Страх перед страхом - Малышева Анна Витальевна - Страница 61

– Я помню, когда это было, – перебила ее Ольга. – Настолько у меня еще память не отшибло. Но это было давно.

– У него был друг и компаньон, Вася. Вот! – Дуня достала и показала ей снимок. – Взгляни и сразу вспомнишь.

Та рассмотрела снимок, обиженно (или нервно?) поджимая губы. Потом слегка улыбнулась:

– А, тот мальчишка. Ну да, помню его. Нашел Ленька, с кем связаться. Если бы еще с человеком опытным, а то начал дело с пацаном глупее себя… Ну и ясно, что ничего не вышло. Я это сразу сказала – и денег не заработаете, и долгов наделаете. Но они же меня не слушали, дурачье…

– Так ты помнишь этого Васю?

– Конечно. Теперь понимаю, о ком речь. Вот фамилия как-то с ним не ассоциировалась.

– Но фамилия знакомая, ты сама сказала. Так может, ты знала его старшего брата, Петра?

Ольга медленно покачала головой:

– Ну нет. Еще и Петра какого-то? Я и Васю с трудом вспоминаю. Мы виделись всего пару раз, случайно… Да-да, зашли тогда поиграть в автоматы. Я выиграла, первый раз в жизни кидала жетоны и выиграла. Немного, самую малость.

Она вылила в свой бокал остатки вина, раздавила окурок и неожиданно приветливо, почти весело, спросила:

– А теперь ты мне скажешь, к чему все эти расспросы? Должна же быть причина тащиться в нашу глухомань из Москвы и терпеть мое общество?

В ее глазах появились бесовские, совсем прежние огоньки. То ли подействовало выпитое вино, то ли воспоминания… Или же она просто вошла в азарт – прежде девушки часто вступали в подобные словесные пикировки и даже получали от них своеобразное удовольствие. Дуня тоже постаралась ответить весело, только вот собственный голос ей не очень понравился – он был какой-то сдавленный:

– Да все дело в том, что это тоже касается Лени. И всего, что с ним происходило в последнее время. Отчего он и умер, может быть.

И хотя она до сих пор переживала смерть старого приятеля, ей доставило огромное удовольствие видеть, как выцвела издевательская улыбка на этих губах, как погасли шальные темные глаза. Ольга будто полиняла, застыла – от нее осталась жалкая тень. Она шевельнула губами, но ничего не произнесла.

– Я про этого Васю Врача узнала недавно, – продолжала Дуня. – И стороной, в общем. Хотя его имя мне могла назвать мать Лени. Она-то знала, кто был компаньоном сына. От нее я и узнала, что тот наделал долгов. А потом, уже из другого источника, узнала, что с долгами уже покончено. Не слишком давно, в этом феврале.

Ольга приоткрыла рот и сипло выдохнула:

– Что тебе нужно от меня?

– Ничего, – приостановилась Дуня. – Почему ты так волнуешься?

– Что тебе нужно? – как заведенная, повторяла та. – Зачем ты пришла? Что тут смешного, по-твоему?!

– Да разве я смеялась?

Ольга неожиданно вскочила и отошла к окну. Она стояла там, резко и ритмично ударяя пальцем в стекло. Потом вдруг обернулась на гостью:

– Откуда ты узнала, что он выплатил долг? Кто тебе сказал?

– Никто… – Дуня инстинктивно схватилась за сумку, где лежала расписка, – ей неожиданно почудилось, что собеседница может броситься к ней и силой добиваться ответа. Но Ольга осталась на прежнем месте, у окна – только ее глаза приобрели какое-то дикое измученное выражение.

– Врешь! Кто? Его мать?

– Да она и не знает об этом!

– Как это?

– Она думает, что долг еще не выплачен! Она сказала мне это всего несколько дней назад!

Ольга резко отвернулась и нарисовала пальцем на стекле какой-то знак… Быстро стерла его. Но Дуне показалось, что та пыталась нарисовать знак доллара. Или же это было ее воображение, поскольку речь шла о деньгах.

Девушки молчали. Где-то далеко, в глубинах дома, послышался лай собаки. Он приближался, превращаясь в оглушительное тявканье, – это был, судя по голосу, совсем юный щенок. Хлопнула входная дверь, и пронзительный визг раздался уже за стеклом, перекрывая отчасти даже звук пилы… Ольга, немного расслабившись, вздохнула и отошла от окна.

– Муж купил собаку, – сказала она. – Овчарку. Чтобы дом охраняла. А в результате она спит у меня в постели и ничего из нее путного не выйдет… Это сразу видно.

