Повелители камней - Маллен Патриция - Страница 83

— Вы? — почти одновременно выдохнули Ньял и Сина.

— Да. Твоя мать была единственной женщиной, которую я любил. Но любить Хранителя Магии трудно. Может быть, тебе суждено это узнать. Она оставила меня и вернулась к Телерхайду. Он принял тебя как своего собственного и воспитал так, как я никогда бы не смог. Твоя мать и ты были самой большой жертвой, которую я принес ради Магии и Морбихана. Не стой, пожалуйста, как пораженный громом! Не так уж это ужасно — быть сыном чародея!

— Сыном чародея… — повторил Ньял.

— Причем Мастера Чародея! — добавил пони. Сина отчетливо увидела слезу, скатившуюся по его щеке.

— Всадники! — крикнул тролль. — Всадники только что въехали на вершину холма!

Все побежали к крепостной стене.

— Это Нед! — крикнула Сина, разглядев флаг Фанстока, развевающийся на ветру.

— Черные Щиты в пять раз превосходят нас по численности, — заметил Мати.

— Но у вас есть мы! — воскликнул чародей. Мати вопросительно поднял брови. — Мы же все должны были умереть: Ньял, Сина, я и ты, Мати. Но мы здесь, на плаву в море вероятностей. Возможно, вместе нам удастся изменить судьбу. Сина, расскажи мне еще раз свое видение.

Сина закрыла глаза, вспоминая.

— Битва.

— Да, но кто? Кто сражается?

— Люди с черными щитами против Других. Других ведет человек.

Лошадь под ним дрожала, ее ребра выпирали от голода. Лицо вождя бородатое, глаза — серые с бледно-красными прожилками, как рассветное небо.

— Ньял! — сказала Сина. — Конечно! Их вождь — Ньял!

— Да. — Пони не мог скрыть облегчения. — Да, это хорошо, ты видела правильно. Что еще?

— Стоячий камень.

— Это Аргонтелл. Продолжай.

— Пикси, эльфы, гномы.

— Это, видимо, тролли.

— Великаны верхом на единорогах.

— Великаны! — тихо сказал пони. — Как же это?

— Армии налетели друг на друга.

— Вернись назад. Великаны на единорогах?

— Смотрите! — Тролль-дозорный указывал за линию людей, собирающихся в долине, на холмик на другом берегу реки. — Смотрите! Смотрите!

Утреннее солнце било в глаза, но Сина все же разглядела фигурки, собравшиеся у основания Аргонтелла. Даже на расстоянии она узнала очертания единорогов.

— Ур Логга!

— Нет! — крикнул Бихан. — О нет!

Сина испуганно посмотрела на него. Мастер Чародей Морбихана дрожал от отчаяния.

— Они не могут быть твоим видением! — завопил он. — Они не на той стороне реки! А брода нет! Если они — то, что ты предвидела, тогда все, предрекавшие смерть, правы! Мы погибли!

Глава 42

— Хочу домой, — сварливо повторила мейга. — Будет меня кто-нибудь слушать? Куда девалась простая вежливость? Куда делись послушание и преданность вашей мейге?

Мужья заколебались, их глаза по привычке желали всяческого счастья мейге.

Фейдрин вздохнула и встала. Ее ноги настолько устали, что дрожали, ибо она прошла пешком всю дорогу, а задаваемая единорогами скорость потребовала от нее предельной выносливости. Она встала между матерью и ее мужьями.

— Царственные отцы, — тихо проговорила Фейдрин, — почтим великие традиции эльфов. Останемся тверды ради Гаркинского леса!

Отцы с облегчением устремили глаза на Фейдрин, а мейга снова завела свои нескончаемые жалобы. Фейдрин отвернулась к реке.

