Тишина в Хановер-клоуз - Перри Энн - Страница 6

– Что ты собираешься делать с убийством Роберта Йорка? Ведь кто-то же его убил.

– Расследовать ограбление, насколько это возможно, – пожав плечами, ответил Питт.

– А как выглядит вдова? – Шарлотта не хотела оставлять эту тему. Здесь должно быть нечто интересное, чем можно увлечь Эмили.

– Не знаю. У меня еще не было повода нанести ей визит, не вызывая подозрений, а Министерство иностранных дел как раз хочет этого избежать. Сразу появятся разного рода неприятные вопросы. В последнее время ты не упоминала Джека Рэдли. Эмили все еще поддерживает с ним отношения?

Эта тема Шарлотте была гораздо ближе, и она приготовилась ради нее оставить малообещающую загадку. Джек Рэдли сначала считался второстепенным лицом, человеком, с которым флиртовала Эмили, чтобы доказать Джорджу, что она может быть не менее очаровательной и неотразимой, чем ее соперница. Но по мере того как продвигалось расследование, он превратился в главного подозреваемого. В конце концов выяснилось, что Джек – верный друг, гораздо менее поверхностный и эгоистичный, чем считала Эмили, руководствовавшаяся его репутацией. У него не было ни денег, ни перспектив. Первое, что приходило в голову, – он ухаживает за Эмили из-за наследства, доставшегося ей после смерти Джорджа. Все знали, что Джек нравится женщинам, а тщеславие могло толкнуть его на убийство Джорджа, чтобы затем очаровать Эмили и жениться на ней.

Он оказался непричастен к преступлению, но общество не считало его подходящим претендентом на руку Эмили – естественно, когда придет время. Их мать была бы в ужасе!

Все это не очень беспокоило Шарлотту: что бы люди ни думали, все равно это не хуже, чем то, что они думали о самой Шарлотте, вышедшей замуж за полицейского! Джек Рэдли беден, но он джентльмен; полицейские же едва ли считались выше судебных приставов и крысоловов. Однако способен ли Джек Рэдли любить? Полагать, что любому доступно это чувство, если только найдется подходящий объект, было бы романтической ошибкой, которую так легко совершить. Многие люди хотят просто комфорта – иметь дом, положение в обществе, детей, новых родственников, – но не желают делить с другим человеком свои мысли и свободное время, а самое главное, не желают раскрывать свой внутренний мир, в котором живут мечты, боясь оказаться беззащитными. Они ни за что не станут рисковать. Благородство души им заменяет безопасность. Никаких искренних чувств, если за них придется платить. Если Джек Рэдли – независимо от очарования и ума, приятных манер и дружеского отношения – принадлежит к этой породе людей, то в конечном счете он принесет Эмили одни страдания. А Шарлотта сделает все, что в ее силах, чтобы не допустить этого.

– Шарлотта? – Питт прервал течение ее мыслей, и она вздрогнула. Ответ был важен и для него. Томас очень любил Эмили и понимал, как она будет страдать, если невысказанные опасения Шарлотты оправдаются.

– Думаю, да, – поспешно сказала она. – В последнее время мы редко о нем говорили. Обсуждали в основном рождественские праздники. Эмили привезет гуся и пудинги с начинкой.

Томас опустился в кресле чуть ниже и вытянул ноги к огню.

– Думаю, ты хочешь поиграть в детектива, – он посмотрел на нее сквозь опущенные ресницы. – Но лучше потренируй свою логику на Джеке Рэдли, а не фантазируй по поводу миссис Йорк.

Шарлотта не стала спорить. Муж, несомненно, прав, и хотя он выразился мягко, это прозвучало как приказ. За его непринужденной позой и небрежным тоном чувствовалось беспокойство.

Тем не менее Шарлотта твердо решила соединить одно с другим. Она не видела лучшего предлога чаще видеться с Эмили, чем, как выразился Томас, потренировать свою логику и вовлечь ее в новое расследование. На Рождество серьезные дискуссии и размышления будут практически невозможны, но потом, когда Шарлотта нанесет визит сестре, у нее появится шанс самой понаблюдать за Джеком Рэдли и составить о нем мнение, не привлекая внимания.

