Ирландский воин - Кеннеди Крис - Страница 26

Барон снова задумался. Через минуту-другую пламя свечи, горевшей в нескольких футах от него, истощилось, и она, зашипев, погасла. И тогда он с улыбкой поднял голову и взглянул на своего советника.

— А не ирландский ли это женский монастырь в Хаттонс-Лип, а, Пентони?

Пентони тоже улыбнулся и молча кивнул. И тут Рэрдов, запрокинув голову, громко расхохотался.

Еще одна свеча погасла, и теперь горела всего одна — мигающая сальная свеча в железном подсвечнике на стене.

Наконец барон, позвав одного из своих приближенных, распорядился:

— Всех постояльцев аббатства, будь они церковниками или мирянами, схватить, допросить и заставить говорить. Выясни, нет ли среди них неуловимого Реда. Если есть, доставь его ко мне. И поторапливайся. Я жду тебя обратно к завтрашней утрене.

Воин кивнул, развернулся и тут же вышел из комнаты. А Рэрдов, бросив взгляд на молодых солдат, проворчал:

— Верните оружие, амуницию и ищите себе другого господина.

Парни в растерянности переглянулись, и один из них пробормотал:

— Но, сэр, мы…

— Вы покинули свои посты, — перебил Рэрдов. — Вы развлекались у реки, а сбежавший узник проплывал прямо перед вашими тупыми мордами. Вы не узнали проклятого Финниана О’Мэлглина, хотя он стоял прямо перед вами. Вы мне не нужны! Убирайтесь! Нет, постойте, — добавил барон, отворачиваясь. — Запомните следующее: если кто-то из вас тайком появится здесь, то это будет его последний день.

Пентони молча смотрел, как солдаты выходили из комнаты в сопровождении одного из охранников барона. Тот завел обыкновение постоянно держать при себе личного охранника — даже в замке. Вероятно, это было разумно. Возможно, существовала необходимость в такой предосторожности — особенно в том случае, если Балфу удастся вернуть леди Сенну.

Наконец советник покинул комнату, а Рэрдов, зевнув, потянулся к свече на стене и погасил ее.

Глава 25

— Почему так темно? — пробубнила Сенна себе под нос, снова споткнувшись о какой-то корень.

Но дело было не в темноте, а в ее теле. Финниан вылечил ей пальцы, но все остальное… Ох, она чувствовала себя так, словно весь день подвергалась побоям.

С трудом взбираясь на очередной холм, Сенна держала руку на пояснице, и ей казалось, что ее пытают на дыбе, — во всяком случае, именно так она представляла себе ощущение от этой пытки. Ноги же у нее ужасно горели, как будто под ними находились горячие угли, а спина… Ох, о ней даже думать не хотелось.

— Кажется, я совсем выдохлась, — призналась Сенна.

— К утру станет лучше, — ответил Финниан. — три дня — это предел. После этого человек привыкает к долгому путешествию.

— Ха!.. — Выплюнув изо рта прядь, Сенна перебросила волосы за спину.

Взглянув на нее через плечо, Финниан сказал:

— А вы прекрасно себя там вели.

— Вы тоже. — Сенна не отводила глаз от ненадежной, проросшей корнями земли у нее под ногами. — Я даже не представляла себе, что вы можете изобразить англичанина из Шропшира.

Ирландец криво усмехнулся:

— Но у меня не очень часто возникает такая необходимость.

— Надеюсь, что не часто, — пробормотала Сенна, нахмурившись.

Финниан не ответил, и какое-то время они шли молча. И теперь-то Сенна понимала: не обращать внимания на боль в мышцах — это одно, а не обращать внимания на урчание в желудке — совсем другое. К заходу солнца она уже думала только о еде.

Увы, той провизии, которую Сенна прихватила с собой, оказалось явно недостаточно, — но она-то ведь планировала быстрое путешествие до Дублина, а не этот долгий переход через пограничные территории. Сыр и вяленое мясо, конечно, хороши, но они были почти на исходе. К тому же она изголодалась по настоящей еде, в первую очередь по свежему мясу.

Финниан постоянно оглядывался, чтобы следить, не случилось ли с ней чего-либо. Один раз он втащил ее вверх на крутой берег речки, а в другой раз вовремя оттолкнул от глубокой расселины, в которую она едва не свалилась.

