Время звёзд (СИ) - Соколова Ирина Валерьевна - Страница 32

— Это не только его вина. Возможно, тебе стоит поговорить с ним?

— Это будет не слишком удобно, не находишь? А кто невеста?

— Мирэана, младшая дочь Эссарионского Князя. Слышала о ней?

Кто не слышал о Ледяной Звезде? Прекрасна как жизнь, холодна как смерть. Но с политической точки зрения партия действительно весьма удачная. Точнее, была пару месяцев назад. Ллевельдеил, благодаря усилиям наследника, второе по степени открытости для других рас княжество, а Князь Эссариона, как назло поссорился, с людьми непонятно из-за чего.

— Даже видела один раз. Красивая.

— Угу. Лучше расскажи, как у тебя дела? Откуда к нам?

— Ох, долгая история!

Тропинка стелется под ноги, журчит неторопливый разговор. Хорошо-то как!

У эльфов нет городов в привычном смысле этого слова. Лесной народ селится, кто где желает, и большинство из них не слишком любит скученность. Исключение составляют места, по каким-то причинам важные. Дом Князя, храмы, ярмарки. Ивовая Роща как раз из последних. Место, дальше которого прочие расы пускают редко и неохотно. Поселение расположено на заросших ивами берегах небольшой реки, густо расшитой изящными резными мостиками. Именно здесь приезжие купцы круглый год продают свои товары, и покупают взамен изделия эльфийских ремесленников. Яркое, шумное, бестолковое. Где людские, стоящие на земле постройки соседствуют с эльфийскими домами в кронах деревьев, а в речи жителей мешаются десятки наречий.

Риа помахала рукой городской страже, дескать «гость безопасен, проверила, ручаюсь», сунула мне в руку резную деревянную пластинку ключа и умчалась обратно на пост.

Кивнув охраннику, направляюсь к ближайшему постоялому двору. Мрака придётся оставить тут, в пределах Ллевельдеила разрешено передвигаться только пешком. Я, когда здесь бываю, обычно останавливаюсь у Риа, но лошадь там совершенно негде держать.

Конюх оказался незнакомым, но, узрев перстень, безропотно предоставил жеребцу лучшее стойло и клятвенно пообещал, что ему обеспечат достойный уход. Перстень князя дарует очень много привилегий в эльфийских лесах. Я ими обычно не злоупотребляю, но остатки денег тратить совсем не хочется.

Разобравшись с лошадью и закинув на плечо сумки, направляюсь к жилищу Риа. Мне в этот раз здорово повезло — не пришлось искать её по всей Роще. Подруга никогда не против приютить меня, вот только ключи за пределы Леса выносить запрещено.

Традиционный эльфийский дом представляет собой весьма занятное зрелище. Когда эльф решает, что хочет жить отдельно, он находит линну по душе и говорит с ней. Долго, месяцами. И дерево, в конце концов, начинает изменяться. На стволе формируется ровная площадка, ветви становятся стенами. Самое потрясающее — в этом нет ни капли магии. Вообще. Маг, конечно, тоже может такое проделать, причем гораздо быстрее, но большинство эльфов предпочитают справляться своими силами. Потом, конечно, приходит черёд и обычных досок, и многого другого, но каркас всегда живое дерево.

Так, зайду, вещи кину, приведу себя в порядок, и можно будет по торжищу пройтись. Слухов наловить и знакомых поискать.

— Хэй, Морве! — окликнули меня от ближайшей лавки, — Листвы тебе на дорогу!

— Здравствуй, Арле, — ага, последний пункт отменяется. Быть не может, чтобы Арлайн меня в гости не пригласил. Место людное, поэтому мы с приятелем ограничиваемся суховатыми приветственными кивками с пары шагов.

— Зайдешь к нам сегодня? Вьёна будет рада.

Супруга Арлайна, одна из лучших вышивальщиц Ллевельдеила, в своё время торжественно пообещала не слезть с моей шеи, пока я не выдам ей всех своих секретов. Меня угораздило неосторожно признаться в ее присутствии в том, что много знаю о традиционных вышивках этха. Секреты пока не кончились, так что мы можем приятельствовать с полным на то основанием.

— После полудня подойдёт?

— Вполне.

