Жертва. Путь к пыльной смерти. Дверь между… - Пайк Роберт - Страница 68

— Мне хотелось бы напомнить вам, мистер Харлоу, — произнес Рори несколько сурово, — что сегодня ночью я дважды спас вам жизнь. А все божьи дела совершаются трижды. Так что я имею право ехать с вами.

Харлоу вздохнул и сокрушенно кивнул.

— Что же… наверное, имеешь…

Мак-Элпайн и его жена смотрели на них, будто завороженные. На их лицах можно было прочитать самые противоречивые чувства — и радость, и счастье, и горестную растерянность.

Со слезами на глазах Мак-Элпайн сказал:

— Алексис рассказал мне все, Джонни. И я никогда не смогу отблагодарить вас, никогда. Для этого не хватит всей моей жизни. Вы погубили свою карьеру, погубили себя… и все это ради того, чтобы вернуть мне Мари…

— Погубил себя? — спокойно переспросил Харлоу. — Чепуха! Приближается следующий спортивный сезон. — Он невесело усмехнулся. — И причем без наших главных соперников. — Он снова улыбнулся, на этот раз ободряюще. — Я привезу Мери домой… Но только с вашей помощью, Джеймс. Вас все знают, и вы знаете всех. Кроме того, вы — миллионер. Отсюда до Кунсо только одна дорога. Позвоните кому-нибудь, лучше всего — какой-нибудь крупной фирме в Ницце, перевозящей грузы. Предложите им десять тысяч фунтов за то, чтобы они блокировали Коль де Тенд с французской стороны. У меня ведь нет паспорта, понимаете?

— У меня в Ницце есть друг, который сделал бы это без всякой платы. Но какой в этом смысл, Джонни? Ведь это дело полиции.

— Нет… И мне не нравится европейский обычай — сперва изрешетить пулями преследуемый автомобиль, а потом допрашивать извлеченные из него трупы! То, чего хочу я…

— Джонни, никакой разницы не будет в том, кто схватит их первыми — вы или полиция. Я знаю, что вам известно и что вы знали об этом уже давно… Эти двое — люди, которые меня потопят…

Харлоу мягко сказал:

— Есть еще третий, Джеймс! Вилли Нойбауер. Но этот никогда не проговорится. Ведь если он сознается в том, что участвовал в похищении человека, он получит за это десять лет. Вы не очень-то прислушивались к моим словам, Джеймс. Поэтому прошу вас еще раз: позвоните в Ниццу! И позвоните немедленно! А я повторяю вам: я верну Мери домой!

В следующее мгновение Мак-Элпайн и его супруга стояли, провожая красный «феррари» взглядом и прислушиваясь к его шуму, постепенно затихавшему вдали. Почти шепотом Мари Мак-Элпайн спросила:

— Что он хотел этим сказать, Джеймс? И почему он хочет опередить полицию?

— Я должен позвонить в Ниццу, Мари. И немедленно! А потом возьмем самые большие бокалы, которые только найдутся в шале, скромно пообедаем и в постель. Мы все равно ничем не можем ему помочь. — Он помолчал, а потом печально добавил: — Есть границы, за которые я не могу выйти. Масштабы Харлоу мне не по плечу.

— Что он хотел сказать своими словами? — повторила миссис Мак-Элпайн.

— То, что ты слышала, — сказал Мак-Элпайн, крепко обняв жену за плечи. — Он привез тебя домой, не так ли? А теперь он привезет и нашу Мери. Разве ты не знаешь, что они любят друг друга?..

— Что он хотел этим сказать, Джеймс?

Мак-Элпайн произнес угасшим голосом:

— Он хотел сказать, что никто из нас не увидит больше ни Джейкобсона, ни Тараккиа…

Поездка в Коль де Тенд навсегда останется в памяти Даннета и Рори как кошмарный сон. Она проходила почти в полном молчании отчасти потому, что Харлоу целиком сосредоточился на том, что ожидало его впереди, а отчасти потому, что Даннет и Рори дошли до состояния, которое граничило с ужасом. Харлоу выжимал из своего «феррари» не только предельную скорость, но, по мнению двух своих спутников, уже давно превысил ее предел.

Когда они мчались по автостраде между Каннами и Ниццей, Даннет взглянул на спидометр — тот показывал приблизительно 160 миль в час.

— Можно мне высказать свое мнение? — спросил он.

Харлоу быстро взглянул на него.