Поэтому на следующее утро, когда приехала Эмили – это было часов в одиннадцать, – Шарлотта уже приготовилась и составила план. Эмили прошла прямо на кухню – широкое пальто из черной баратеи[3] с воротником из чернобурки, доходившим до подбородка, волосы убраны под широкополую черную шляпу. Шарлотта почувствовала укол зависти: дорогое пальто выглядело очень элегантно. Но затем вспомнила причину, по которой сестра носит черное, и устыдилась. Эмили была бледной, если не считать раскрасневшихся от ледяного ветра щек; под глазами у нее залегли серые тени, и кожа в этих местах выглядела сухой и тонкой, похожей на бумагу. Шарлотта без слов поняла, что сестра нервничает и слишком мало спит. Скука – не самое тяжелое испытание, но и она может лишить сил. Рождество быстро закончится, и что Эмили будет делать потом?

– Выпей чашку чаю, – предложила Шарлотта и, не дожидаясь ответа, повернулась к большой кухонной плите. – Ты когда-нибудь была в Хановер-клоуз?

Эмили сняла пальто и села за кухонный стол, поставив локти на исцарапанную деревянную поверхность. Ее платье было не менее элегантным, чем пальто, хотя сидело не так хорошо, как прежде.

– Нет, но я знаю, где это. А что? – Вопрос был задан чисто из вежливости.

Шарлотта решила, что не стоит ходить вокруг до около.

– Там произошло убийство.

– В Хановер-клоуз? – Теперь Эмили явно заинтересовалась. – Боже правый. Это очень необычно. Люди с таким вкусом – и деньгами… Кого убили?

– Роберта Йорка. Он служит в Министерстве иностранных дел… то есть служил.

– Как его убили? Я ничего об этом не читала.

Обычно дамы из того круга, в котором вращалась Эмили, вообще не читали газет, разве что страницы светской хроники и протокольных мероприятий двора. Но в отличие от их отца Джордж терпимо относился к таким вещам – если только Эмили не оскорбляла людей, обсуждая их. И, естественно, после смерти мужа она делала все, что ей хочется.

Шарлотта налила кипяток в заварочный чайник и поставила его на стол вместе с кувшином сливок и двумя лучшими чашками.

– Убийство произошло три года назад, – как можно небрежнее заметила она. – Томаса попросили заново открыть это дело, потому что вдова собралась замуж, за кого-то еще из Министерства иностранных дел.

– Она уже обручена? – Эмили насторожилась. – Я не видела объявления о помолвке, хотя всегда читаю светскую хронику. Это единственный способ для меня что-то узнать. Никто мне ничего не рассказывает, словно отношения между мужчинами и женщинами – нечто такое, о чем мне не следует напоминать. – Ее пальцы непроизвольно сжались в кулак.

От Шарлотты не укрылась нервная реакция сестры.

– В том-то все и дело, – поспешно сказала она. – Томаса попросили проверить, подходящая ли она кандидатура для такой важной персоны, как мистер Данвер – вернее, он станет важной персоной, когда получит повышение. – Шарлотта раздраженно фыркнула.

– А что, есть сомнения? – спросила Эмили. – Пожалуйста, налей чаю, я умираю от жажды. У нее сомнительная репутация? Как жаль, что я ничего не знаю. Меня изолировали, словно прокаженную. Половина моих знакомых смущаются при встрече со мной, а остальные сидят с печальным видом и говорят шепотом, как будто я сама при смерти. – Она громко шмыгнула носом и полезла в сумочку за носовым платком. Причиной была не жалость к себе, а резкий переход к теплу кухни после холодного воздуха экипажа.

Шарлотта покачала головой.

– Нет, мне ничего об этом не известно, но само преступление очень странное. – Она налила чай и подвинула Эмили чашку вместе с ломтиком свежего имбирного пирога, который был с благодарностью принят. – Необъяснимое, – прибавила она и поведала Эмили все, о чем ей рассказал Питт.

– Очень странно, – согласилась сестра. – Возможно, у нее был любовник и произошла ссора. Думаю, именно это и должен выяснить Томас, но Министерство иностранных дел не решается сказать об этом прямо, чтобы слухи не дошли до мистера Данвера, который будет в ярости. И, разумеется, у него сложится ужасное предубеждение; подобные подозрения навсегда лишат его душевного спокойствия.