Она подошла к столику и допила свое вино. Подняла глаза на гостью – теперь она перестала отводить взгляд.

– Почему его мать не знает, что долг выплачен? – повторила она.

– Понятия не имею, – осторожно ответила Дуня. – Конечно, такую новость стоило сообщить… Но он почему-то этого не сделал. А может, она и знает, только… Знаешь, мне показалось, что она постоянно ищет повода на тебя рассердиться. Может, поэтому врет всем, что не знает?

– Может быть, – задумчиво откликнулась та. – Она меня никогда не любила… Да что там – даже в наши лучшие времена просто ненавидела. Ревновала Леньку ко мне, как будто я могла его увести… Ну да ладно. Все в прошлом.

Она снова направилась к бару и почти машинально, не глядя, извлекла оттуда другую бутылку. Дуня торопливо заметила, что пить не будет, и Ольга будто проснулась. Она с недоумением посмотрела на бутылку, которую все еще держала в руке:

– Да? Ну и я не буду. Странно все-таки, что именно ты явилась ко мне говорить об этом долге. Все-таки, откуда ты об этом узнала?

И Дуня призналась, что ей на глаза попалась аннулированная долговая расписка, на имя Леонида. Ольга спросила, нельзя ли на нее взглянуть. Дуня, чуть поколебавшись, выполнила ее просьбу и даже позволила девушке взять листок в руки. Та прочла его с величайшим вниманием – она даже слегка шевелила губами, ее ясный загорелый лоб подернулся морщинками. Отдавая листок, она слабо выдохнула:

– Это все я и так знаю. Он расплатился в феврале.

– Он один расплатился? Должали-то вдвоем с Васей.

– Я не знаю, в каких они были финансовых отношениях, – задумчиво произнесла Ольга. – Но раз Леня взял на себя долг – он и расплачивался. Вася… Слабо его помню, правда. Неприметный такой парень. Он мне не нравился, а про остальное не скажу, врать не буду… Я тоже знала, что Леня вдруг взял да расплатился. И знаешь… Я была поражена.

– Я тоже удивилась, – поддержала ее Дуня. – Откуда он взял деньги?

– Да нет, – прежним задумчивым тоном ответила та. – Меня удивляет не это. Зачем он их взял? Вот вопрос.

– Зачем? – эхом откликнулась Дуня.

Они посмотрели друг на друга. И в этот миг – безмолвный и краткий – Дуня вдруг поняла, что все ее предположения о том, почему Ольга вдруг оставила своего давнего кавалера и так стремительно выскочила замуж за его кредитора, были верны. «Но неужели это правда… – пронеслось у нее в голосе, – неужели она пошла на такое, чтобы спасти парня?! Да разве она могла такое сделать? Неужели все-таки любила Леньку? Нет, нет, она явно все рассчитала, ведь у того были деньги, а Леня… Не было никакого смысла идти за него замуж. И я бы на ее месте не пошла, что уж врать! А если она и договорилась с мужем насчет долга, то разве затем, чтобы совесть не так мучила…»

Ольга грустно и как-то устало улыбнулась:

– Интересно, о чем ты думаешь?

– О тебе, – честно ответила Дуня.

– И как всегда, плохо?

– Да нет… Я просто пытаюсь понять, зачем ты его когда-то бросила… Не хочу лезть тебе в душу – не люблю этого делать…

Ольга остановила ее резким движением руки:

– Да ну, все только и лезли ко мне в душу, когда это происходило. Родители, друзья… Вы все. Почему да зачем. А я не знаю, почему и зачем. Поняла?

– Поняла, – соврала Дуня. На самом деле она ничего не понимала. Кроме того что ее собеседница очень волнуется.

– А сама-то ты как думаешь? – поинтересовалась Ольга. – Зачем я это сделала?

– Чтобы выкупить Леню.

Ольга засмеялась – коротко и неприятно:

– Ну, в том числе и поэтому… Да только, видишь, если так – то я это сделала совершенно зря. Он все-таки расплатился… Расплатился, – повторила она с неожиданной злобой и даже как будто с угрозой. – А зачем он это сделал, а?

Дуня испуганно помотала головой, и та снова улыбнулась:

– Не знаешь? Я догадываюсь… Чтобы унизить меня, наверное. Знаешь, когда я сказала мужу, чтобы он не тряс Леньку, тот даже обсуждать этот вопрос не стал. Что ему были эти восемь тысяч – тогда дела шли просто великолепно. Сейчас потуже, но все равно не обеднели еще. Дом достроили, и все в порядке. Но тогда он сказал – это тебе еще один подарок на свадьбу, если желаешь. Я желала. Конечно, я этого хотела.