— Ну конечно же…

— Лучший водитель в мире! Звезда из звезд, если хотите, но… черт бы вас побрал, зачем вы рискуете тремя жизнями?

— Придержите язычок! — коротко ответил Харлоу. — Сзади сидит мой будущий шурин.

— Именно таким образом вы и зарабатываете себе хлеб насущный?

— Вот именно…

В то время как Даннет, невзирая на привязной ремень, отчаянно цеплялся за все, за что только можно было ухватиться, Харлоу немного сбросил скорость и под визгливый скрежет всех четырех колес срезал угол на скорости почти сто миль в час, который лишь немногие, даже самые опытные водители, решились бы срезать на скорости лишь семьдесят.

— …И тем не менее это лучше, чем находиться на государственной службе!

— О боже ты мой! — Даннет был ошеломлен и, закрыв глаза, погрузился в молчание. Губы его тихо шевелились, будто он читал молитву. Возможно, он и в самом деле молился.

Двести четвертое шоссе, соединяющее Ниццу с Ла Жандолой, на том отрезке, где оно смыкается с дорогой из Вентильи, извилистое, с живописными и крутыми поворотами, со спусками и подъемами, которые иногда превышают три тысячи футов, но Харлоу гнал так, будто ехал по ровной и прямой, как стрела, автостраде. Вскоре не только Даннет, но и Рори закрыл глаза. Возможно, оба они очень устали, но скорее всего они просто боялись наблюдать за тем, что вытворял Харлоу со своим «феррари».

Шоссе было пустынно. Они миновали Коль де Вро, пролетели на бешеной скорости через Соспель и влетели в Ла Жандолу, не встретив ни единой машины, что было, пожалуй, к лучшему, поскольку сберегло нервы тем водителям, которые могли попасться им навстречу.

Потом они повернули на север, проехали Саорж, Фонтан и, наконец, сам городок Тенд. Только когда они выехали из Тенда, Даннет шевельнулся и открыл глаза.

— Я еще жив? — спросил он.

— Думаю, что да.

Даннет протер глаза.

— А что вы только что говорили про вашего шурина?

— Это ваше «только что» было уже давно. — Харлоу призадумался. — Сдается мне, что семейство Мак-Элпайна нуждается в присмотре. Поэтому я решил, что это лучше делать на законном основании.

— Ах вы тихоня такой-сякой! Помолвлены…

— Да нет… Я ее еще не спрашивал. Но вам, Алексис, могу сказать лишь одно: обратно в Виньоль машину поведете вы, а я буду спать сном праведника на заднем сиденье, вместе с Мери.

— Вы даже не спросили ее, согласна ли она стать вашей женой… И твердо уверены, что повезете ее обратно? — Даннет с удивлением посмотрел на Харлоу, покачав головой. — Джонни Харлоу, вы самое нахальное существо, какое я встречал до сих пор!

— Не обижайте моего будущего родственника, мистер Даннет, — проговорил Рори сонным голосом. — Кстати, мистер Харлоу, если я действительно ваш будущий шурин, можно я буду называть вас Джонни?

Харлоу улыбнулся.

— Можешь называть меня как хочешь, лишь бы это говорилось уважительным тоном.

— Конечно, мистер Харлоу… То есть Джонни… — Внезапно с него соскочила вся сонливость. — Я вижу… Вижу… А вы видите?

Впереди мерцали огни автомобиля, петляющего по коварным изгибам дороги Коль де Тенда.

— Я уже давно ее вижу. Это Тараккиа!

Даннет взглянул на него.

— Почему вы так решили?

— По двум приметам…

Харлоу слегка сбавил скорость, приближаясь к повороту.

— В Европе не найдется и дюжины людей, которые ведут машину так, как ведет ее он.

Он еще немного сбавил скорость и взял поворот со спокойствием человека, сидящего в церкви на богослужении.

— И потом — стиль. Покажите знатоку пятьдесят разных картин, и он сразу скажет вам, кто художник. Я не имею в виду таких разных художников, как, например, Рембрандт и Ренуар. Я имею в виду одну и ту же школу. Так вот, я могу узнать стиль любого гонщика Гран-При в мире. В конце концов, таких гонщиков меньше, чем художников. У Тараккиа есть привычка слегка притормаживать еще до поворота и сразу же набавлять скорость на самом повороте… — Под протестующий визг шин он провел «феррари» по следующему повороту. — Точно, это — Тараккиа!