйвен, она прижалась но­сом к белоснежной простыне, пытаясь стереть из памяти навязчивый мужской запах Шарля Сен-Жермена. Она испугалась реакции, которую он вызвал в ней, того, что этот безжалостный тип так повелевал ее телом, что оно полностью обезумело.

Господи! Осталось совсем немного, и «Звезда Восто­ка» бросит якорь в Касуре. Они с Дэнни сойдут на берег и доберутся до Лахора. А до тех пор спаси ее, Господи, и сохрани! Пощади несчастную! Рэйвен неистово молилась, сама толком не зная, о чем просила Всевышнего: то ли оградить ее от пугающих ухаживаний капитана, то ли за­щитить от пробудившихся желаний собственного тела. Ей уже было наплевать, найдет она эти треклятые доказа­тельства, уличающие его в контрабанде, или нет. Она бу­дет просто счастлива, когда наконец покинет это судно целой и невредимой и никогда больше не увидит этого зеленоглазого паскудника!

Обессиленная Рэйвен незаметно уснула, но и во сне осталась пленницей мучительных мыслей и разбуженного, но неудовлетворенного желания.

Эван Флетчер весело насвистывал, идя по узенькому коридору к трапу. Золотое солнце поднималось в небе абрикосового оттенка, ветер с берега обещал прохладное ясное утро. Через десять минут он уже возвращался с подносом, на котором стоял завтрак капитана: одуряюще пахнувший свежеиспеченный хлеб, масло и горячий чер­ный кофе. Все это было прикрыто салфеткой. Эван за­медлил шаги перед каютами леди и пошел на цыпочках, боясь разбудить Рэйвен.

Ох-хо-хо! Вчера девочка могла очаровать кого угод­но. Да-а, она могла! Вот же чудесная девчушка, востор­женно вспоминал Эван. Хотя он знал ее всего ничего, Эван был совершенно пленен. Ну и что? Кто бы, инте­ресно, остался равнодушным, доведись ему взглянуть в это прекрасное лицо? Или увидеть эту волшебную улыб­ку? Она умела заставить мужчину почувствовать себя орлом! Как умеет слушать! Это же просто все тает в груди, когда она смотрит на тебя такими глазищами, а ты ей что-нибудь объясняешь! А ее чудные глаза потом не сводят с тебя взгляда, когда она пытается что-то понять. Чудесная и добрая девушка, не чета всем этим высоко­родным капризулям, которым и дела нет до тех, кто ниже их по рождению.

– Мистер Флетчер!

Эван Флетчер встрепенулся и повернулся на голос. Рэйвен высунулась из каюты. Что-то она сегодня выгля­дит уставшей. Даже щечки побледнели, а под глазами вообще темные круги. Но улыбка, как всегда, теплая и сердечная.

– Прекрасного утра прекрасной даме! – привет­ствовал девушку стюард, весело ухмыляясь. – Вы что-то рановато сегодня.

– Не могу больше уснуть, – шепотом пожалова­лась Рэйвен, боясь разбудить Дэнни, спавшую в каюте напротив. Рэйвен жадно посмотрела на поднос с кофе, и Эван, проследив за ее взглядом, заговорщицки подмиг­нул ей.

– Я принесу вам большущий кофейник и несколько бисквитов, как только отнесу капитану завтрак и разо­грею ему воды для ванны, ладно?

Глаза Рэйвен округлились.

– Воды для… У капитана есть на борту ванна?!

Эван, к счастью, понимал, как работают мысли в жен­ской головке, и мгновенно сообразил, о чем тоскует это юное сердечко.

– Ну да! Отличная медная сидячая ванна! Она у него в каюте закрывается ширмой. Капитан частенько купается.

Эван пожал плечами над причудой капитана, кото­рой он не понимал. Как ветеран моря, он панически боялся воды, так никогда и не научился плавать и не одобрял эту сверхлюбовь капитана к чистоте. Вполне достаточно хорошенько поскрести себя мочалкой разок-другой в неделю, для чего сойдет и тазик. Ему, напри­мер, вполне хватало. И к мылу он был непривередлив, любое сгодится.

– Как вы думаете… – начала было Рэйвен, но тут же замолчала, опустив голову. После вчерашней стычки нечего и надеяться, что он позволит ей воспользоваться своей драгоценной ванной. Как жаль, что она не сдержа­лась вчера, хотя бы ради ванны! Еще и врезала ему поще­чину! Но даже раскаиваясь в содеянном, она тут же поздравила себя с тем, что поступила так, как надо. Слов­но рука сама поняла, что за подобную наглость следует наказывать!

– В чем дело, мисс Рэйвен? Что это вы нахмури­лись? Нам век не видать удачи, если и дальше так пой­дет! – всерьез всполошился Эван Флетчер. – Вот что я вам скажу, – прошептал он подмигнув. – Если ваше сердечко так уж настроилось на ванну, а капитан, по-вашему, ни за что не согласится, то незачем его и спра­шивать! Уж мы устроим все так, что он ничего и не узнает!

– Думаете, нам удастся?

Заметив, что очаровательное личико осветилось над­еждой, стюард был готов горы свернуть, лишь бы она была счастлива.

– А почему нет? Капитан всегда уходит на после­полуденную вахту, с двенадцати до четырех, так что если я нагрею воды, а вы запрете дверь, то кто посмеет воз­разить?

Рэйвен, еще раз хорошенько обдумав эту идею, со­гласилась, ведь никто ничего и не узнает. Ее апатии как не бывало! Боже, неужели это возможно? О, как же рос­кошно будет погрузиться на часок в горячую воду!

Так и повелось, каждый день ровно в час пополудни она тихонько стучала в дверь каюты Шарля Сен-Жермена, и ожидавший ее Эван Флетчер поспешно откры­вал ей и удалялся, оставляя ее наедине с ванной, мылом, мочалкой и махровыми полотенцами. Обоюдный секрет мгновенно сдружил Рэйвен со стюардом, и ворчливый ирландец просто расцвел от внимания благодарной де­вушки.

Эта дружба наряду с перешептываниями, когда Рэй­вен договаривалась о следующей ванне, не осталась неза­меченной зорким капитаном «Звезды Востока». Рэйвен и Шарль практически не виделись после той яростной стычки, но Шарль по-прежнему не выпускал ее из виду, ревниво следя, как она болтает или смеется с кем-нибудь из его офицеров. А эти дивные черные волосы развевались на ветру, принесшем им чудную погоду.

Конечно, Шарль сразу же заметил, что она чаще дру­гих общается с Эваном Флетчером. Он тут же заподо­зрил самое худшее и был убежден, что Рэйвен Бэрренкорт пустила в ход свои чары, чтобы выведать у ничего не подозревающего стюарда сведения, с помощью которых намерена засадить Шарля и всю его команду за решетку как контрабандистов.

За двенадцать лет плавания юркий клипер изредка провозил кое-какую контрабанду, но столь незначитель­ную, что ее не стоило и упоминать. Контрабандный ром действительно предназначался для того, чтобы обуздать распоясавшегося Джосиа Блэкберна, схватившего трак­тирщиков за горло в деле поставок спиртного в Корнуолл.

Они решили подорвать его монополию, создав прорыв на местном рынке. Конечно, Шарль прекрасно понимал, что мистером Маджем двигали вовсе не альтруистские соображения. Он хотел поживиться на роме – дураку ясно. Но перспектива разом продать излишки рома и при этом крепко насолить зарвавшемуся аристократишке манила так, что он не отказался. К тому же Шарль откровенно презирал такого рода дворян и с радостью согласился на авантюру.