Зачем тебе алиби… - Малышева Анна Витальевна - Страница 19

Мужа-то вашего убили. Неужто он вам ничего не рассказывал о своих делах, не бывал раздражен, и прочее?

— Иногда бывал, но я… Не интересовалась, что ли, — произнеся это, она поняла, что сделала ошибку — следователь нехорошо напрягся.

— У вас бывали все же нелады?

— Наверное, как в каждой семье. Но ничего серьезного. Просто он считал, что я ничего не пойму в его делах и никогда со мной не делился…

— Это из-за разницы в возрасте или еще почему-то? — сощурился тот.

— Он просто не считал, что я очень умна, — созналась Анжелика.

— Он что — высказывал такие предположения вам в лицо?

— Нет, он меня не оскорблял… — Она совсем запуталась, стала нервничать пуще прежнего. Слава богу, он вдруг сменил тему, поинтересовался:

— Друзей его вы знали?

— Никого.

— Как же так?

— А к нам никто в гости не ходил.

— Никогда?

— Никогда, не было ни одного случая… А, нет! — вспомнила она. — Когда он сделал ремонт, у нас была вечеринка для его сослуживцев. Но я все время подавала на стол, мыла посуду, так что ни с кем не познакомилась. Скучновато было. И они все говорили только о делах. Вот это был единственный случай, когда к нам пришли гости, и он позвал их только потому, что иначе нельзя было.

— А может, он все-таки с кем-то близко дружил? Были у него хорошие знакомые? Может, он называл вам чьи-то имена?

Она покачала головой.

— Что — ни одного друга не было? — Следователь как будто ей не поверил. — Так не бывает, наверное. Вы просто не помните.

— Я бы запомнила… — тоскливо ответила она. — Но у него не было друзей.

— Так, значит… — задумался следователь. Вбил окурок в жестяную пепельницу, облизал желтоватые от табака губы и спросил:

— А о неприятностях своих он вам тоже не рассказывал?

— Никогда. Я даже не знала, что они у него есть.

— Зачем же тогда жена существует? Неужели никогда не жаловался?

— Ни разу.

— Какой-то железный человек, ваш покойный муж… — Он снова закурил. В кабинете уже нечем было дышать. — Ладно, а как насчет другого?

— Я не понимаю?

— Вы никогда не подозревали, что у него, скажем, подруга есть?

— Что вы!.. — Она поежилась, стараясь не слишком глубоко вдыхать отравленный дешевым табаком воздух. — Он был не такой.

«А какой? — спросила она себя. — Одна баба у него все же была. Сказать?» Она вспомнила Юру, его просьбу не ссылаться на него, как на свидетеля, и решила промолчать. «Юра темнит! Сам ее видел, вот пусть сам и рассказывает! Плевать мне на его диплом!»

— Значит, женщин у него тоже не было, так получается, — вздохнул следователь. — И друзей не было. И проблем не было. Кто ж его тогда убил?

Анжелика вздрогнула, стиснула руки, подняла повыше подбородок. Особой деликатности она не ожидала, да и вроде не слишком в ней нуждалась.

Но сейчас ей было бы куда лучше, если бы следователь говорил о смерти Игоря немного сдержанней.

Они помолчали, потом Анжелика робко сказала:

— Знаете, когда я пришла домой, в то утро, я заметила, что из квартиры что-то пропало.

— Серьезно? — невнимательно спросил он. Казалось, это сообщение его вовсе не заинтересовало.

Она немного разочаровалась, но все же добавила:

— Сегодня я поняла. Пропала малахитовая подставка под часы.

— Это что такое? — спросил он уже чуть внимательней.

— Были у нас такие часы, да и сейчас еще есть… — пустилась объяснять Анжелика. — Они стояли на стеллаже, на такой квадратной малахитовой подставке. А теперь часы стоят просто на полке.

— Кто же подставку отодрал?

— А ее не надо отдирать, она не приклеена, не привинчена. Просто прилагалась к часам. Нелепая такая вещь. И совсем не ценная.

— Вы что — думаете, ее забрал убийца?

— Да, а кто еще?

— А ваш муж не мог ее разбить, выбросить?

Она подумала, пожала плечами:

— А зачем? Нет, нет, не мог. Он вообще не любил что-то выкидывать. Тем более эти часы сам когда-то купил.

