Новогодний Дозор. Лучшая фантастика 2014 (сборник) - Тырин Михаил Юрьевич - Страница 91

– Что тогда?

– Станем кем-то из них. Такими, как манекен или мумия, не знаю… или еще хуже. Останемся тут навсегда.

– Не хочу, – Лила сжала кулаки.

Дверь скрипнула, в проходе показался Ордопет. Он привычно покачивался и что-то негромко мычал.

– Ну вот… – Пашка вздохнул. – Самое время держаться. За нами пришли.

…Место, в которое их привели, не было похоже на все, что они видели прежде.

С первого взгляда можно было подумать, что это огромная подземная котельная. Здесь было много труб, везде что-то шипело, повсюду бились струи горячего пара. Края помещения терялись в темноте, однако было ясно, что оно очень большое.

Еще здесь было очень грязно. Подошвы прилипали к полу, на трубах висели блестящие темные потеки, сверху то и дело сыпался какой-то сор, капала вода.

Взгляд не находил ни одного места, где хотелось бы остановиться.

Горлонос нервно ходил между труб и котлов. По какому-то поводу сегодня на нем был не привычный грязный халат, а черная накидка, как на цирковом фокуснике.

– Сюда! – скомандовал он, едва увидев Пашку и Лилу. – Через минуту начинается великая игра!

Никто не знал, о какой игре речь. Но явно ничем хорошим эта новость и не пахла.

Горлонос подскочил к Лиле и, схватив ее за руку, потащил куда-то.

– Эй! – возмущенно крикнул Пашка. – Оставь ее!

– Ты сам во всем виноват! – непонятно ответил доктор. – Догоняй.

Не успел Пашка и глазом моргнуть, как вдруг Лила… исчезла!

Через секунду он понял – Горлонос столкнул ее в какую-то яму, прежде не заметную.

Мальчик бросился к ней. Это, действительно, была яма – квадратная, довольно глубокая, напоминающая небольшой бассейн. В одной из стен этого бассейна темнел проход, он был закрыт старой заржавленной решеткой.

– Вытащи меня! – крикнула девчонка.

Пашка протянул было руку, но Горлонос схватил его за плечо и отдернул назад.

– Не сметь! – крикнул он. – Ничего не выйдет!

Он поманил Ордопета.

– Держи стервеца, да покрепче.

Манекен взял Пашку за локоть. Его хватка оказалась на удивление сильной, мальчик теперь не смог бы сдвинуться с места.

– Начинается игра! – повторил доктор и встал за какое-то железное колесо, напоминающее штурвал корабля. – Я задаю вопросы – ты отвечаешь, гадкий мальчишка. И если ты отвечаешь плохо, она будет наказана! – и он ткнул пальцем в Лилу, сжавшуюся на дне ямы.

В ту же секунду он крутанул колесо, и ржавая решетка в яме с грохотом упала.

А затем у Пашки похолодела спина от ужаса. Лила завизжала, а Горлонос противно захохотал.

– Руконожка, вперед! – закричал он.

Из прохода выскочило какое-то существо с цепью на шее – насколько страшное, настолько же и несуразное.

Оно чем-то напоминало человека – туловище, голова, руки, ноги.

Но рук и ног было больше, гораздо больше, чем полагается человеку. Может – восемь, а может и двенадцать.

Тело существа было абсолютно белым, только большие черные глазницы выделялись на маленькой угловатой голове. И еще грязное тряпье болталось на теле, остатки одежды.

Пальцы на руках и ногах были длинными, словно лапы паука. Они все время шевелились – быстро, беспорядочно, царапая пол и стены…

Стало видно – Руконожка не достанет Лилу. Существо шипело, вертелось и прыгало, пытаясь дотянуться до девочки, но цепь не пускала.

– Держись… – прошептал Пашка, сам едва живой от испуга.

– Вопрос номер один! – объявил Горлонос. – Слушай внимательно, мальчишка, переспрашивать нельзя. Итак, отвечай: сколько гвоздей нужно воткнуть в кошку, чтобы получился еж?

Пашка удивленно уставился на доктора. Что еще за глупости он спрашивает?

– Нисколько! – ответил он. – Из кошки не получится еж!

– Ответ неправильный! – Горлонос скорчил злобную физиономию – и крутанул колесо.

Лила снова закричала. Пашка понял – поворот колеса отпускал на несколько сантиметров цепь. И Руконожка придвинулась чуть ближе к девочке, протягивая к ней свои уродливые конечности.

