Страх перед страхом - Малышева Анна Витальевна - Страница 62

Ольга опустилась в кресло и сгорбилась, обняв сдвинутые колени. Дуня подбирала про себя слова сочувствия. Но не успела их высказать – хозяйка дома резко подняла голову и посмотрела на нее глазами, в которых дрожали непролившиеся слезы:

– Но почему он вдруг расплатился? Зачем?

– Зачем? – растерянно и тихо откликнулась Дуня. – Я… не знаю…

И так как та ничего не добавила, Дуня рискнула предположить, что, может, Леня неожиданно раздобыл эту сумму. И конечно, сразу вспомнил о старом долге.

– Но он же знал, что я за него заплатила, – с мучением в голосе выговорила Ольга. Слезы наконец пролились и побежали по ее впалым щекам, капая с подбородка. – Заплатила, как могла… Ну я понимаю, это его унижало. Должно было унижать. Но ведь это уже было в прошлом, он мог забыть, заставить себя забыть, и мне тоже не напоминать. А он вдруг напомнил… Ну, зачем он так меня унизил? Зачем это было нужно? – Она вытерла слезы воротом халата: – Дело старое, все забыли… Ох, и я забыла. Забыла, забыла… Я счастлива, ты не думай, что я несчастна, что я живу плохо. Все хорошо – правда… – Она говорила так, будто кого-то умоляла. – Но зачем он вдруг стал об этом напоминать? Зачем, боже мой…

…Совсем недавно, в начале весны, ее муж обмолвился в разговоре, что неожиданно получил довольно крупную сумму денег – легкие деньги, как он выразился, потому что получить с этого должника даже и не рассчитывал. Ольга тогда не придала этому значения, пока муж не выложил перед ней эту сумму наличными и не сказал, что она может все это истратить на себя. Пересчитав деньги (это было уже на другой день), Ольга обнаружила, что пачка включала в себя ровно восемь тысяч долларов. Эта сумма кое-что ей напомнила, но что именно – она вспомнила еще позже… Она спросила супруга – кто выплатил этот долг? И услышала совершенно непринужденно произнесенное имя своего бывшего жениха.

– Я тогда прямо ахнула… – грустно говорила Ольга. – Спросила – откуда Ленька их взял? А муж ответил, что понятия не имеет откуда. Главное, что заплатил.

– Сам заплатил? – вмешалась Дуня. – Без всякого нажима?

– Да похоже, что так. Я спросила… А муж только смеется – что я, нищий, чтобы нажимать на бедного парня? Да мы же с тобой договорились, что я не буду его трогать.

– Они встречались?

– Я спросила и об этом, – кивнула Ольга. – Конечно, спросила. Он сказал, что деньги ему привез в офис старый партнер Лени, ему же и была отдана расписка. Так что… Не знаю, может, и деньги достал этот партнер?

– Вася?

– А это было для меня уже не важно, кто…

– Да разве бы он стал добывать деньги, если расписка касалась не его?

– Конечно, вряд ли, – согласилась Ольга. – Но повторяю – все это меня уже не касалось. Я думала об этом, думала… Чуть с ума не сошла. Потом написала Леньке письмо. Глупость, конечно, как-то по-школьному получилось. Позвонить было бы проще. А увидеться – чуть сложнее… Но я не могла ни того, ни другого. Видеть его не могла после такого финта. А по телефону всего не скажешь, ни о чем не спросишь. Написала ему… Просила хоть что-нибудь объяснить. Он не ответил. Я ждала-ждала, да и перестала. Ну а потом… Нет, не могла я идти на эти похороны.

Внезапно она вскочила и повернула голову к окну. Дуня тоже встала – она услышала, как во двор въезжает машина.

– Костя приехал, – быстро сказала Ольга, вытирая полой халата уже совершенно сухое лицо. Попутно она спрятала под стол пустую бутылку – это было ловкое, явно уже привычное движение. – Так… Порядок. Если хочешь поговорить с ним – я его сюда приведу на минуту. Но ненадолго, потому что он устал.

Она нервничала, но не слишком. Скорее, была застигнута врасплох. Дуня беспрекословно согласилась подождать и снова уселась в кресло.

Ольга вышла и прикрыла за собой дверь гостиной. Послышались голоса, оживленный собачий лай, перешедший в пронзительный веселый визг. Дуня сидела, не оборачиваясь на дверь, и разглядывала увеличенную копию Ольгиного лица – в рамке, над камином. Нежное, смуглое лицо невесты, в ореоле искусственных белых цветов. Немного странный, ускользающий взгляд, улыбка на блестящих от помады губах. Никакой грусти не было в этом лице. Ни грусти, ни страха, ни раскаяния. Это было вполне счастливое лицо. «Он не был на ее свадьбе, она не пришла на его похороны, – неожиданно подумала Дуня. – И кто бы мог подумать, что их роман закончится именно так?»