— В самом деле… неужели нельзя держать глаза открытыми? — пробурчал он после одного такого происшествия.

— Очень даже можно… в самом деле, — ответила Сенна, передразнивая его интонации. И тут же, спотыкнувшись, ушибла палец и запрыгала на одной ноге.

Не останавливаясь и не оглядываясь, ирландец бросил на ходу:

— Это вам в наказание за возражения.

— Вот как?

— Да, именно так.

Сенна слишком устала, и у нее не было сил даже на то, чтобы придумать достойный язвительный ответ. Глядя в спину Финниану, шагавшему теперь впереди, она пробурчала себе под нос:

— Несносный ирландец…

Тут Финниан наконец остановился и объявил:

— Сделаем здесь привал, чтобы поесть.

Он по-прежнему оставался очень немногословным, и Сенну ужасно злило это его немногословие. Действительно, мог бы и поговорить с ней немного.

Пока Финниан собирал ветки, Сенна сидела у костра, мечтая о сне, который облегчит ей жизнь хотя бы на некоторое время. Когда же ирландец сел рядом с ней, она даже о сне забыла.

— Позвольте посмотреть ваши пальцы, — проговорил он отрывисто и потянулся к ней.

— Они зажили. — Она прижала руку к груди.

— Но, Сенна… — Сейчас он смотрел на нее с некоторым раздражением. — Сенна, почему вы…

— Великолепно зажили, — перебила она. Неужели это ее зубы так заскрипели?

— Что это было? — Ирландец осмотрелся.

Сенна пожала плечами:

— Наверное, еще какая-то птица. Вы же сами говорили, что некоторые из них живут на земле и вьют гнезда в скалах и других подобных местах.

Финниан пристально посмотрел на нее, потом поднялся на ноги и проговорил:

— Сейчас раздобуду какой-нибудь еды. А потом отправимся дальше.

— Сегодня ночью?! — изумилась Сенна. — Сегодня ночью мы снова будем идти?

— У вас был другой план? — Финниан нагнулся, чтобы поднять с земли лук. Сенна молчала, и он спросил: — Так чего же вы хотите?

Она пожала плечами:

— Поспать, наверное.

— Спать? Нет, еще рано. — Он провел рукой по гладкой дуге лука и отвернулся. — Для сна еще будет время.

— Финниан, куда вы собрались?

— На охоту. — Он шагнул под ближайшие деревья.

— Подождите! Я могу помочь! — крикнула Сенна. Почему он относится к ней так пренебрежительно, так бесцеремонно?! Почему… покидает ее?

Тут ирландец остановился, и его широкие плечи поникли, опустились. Медленно повернувшись к ней, он пробормотал:

— Что вы сказали?

— Я могу помочь. — Сенна указала на лук. — Охотиться…

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— Правда? — Это слово, произнесенное очень тихо, отнюдь не звучало как вопрос; причем было очевидно, что он нисколько не обрадовался. — Что ж, тогда прошу вас, миледи. — Он изобразил галантный жест, как бы пропуская Сенну вперед.

И она, с надменным видом прошагав мимо него, проговорила:

— Не имею понятия, что означает это ваше… настроение, Финниан, но мне хочется, чтобы вы поняли, какая чесотка заставила вас вести себя так отвратительно.

Не успела она произнести последнее «о» в слове «отвратительно», как Финниан крепко схватил ее за локоть и прижал спиной к дереву.

— Чесотка, да? — Его глаза угрожающе сверкнули, и Сенна вспомнила, что в первую очередь он — воин. — Так вот, милая, именно вы — моя чесотка. Понимаете?.. — Он сжал ее локоть словно тисками. — Хотите, чтобы я пояснил? Хотите, чтобы намекнул? — От этих его слов у Сенны перехватило дыхание и закружилась голова. А Финниан, еще крепче сжав ее локоть, прошептал: — А сказать вам, Сенна, чего я хочу? — Он наклонился к ее уху.

«Говори же, говори, — думала Сенна, — иначе я умру от желания».

— Так вот, милая, я хочу ласкать все ваше тело. И я стану перед вами на колени, я буду молиться на вас — только бы вы мне не отказали.

При последних его словах ноги Сенны подкосились, но Финниан подхватил ее и, крепко прижав к себе, прохрипел:

— Я хочу познакомиться с вами поближе, Сенна. Вы позволите?