— Давно купил?

— Не так давно, где-то год назад.

— Подставка, значит, пропала… — Он покряхтел, затушил окурок и полез в стол. На столешницу легла картонная папка. Анжелика вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что там такое. Он пошуршал бумагами, вытянул листок с машинописным текстом, снова покряхтел, внимательно его прочел, уставился на Анжелику каким-то странным взглядом.

Наконец спросил:

— Вы мужа-то осматривали, когда нашли?

— Н-нет…

— Испугались?

— Растерялась… Поняла только, что у него голова пробита.

— Ладно. Вот я вам прочитаю. Это заключение экспертизы. Вообще, не полагается вам такие вещи читать, но что поделаешь. Слушайте. "Проникающее ранение. — " Тут дальше термины, а вот: «Удар нанесен предположительно предметом прямоугольной формы, в полости раны обнаружены осколки малахита, размером до пяти миллиметров, а также малахитовая крошка». Вы, Анжелика Андреевна, уверены, что та подставка была из малахита? Может, камень под малахит покрашен?

— Был настоящий малахит… — У нее едва ворочался язык. — Боже мой… Так этой подставкой…

— Вот получается, что этой. И она, сами понимаете, не выдержала удара, раскололась Не очень-то это прочный камень.

Выслушав ее потрясенное молчание, он сунул бумагу в папку и заметил:

— Вот странная вещь получается, Анжелика Андреевна. Если этот убийца шел к вам с заранее обдуманным намерением убить Игоря Ивановича, что ж он воспользовался такой ненадежной вещью, как подставка под часы? Да еще из малахита. Почему не прихватил с собой чего-нибудь посолидней?

Может, все-таки не собирался сперва убивать вашего мужа, как думаете? Может, все получилось случайно?

— Не знаю…

— Вот и я не знаю. И откуда он вообще знал, что подставка не привинчена? Может, бывал у вас в доме, и эти часы тоже видел, и про подставку знал, а?

Она не сводила с него ошалелых глаз.

— А вы, Анжелика Андреевна, утверждаете, что никто у вас в гостях не бывал.

— Чтобы совсем никто, нельзя сказать… — неуверенно ответила она. — Бывал его брат Саша с женой, но редко. И мы у них бывали.

Скрывать визиты брата она не могла — это было бы неестественно. Они с Сашей заранее договорились, что она будет о нем рассказывать следователю, и как можно проще и охотнее.

— Брат, значит, с женой. А вы говорите — никого. А какие отношения были у вашего мужа с родственниками?

— Нормальные.

— Все у вас «нормальное», — он закурил третью вонючую сигарету. — Не ссорились братья?

Может, материальные вопросы решали? Делили что-то?

— Нет, им нечего было делить. Все давно поделено. Игорь когда-то купил квартиру, чтобы туда переехали мать и брат. Мать у них потом умерла, теперь Саша живет в той квартире с женой. А кроме квартиры, делить было нечего..

— Это хорошо, когда нечего делить, — задумался следователь. — Ладно, с братом мы поговорим.

Давно он женат, кстати?

— , Очень давно, уже несколько лет.

— Значит, недавно, — поправил ее следователь. — Да, Анжелика Андреевна! У меня к вам вопрос. Где вы были в ночь, когда произошло убийство?

«Вот оно! — стукнуло у нее сердце. — Теперь держись!» Но ответила четко, она давно отрепетировала все возможные вопросы и ответы:

— Я была в казино «Александр Блок».

Последовало недолгое молчание, он заинтересованно разглядывал девушку в бриллиантах, с опухшими глазами, которая, оказывается, прожигала жизнь в казино, когда убивали ее мужа. Подобная деталь не могла улучшить образа Анжелики, но она к этому и не стремилась. Ей было все равно, как она выглядит, главное — безупречное алиби.

— — Часто в казино бываете?

— Последнее время — да, — ответила она так же ясно и честно.

— А откуда взялось такое развлечение?

— Как-то само собой. Мне было скучновато. Я же не работала, не училась. А домашнее хозяйство от этого не страдало.

— Не страдало? Что, все время выигрывали?

— Я играла по маленькой, никогда много не выигрывала и не проигрывала. Больше любила смотреть, как играют другие.