Линна Риалойны высится далеко за границей поселения, к ней ведет едва заметная стёжка. Совсем молодое ещё дерево, всего в два обхвата толщиной. Высокое, тонкое, с растрёпанной кроной. Под стать хозяйке. Мне всегда казалось, что у него есть свой характер, что линна немного сумасбродная, но очень добрая, как и Риа. Кладу руку на гладкий золотистый ствол. Линна восхитительно пахнет, листья тихо шуршат на ветру. Дерево не против моего присутствия. Это странно звучит, но иного определения я подобрать не могу. Приветственно погладив тёплую кору, наклоняюсь и нахожу привязанную к корню верёвку. Дёргаю за неё, заставив чуть отклониться одну из верхних веток, и хитро закреплённая веревочная лестница спускается на землю.

В жилище Риа просторно и светло. Комната всего одна, пол застелен тростниковыми циновками. Поверх них изящный, не вызывающий неприятных впечатлений бардак. Широкие окна распахнуты, занавешивающие их гибкие ветви подвязаны яркими лоскутками и лентами для волос. С восторгом узнаю среди них одну из своих. В центре комнаты низкий столик, на нём буйно и ароматно цветёт ало-золотистая лилия в горшке и свалены листы с набросками. В углу тюфяк и груда пледов, служащие постелью, среди них затесалась раскрытая книга. На стенах вперемешку развешаны картины, оружие и книжные полки, с потолочных ветвей то тут, то там свисают на цепочках разновеликие колокольчики и круглые маленькие светильники из тонкого стекла. В них растут кустики светящегося в темноте лишайника. Лишайник днём голубовато-белый и сухой даже на вид, чтобы «зажечь» его, в светильники наливают немного воды.

Со вздохом облегчения сваливаю сумки в излюбленный угол у окна. Мои права на него Риа уже давно не оспаривает. Здесь даже стоит небольшой сплетённый из лозы сундучок с моими вещами. Несколько платьев, бельё, ленты, низка тонких серебряных колечек, служащих у эльфов деньгами и прочие девичьи мелочи.

Какое же это невероятное облегчение — наконец содрать с себя пропахшую потом и пылью дорожную одежду! Скидываю тряпки в стоящую у стены корзину, к ним же прибавляю условно чистую смену из сумок. Надо бы заняться стиркой ближе к вечеру, тем более что, судя по залежам «собратьев» моих вещей, Риа это обрадует. Девушка терпеть не может стирать, откладывая это занятие до последнего и сваливая на заезжающих в гости подруг.

Собранной дождевой воды с избытком хватало, чтобы помыться. Более старшие деревья проводят воду в дом напрямую, от корней, но риалойниной линне до такого ещё расти и расти. Расчесав благоухающие позаимствованным у подруги коричным бальзамом (благо, здесь это уже не вызов обществу) волосы, завязываю их в высокий хвост на макушке зелёной лентой, оставив два длинных конца. При необходимости ими несколько раз крест-накрест обвязывают волосы, чтобы не мешали. Извлечённое из сундучка свободное платье цвета нефрита спадает мягкими складками, прикосновение тонкой мягкой ткани к коже до безумия приятно. Жаль, позволить себе подобное я могу очень редко. Бисерный пояс, кулон и серьги с морионами — образ готов.

Линна, на которой живёт Арле с семьёй, растёт почти в центре Рощи. Старое дерево настолько огромно, что стоящая у его подножья кожевенная лавка и до половины не закрывает ствол. От мощных сучьев тянутся подвесные мостики к другим домам.

Наскоро поздоровавшись с занятым покупателями Арлайном (его колчаны и пояса славятся на полсоюза), поднимаюсь по ажурной, спиралью обвивающей ствол лестнице, скользя рукой по гладкой коре. С этой линной говорил ещё дважды прадед нынешнего хозяина. Даже для эльфов это такая древность, что и представить сложно. На её ветвях должна бы жить большая семья, а не пара супругов с детьми, но не случилось. После эпидемии завезённой северными купцами серой лихорадки всего рода уцелел лишь самый младший отпрыск. Меня в Ллевельдеиле тогда не было, а когда удалось добраться, местные лекари уже сами нашли лечение, вот только к людям с тех пор в Ллевельдеиле отношение неровное. Потерявший супругу Князь их честно ненавидит и с огромным удовольствием вообще закрыл бы Лес от чужаков, его Наследник, наоборот, уверен, что изоляция для эльфов губительна. У обычных эльфов мнения расходятся.