Когда отступать некуда, дерутся насмерть - Малышева Анна Витальевна - Страница 25

– Ты нас не провожай, – Лера почти насильно усадила Настю за стол. – Когда провожаешь – всегда на душе тяжелее… Давай играть, что мы с Владом просто пошли в магазин? Ну, не делай такие мрачные глаза…

Она еще раз поцеловала Настю в щеку и тихо шепнула:

– Не дуйся…

И вышла вслед за Владом. Настя даже не выглянула в окно. Она сидела за столом, вертя в руках забытую ими пачку сигарет, окаменевшая, почти бесчувственная. Она даже как будто забыла, что ее оставили одну. Настя думала только о Ксеньке. Правда это или нет? Может, Лера все выдумала, чтобы припугнуть ее? Чтобы отомстить Насте за все ее расспросы об Аське? Хорошо, если так. Но Настя и сама в это не верила. «Пять лет назад случилось чудо, – думала она. – Злое чудо, конечно. Никто меня не тронул, хотя виновата была одна я. Если бы я тогда отсидела, теперь все было бы по-другому. Не было бы у меня сына, не было бы и старых друзей. Я бы сама не посмела им в глаза смотреть. А может, лучше бы я отсидела?»

Она попыталась вспомнить Ксеньку. Тогда, пять лет назад, это была симпатичная, очень подвижная девчонка, которая ни минуту не переставала двигаться. Если не танцевала – то пританцовывала, а если не пританцовывала – крутилась, вертелась, болтала ногой, помахивала руками. Казалось, Ксенька все время слышала какую-то музыку, не слышную другим. Если верить Лере, та очень изменилась. Ничего не осталось от прежней девушки.

«Все это могло бы случиться и со мной!» – Настя встала, заперла изнутри кухонную дверь и поднялась наверх.

Там, в спальне Влада, был страшный беспорядок. На столе поблескивала раскрытая Леркина пудреница – она ее забыла. Настя взяла пудреницу, вгляделась в свое отражение в маленьком круглом зеркальце; «Тебе придется увидеть Ксеньку, – сказала она себе. – Кто знает, какие у нее теперь появились дружки? Может, мне теперь вообще нельзя в Москву…»

Она защелкнула пудреницу и огляделась. Насколько она заметила, все вещи остались на местах – парочка ничего в собой не взяла. Настя припомнила сумку Леры, пакет в руках у Влада… «Богатым людям не нужен багаж, – решила она. – Все можно купить на месте, были бы лишние деньги». Совершенно машинально она взяла со стула тот пиджак, куда она сунула франки, найденные при обыске. Запустила руку в карман…

И достала деньги.

Не веря своим глазам, Настя развернула тоненькую пачку, пересчитала бумажки и убедилась, что тут все – все, до последнего франка – тысяча пятьдесят.

– Ну, ты и дура! – рассмеялась она вслух. – Очень им нужны эти копейки! А все-таки, если бы Лерка знала про эту заначку, она бы мне ничего не дала, чтобы я далеко не убежала. Значит, теперь я стала богаче. Это – долларов триста.

Забрав деньги, она прошла в тот закуток, где Влад читал ей сценарий. Здесь все тоже было по-прежнему – захламленный стол с пишущей машинкой, шикарное кресло, пустые бутылки в углу. Впрочем, была среди них и недопитая – на дне оставалось красного вина пальца на два. Настя села в кресло, взяла бутылку, с трудом вытянула пробку. Вино оказалось теплым, терпким, вяжущим.

– Фу, черт, будто хурмы наелась, – Настя поставила пустую бутылку на стол. Ей стало немного веселее. – Ну что, писатель, теперь ты женишься на богатой невесте и бросишь свои дурацкие сценарии?

Ей стало смешно. Ведь если Лерка прочтет тот сценарий, где она выступает под именем Алисы – Влада ждет большой скандал. Неужели он не читал этого сценария Лерке? Неужели Лерка сама этого не прочитала тайком? Настя выдвинула ящик, куда Влад прятал папку с рукописью.

Папка была там. Та или другая – она не знала. Но какая-то бумажная папка с тесемками лежала на дне ящика.

– Вот это номер… – протянула Настя.

Осторожно вынула папку, развязала тесемки… Она просматривала страницу за страницей. Ошибки не было – это был тот самый сценарий, который ей читал Влад. Если в каких-то мелочах Настя и ошибалась, то во всяком случае и сюжет, и герои были те же самые. Она просмотрела всю рукопись до конца. Кончалась она на том самом месте, где Влад перестал читать. Дальше он просто не написал…

– Не написал?! – Настя швырнула папку в ящик. – А что же он повез продавать в Париж? Дура я! Как же до меня не дошло, что сценарий не дописан! Он сам сказал, что ему еще осталась половина! Вот тебе, идиотка – получила полбу? Он даже не взял с собой свою дурацкую рукопись!

