Шофферы или Оржерская шайка - Берте (Бертэ) Эли - Страница 92

Не обращая ни на что внимания, Вассер пошел в сени, где несколько человек чужой прислуги грелись у камина в ожидании своих господ, домашняя же прислуга вся была занята в доме, а потому жандармский офицер долго не знал, к кому обратиться. Наконец он упросил одного из лакеев поставщика пойти отыскать ему Контуа, тотчас же явившегося с озабоченным лицом. На выраженное Вассером желание видеть немедленно Даниэля, метрдотель сухо ответил, что это невозможно, что все лучшее общество кантона собралось в замке, что надобно же, наконец, председателю дать время жениться… Но Контуа не истощил еще весь запас своих возражений, когда Вассер грубо перебил его:

– Все это меня не касается! Подите доложите гражданину председателю, что мне необходимо видеть его тотчас же по делам службы, что вопрос тут идет о жизни или смерти, и что если вследствие его промедления произойдут большие несчастья, то он ответит за них перед законом.

Не смея более возражать, Контуа вышел, бормоча себе что-то под нос; через несколько минут он вернулся с известием, что господин Ладранж ожидает гражданина Вассера у себя в кабинете.

Рассерженный всеми этими промедлениями Вассер, считал их преднамеренными, почти более не сомневаясь в сообщничестве Даниэля с атаманом Оржерской шайки. Прежде чем идти за слугой, он подошел к своим жандармам и тихо но твердо проговорил:

– Смотреть хорошенько за арестантом и не допускать его говорить ни с кем. Здесь вы повинуетесь одному мне и без моего подтверждения вы не должны принимать ни вопросов, ни приказаний, если бы, например, кому-нибудь вздумалось заставить вас освободить арестанта. Если же я найду нужным арестовать кого-нибудь в здешнем замке, вы тотчас же обязаны исполнить мое приказание, кто бы ни была эта личность, на которую укажу я вам. Тот же из вас, кто хоть одно мгновение поколеблется, предупреждаю вас, будет за это судим военным судом.

Как ни были приучены жандармы к безмолвному повиновению, но, получив подобное приказание, они в недоумении переглянулись, а Вассер обернулся к Борну де Жуи, проговори вполголоса:

– Вы сейчас пойдете к председателю, Герман Буско, я надеюсь, что вы не отопретесь от своих показаний! Помните одно, что ни ласки, ни угрозы не должны вас останавливать. Будьте почтительны, но стойки в своих показаниях, и я сдержу свои обещания!

Вслед за сим он вышел с Контуа.

Даниэля он нашел в знакомом уже нам кабинете. Одна свеча освещала эту большую комнату, молодой председатель, весь в черном, стоял около своего письменного стола, и по лицу его видно было, как горько для него быть потревоженным в такую торжественную минуту. Он не заметил даже церемонного поклона, сделанного ему жандармским офицером.

– Любезнейший мой Вассер, – начал он рассеянно, -извините меня, если я попрошу в двух словах сказать мне, в чем дело, по которому вы пришли; меня все ждут в гостиной для подписания моего свадебного контракта. Особенного рода соображения не дозволяют нам отложить эту церемонию до другого дня, несмотря на скоропостижную смерть этого бедного Лафоре, умершего сегодня ночью от апоплексического удара.

– Нотариус Лафоре умер здесь прошлую ночь? -спросил задумчиво Вассер.

– Да, вообразите какой случай – апоплексический удар, вследствие вчерашних волнений. Доктор так подтвердил этот факт. Все законные формальности исполнены. Но еще раз, Вассер, говорите, пожалуйста, скорее…

– Я боюсь, чтобы вам не пришлось отложить вашу свадьбу, – проговорил Вассер глухо. – Я сдержал свое обещание, господин Ладранж, и сделал сегодня важные открытия, открытия эти не только интересны для правительства, но они очень важны лично для вас!

И, не дожидаясь приглашения, он сел против письменного стола. Не обратив внимания на это нарушение иерархических правил, Даниэль в свою очередь, сев на свое место, с худо скрытым нетерпением проговорил:

– Я вас слушаю!