Сзади открылась дверь, и девушка встала, чтобы поздороваться с хозяином дома.

Глава 16

Это был высокий загорелый мужчина лет сорока. Одет очень просто – голубые джинсы и клетчатая рубаха с закатанными рукавами. Он вопросительно взглянул на девушку, и та быстро кивнула:

– Здравствуйте! Я – Олина старая подруга…

– Да не такая уж старая, – неожиданно весело ответил он и с размаху упал в кресло. – Так. Какие вопросы, э-э-э…

– Дуня, – чуть смущаясь, назвалась она. У нее часто возникал барьер, когда нужно было называть свое имя. Это пошло с раннего детства, когда все дразнили ее, издевались, – тогда такие имена еще не успели снова войти в обиход, и она казалась себе белой вороной… Может, оттуда и пошла ее преувеличенная самоуверенность – девушка просто не желала дать другим возможности над нею посмеяться.

– Ну да, я же помню, редкое имя, – продолжал весело кивать хозяин.

Его приветливость казалась несколько искусственной, но в общем он выглядел вовсе не таким старым и неприглядным, как воображала девушка прежде. И ни в какое сравнение не шел со своим братом. Она подумала, что Ольге повезло по всем статьям. О такой доле можно только мечтать… В самом деле, она замечательно устроилась!

– Вы, может, удивитесь, – сказала Дуня, украдкой поглядывая на двери.

– Может, удивлюсь, а может, нет. – Он как будто слегка подшучивал над ее серьезным тоном. – Только в любом случае, давайте поторопимся. Я умираю, хочу есть.

Дуня поняла, что Ольга сюда не войдет – та явно отправилась накрывать на стол или, во всяком случае, помогать прислуге.

– Так вот, мне хотелось бы знать – кто позвонил вам в конце апреля и сказал о смерти Лени?

Мужчина неожиданно захрустел пальцами, и Дуня поморщилась. Этот звук она просто не выносила – наконец-то у этого супермена нашелся хоть один недостаток. Зато существенный. Он продолжал похрустывать суставами, задумчиво уставившись в окно. А потом перевел взгляд на девушку:

– Да я уж не помню. Кто-то позвонил и сказал… Я и передал жене. А что?

– Ничего, просто…

– Ну а если просто, то и черт с ним! – Он пытался шутить, но явно расстроился. – Так вот почему Ольга такая странная! Я же видел – она ревела, глаза красные. Между прочим, девушка… Дуня, извините. Она беременна. И неплохо бы ее не расстраивать.

Дуня испуганно вскинула ресницы:

– О! Я не знала…

– Какая же вы тогда подруга? Подруги все друг про друга знают.

– Ну, мы давно не общались… – оправдывалась Дуня.

Внутренне она досадовала, что этот мужчина, едва войдя в комнату, уже заставил ее оправдываться. А еще больше удивлялась – Ольга беременна? Тогда она сама не слишком заботится о своем здоровье и о будущем ребенке – раз в одиночку выдула бутылку вина и курила одну сигарету за другой. Так что у ее супруга больше оснований упрекать собственную жену, чем ее гостей.

– А что это опять зашла речь о том парне? – поинтересовался Константин. – Нужны деньги, что ли?

– Деньги?!

– Ну да. Собирают же там на похороны, на памятник. Я так понял, он не из состоятельных, в бизнесе ему не повезло. Так я готов вложиться. Сколько?

Дуня вспыхнула – она окончательно разозлилась:

– Да нет, знаете ли, у меня и в мыслях не было обращаться к вам за деньгами! Тем более что все деньги уже собраны.

– Тогда зачем вы пришли? – уже вовсе неприветливо спросил мужчина. Вся его веселость и склонность к безобидному подшучиванию разом улетучились. – Раньше я вас тут не видел, так что насчет дружбы… Это вы оставьте.

Дуня как можно спокойнее объяснила, что в последнее время они с Ольгой, конечно, не общались, но прежде были довольно близко знакомы. И точно такая же ситуация была со всеми ее приятелями – они давно потеряли Ольгу из виду. И конечно, когда хоронили Леонида – а Константин, разумеется, знает, что Ольга когда-то… Словом, ее отсутствие некоторых удивило. Стали выяснять – знала ли она вообще об этих похоронах? И никто не признался, что сообщил ей об этом.