– Отвечай правильно! Думай, что говоришь! – произнес Горлонос, свирепо шевеля ноздрями. – Второй вопрос: чем твоя мама толчет стекло, чтобы суп хрустел на зубах?

– Ничем… – Пашка даже растерялся – столь глупым показался ему вопрос. – Никто мне не кладет никакого стекла…

– Ответ неверный! – буквально завизжал Горлонос. И снова крутанул колесо.

Пашку пробила испарина. Руконожка была уже совсем близко к Лиле. Еще чуть-чуть – и она хватанет ее! Лила, бледная и остолбеневшая, тряслась в углу ямы, она даже кричать уже не могла.

«Что же делать… – мучительно соображал Пашка. – Что отвечать? Для него любой ответ будет неправильным, он просто помучить нас хочет…».

– Третий вопрос! – объявил доктор. – На этот раз думай головой, ошибки недопустимы. Итак: когда ты впервые поджег клетку со своими хомячками?

Пашка хотел крикнуть – «никогда!», но запнулся.

Он понимал, если ответ не понравится Горлоносу – тот прокрутит свое колесо, окончательно отпустит цепь, и жуткое существо набросится на девочку. Об этом даже думать не хотелось.

– Кажется, сейчас твоей подружке будет больно, – ехидно проговорил Горлонос, словно услышав мысли мальчика. – И виноват будешь ты!

Что же ему ответить? Соврать? А если он только этого и ждет? А если после первого же вранья все станет еще хуже, стены станут крепче, а монстры страшнее?

Пашка колебался…

– Ну! – воскликнул Горлонос и начал потихоньку крутить колесо, отпуская цепь. – Некогда думать! Отвечай, маленький стервец! Отвечай!

Пашка схватился за голову. Он бы и соврал, но все равно не знал, что сказать – какого ответа ждет Горлонос.

– Говори же!

– Мне тебя жалко! – раздался вдруг отчаянный голос Лилы.

Пашка изумленно перевел взгляд в яму.

Девочка больше не жалась в углу. Она стояла прямо напротив Руконожки, вся дрожа от страха, и говорила срывающимся испуганным голосом:

– Мне тебя жалко. Ты такой несчастный. Тебя, наверное, мучают. Тебя держат в страшной норе, одного. Тебя пугают и бьют…

– Что?!! – вскричал Горлонос. – Не сметь!!! Заткни свой рот!

Но Лила не слушала. Она раз за разом повторяла:

– Бедный… мне тебя так жалко…

И тут Пашка понял. Лила делала именно то, что они с ней так долго обсуждали.

Она сопротивлялась страху. Она побеждала страх любовью и жалостью.

Дальше произошло и вовсе удивительное.

Руконожка вдруг перестала шипеть и извиваться, она как-то сразу обмякла, затихла. Провисшая цепь грохнула о пол и развалилась на куски.

Кожа начала облезать с существа большими клоками и тут же рассыпаться в прах.

– Мне тебя очень-очень жалко! – твердила Лила.

– Заткните ее! – бесновался Горлонос.

Не прошло и минуты, как Руконожка непонятным образом растеряла все свои лишние руки-ноги. Теперь это был просто человек – очень изможденный, грязный, одетый в лохмотья, обессиленный – но человек!

Пашка ощутил в воздухе какой-то гул или дрожь. Дрожало все – и воздух, и пол, и ржавые трубы вокруг. Одновременно стало чуть светлее.

И вдруг он увидел – отовсюду пробиваются маленькие, слабые лучики света. Этот был тот самый живой свет, которого он ни разу не видел в подземельях – свет улицы, свободы, ясного неба…

Ордопет вдруг покачнулся и отпустил Пашку. Через секунду он упал на колени, обхватив руками пластмассовую голову.

Дрожь нарастала. Пашка понял, что именно сейчас им с девочкой важно быть вместе и держаться друз за друга. Он сорвался с места и спрыгнул в яму.

– Лила, я с тобой!

– Начинаем читать наше стихотворение, – отозвалась она. И первая заговорила: – «Если солнце золотое над землей разгонит тучи…»

– Замолчите! – визжал Горлонос. – Заткните их, наконец!

Он подскочил к яме и набросился на манекен.

– А ты чего стоишь?! Сделай что-нибудь!

С этими словами доктор отвесил Ордопету пинка, и тот свалился в яму. Он так и остался лежать, скорчившись, обхватив голову.