Тогда Вассер сначала рассказал ему об аресте Борна де Жуи, потом повторил ужасные рассказы арестанта об ассоциации разбойников, опустошавших страну. Он пересчитал ему многочисленные преступления, совершенные ими, упомянув и об убийстве Михаила Ладранжа в Брейльском замке, но тщательно избегая назвать атамана шайки; наконец он сообщил ему, что разбойники должны в настоящую минуту собраться в Мюэстском лесу, неподалеку от Меревиля, для предпринятая новой экспедиции.

И если гражданину председателю присяжных угодно будет дать какие-нибудь приказания по этому делу, то гусары и жандармы находятся в настоящее время в деревне, готовы немедленно выступить в поход, чтобы рассеять это сборище.

Даниэль с начала рассказа слушал нетерпеливо, но чем дальше, тем более нетерпение это уступало место участию и ужасу, и наконец он, по-видимому, забыл уже об ожидавших его гостях. Между тем какая-то тайная боязнь как будто мешала ему радоваться сделанному открытию.

– Действительно, это очень важное дело, – проговорил он наконец, – и я должен сознаться, Вассер, что вы оказали важную услугу правительству. Допросив в свою очередь этого негодяя, я составлю нужные предписания. Но не кажется ли вам, лейтенант, что было бы благоразумнее отложить вашу поездку до завтрашнего дня? Ночь так темна, а вам придется несколько лье ехать без дороги в чаще; с другой стороны, ваши люди и лошади устали, и негодяям, благоприятствуемым темнотой, легко будет укрыться от вас. До завтрашнего дня мы успеем предпринять все требуемые предосторожности…

– Завтра? – воскликнул Вассер. – А где нам будет их найти завтра? Они тотчас же все разбегутся, как только узнают, что их товарищ попался, а они не замедлят узнать об этом. К тому же, гражданин председатель, я, кажется, уже докладывал вам, что они собираются именно в сегодняшнюю ночь произвести нападение? Что же вы хотите допустить их повторить над одной из соседних местностей те ужасы, которым вы были свидетелем в Брейльском замке?

Даниэль ничего не ответил и начал с видимым замешательством перебирать бумаги на своем столе. Подозрения Вассера превратились в уверенность.

– Гражданин Ладранж, – начал Вассер с расстановкой, – вы у меня еще не спросили имени атамана разбойников; а, между тем, это самый опасный, самый кровожадный изо всех, это его ловкость До сих пор водила нас за нос, смеясь над всеми нашими стараниями, он один стоит всей шайки!

– Правда! – пробормотал Даниэль, – я и забыл; ужасные эти рассказы совсем сбили меня. Так атаман уже известен? Вам назвали его?

– Вы сами его знаете, и знаете его имя! – ответил Вассер, проницательно глядя на него.

– Я? – спросил Даниэль, заметно побледнев.

– Вы, гражданин Ладранж. Этот атаман воров и убийц, это чудовище, которое между прочими преступлениями застрелил вашего дядю в Брейле, это человек, которого вы знаете, которому вы покровительствовали и поддерживали при всяком удобном случае, которого вы допустили, несмотря на его низкое происхождение, в свое семейство, которого не далее, как прошлую ночь вы принимали здесь у себя в доме… одним словом, личность, выдающая себя за разносчика, имя которого – Бо Франсуа!

Хотя уже несколько минут Даниэль начал подозревать истину, тем не менее открытие это поразило его. Глухой стон вырвался у него из груди, и, закрыв лицо руками, он упал на спинку кресла…

Это положение, это молчание не могло не утвердить еще более Вассера в его мнении. Между тем, он как человек с доброй душой, дав несколько минут Даниэлю, чтобы опомниться, тихо проговорил:

– Не успокоите ли вы меня по крайней мере, гражданин Ладранж, уверением, что вы сами не знали, какого человека удостаивали вы своей дружбой?

– Не знал, не знал! – отвечал, вздрагивая, Даниэль. -Неужели вы сомневаетесь в этом?

И он опять впал в свою апатию и задумчивость.

Спустя минуту Вассер встал с решительным видом и направился к двери. В то мгновение, когда он готов был выйти, Даниэль очнулся.

– Куда же вы идете? – спросил он.

Вассер вернулся.

– Гражданин Ладранж! – сказал он с грозным спокойствием, – имеете ли вы что еще сказать мне? Я имею еще возможность выслушать объяснения, благоразумное оправдание, какое вам угодно будет дать мне?