Она закусила губу. «Все мне врут, даже в мелочах! И даже не слишком стараются, чтобы я поверила! Могли бы хоть для виду взять рукопись с собой!»

На столе перед ней стоял телефон. Она сняла трубку, выслушала длинный гудок. Вынула из кармана бумажку с телефонами, которую ей оставила Лерка, и, сверяясь с цифрами, набрала международный номер. В трубке раздались ясные, громкие гудки – это звонил телефон в квартире ее родителей, в Москве. Настя чуть не прервала связь. Сердце у нее колотилось где-то в горле. Она боялась услышать самое худшее.

– Алло?

Мамин голос был слышен так отчетливо, будто она находилась совсем рядом.

– Мама! – откликнулась Настя. – Это я…

– Боже мой, где ты пропала?! Мы с отцом уже с ума сошли! Какой-то странный был звонок– ты что, не в Москве?

– Нет, мам, я… В турпоездке. – Настя не решилась соврать,

– Где? Опять в Турции?! – встревожилась мать. – Откуда ты на это деньги взяла? Опять связалась с Витей?

– Ох, мам, нет. И я не в Турции. Я, как бы тебе сказать… Во Франции.

Судя по молчанию, мать ей не поверила. Настя продолжала:

– Я с подругой… Это она заплатила за путевку. Но это все не важно. Как вы там, мам? Как Мартын?

– Ты с ума сошла, – наконец ответила мать. – Ты рехнулась, Настя! Чем шататься по Парижу, подумала бы о сыне! Лучше бы ты заняла у подруги денег, если она такая богатая! Кто это, кстати?

– Ты ее не знаешь.

– И очень жаль! Ты правда в Париже?

– Я не в Париже, хотя была и там. Теперь я на юге. В Провансе. В какой-то деревне. Тут даже воды горячей нет.

Лед был сломан – такого Настя придумать бы не смогла. Мать поверила.

– Чего ради ты туда потащилась? Отцу не выплатили зарплату. Все, что у него было, он отдал тебе. Нам даже призанять пришлось. Да еще и Мартын… Ты в курсе, что у него даже ботинок на весну нет? Из старых он вырос, заботливая ты моя мамашка! За такими вещами нужно следить!

– Я куплю… – сникла Настя. – Когда вернусь… Мне обещали работу…

– Отец сказал, что ты от кого-то скрываешься. Это так?

– Нет, мам, – отреклась Настя. – А как у вас дела? Все спокойно?

– Все по-старому, если не считать Мартына. Оборвал штору, чуть гардину себе на голову не свалил. Совершенно разболтанный парень, – вздохнула мать. – Кстати, тебе по нашему номеру звонила какая-то девица. Я спрашивала, кто это, а она бросала трубку. Наверное, из твоего магазина.

Настя похолодела. Она была уверена, что это была Ксенька.

– А больше никто? Мужчины не звонили? – спросила она.

– Еще чего не хватало! – возмутилась мать. – Вот если бы твой Витек позвонил, он бы получил. Бросил сына без копейки и даже не интересуется. Ты хоть знаешь, как его найти?

Настя подумала, что теперь, наверное, она никогда его не найдет, если только вздумает искать.

– Мам, давай закончим разговор, если у вас все хорошо, – попросила она. – Все-таки это дорого.

Мать испугалась:

– Да, все, кончаем! Ты смотри, не делай глупостей, возвращайся! Отцовские деньги целы?

– Ну, конечно, – успокоила ее Настя.

И не соврала – по странной иронии судьбы теперь у нее в кармане была примерно та же сумма, которую ей дал отец. Только во франках.

– Не траться на пустяки, – дала последнее наставление мать. – Ботинки Мартыну можно купить и в Москве на рынке. Учти, что мы считаем каждую копейку.

Настя дала клятву, что учтет. В голос матери то и дело вклинивался какой-то странный звук, в котором она в конце концов опознала пронзительный визг своего сына. С тяжелым сердцем она попрощалась и положила трубку. «Значит, Ксенька ищет меня. А кто бы еще мог мне звонить по тому телефону? Я там пять лет не жила. Только старые подруги знали этот номер. И Ксенька могла знать. Все, дорогая моя. Пиши пропало! И даже маме с отцом ничего сказать нельзя. Ведь придется тогда рассказывать про «Крысу». Ну, нет! Этого не будет!»