Сидя неподалеку, Меллорит поглядывала на мегинетту. Теперь, когда Меллорит снова стала девочкой, ей нравилось наблюдать за эльфийской принцессой, маленькой и изящной, всегда такой прелестной в ее мягких одеяниях из тончайшей кисеи, каким бы тяжелым ни был переход и какой бы тоскливой ни была погода. Меллорит хотелось быть похожей на нее: женственную, но сильную — такую, что дюжины эльфов подчинялись ей мгновенно и беспрекословно.

Бем Гаммин, великан, который вез Меллорит на единороге по горному перевалу, наклонился к ней.

— Поешьте, прелестная малышка, — сказал он, предлагая ей овсянку в деревянной миске.

— Спасибо, демон, — ответила Меллорит.

Все смотрели на реку. Вода неслась, высокая от тающего снега в горах. Руф Наб водил отряд гномов осмотреть берег, и теперь они вразброд шли назад: широкие плечи опущены, сапоги в грязи.

— Безнадежно, — сообщил Руф Наб, стягивая шлем, чтобы отереть пот со лба. — Река слишком широка, ни одно дерево из тех, что здесь растут, не достанет до другого берега.

— Единственная переправа — в горах, в двух днях пути, — добавил снефид.

— Мы не можем спокойно стоять и смотреть, как убивают Других! — прогремел Ур Логга, от беспокойства его акцент заметно усилился.

— Ваше величество, даже единороги утонули бы в этой бушующей воде, — сказал Ландес. Он двигался медленно, измученный не только ноющей болью в бедре, но и ездой на руках у великанов.

Ур Логга расстроенно отвернулся, на его массивной шее и на лбу вздулись вены. Ландес похлопал его по плечу и повернулся к реке. Споткнувшись, он протянул руку к Меллорит. Испуганная девочка успела поддержать его.

— Спасибо, миледи, — поблагодарил Ландес.

Глядя через реку на противоположный берег, он снова поискал глазами Неда. Флаг Фанстока трепетал на утреннем ветерке, но люди с черными щитами казались совершенно одинаковыми. С реки поднялся густой туман, скрывая луг, и Ландесу были видны лишь коричневые фигурки, защищающие форт. Прищурившись, он различил яркую рыжину жеребца Ньяла, беспокойно переступающего перед воротами крепости. Над ним он увидел клочок небесно-голубого цвета, движущийся туда-сюда на стене. Сина скорее всего. Фигурки троллей походили на муравьев, ползающих у стен.

Низкий стон огласил берег, когда враг на другой стороне реки двинулся к форту.

Мати и Ньял согласились, что без еды и с ограниченным запасом стрел дальше защищать форт неразумно. И потому обдумывали, как поступить, чтобы хоть кто-то мог спастись, а Лотена и Черных Щитов встретить на ровном пространстве между морем и рекой.

Они собрались перед воротами. Мати должен был возглавить правый фланг, который составили лучники и самые сильные тролли. Тим настоял, чтобы ему поручили возглавить левое крыло — главным образом тут были раненые тролли, которые достаточно оправились, чтобы сражаться.

— Моя голова слишком крепка для этих хамов из долины, — доказывал он ранее, когда Ньял пытался оставить его с Синой и Биханом. — Я еще способен поработать мечом.

Решили, что отряды раненых под водительством Тима будут охранять ворота форта, а Ньял поведет середину.

— До свидания, отец, — неловко попрощался Ньял с Биханом. — Я не подведу тебя.

Бихан кивнул:

— Я знаю, Ньял. Помни, ты сын чародея.

— Подождите, пока мы не вступим в бой, — объяснял Ньял Сине, — а тогда пробирайтесь к реке. Попытайтесь спрятаться с отцом в зарослях на берегу, пока вода не спадет. Руф отыщет вас.

— Я не хочу отпускать тебя, — тихо сказала Сина.

— Пожалуйста, Сина. Я сделаю все, что смогу, но, что бы ни случилось, Морбихану нужна Магия. Ты должна спастись.

Не в силах говорить, Сина кивнула. Она знала, что Ньял прав. Она протянула к нему руки, и Ньял обнял ее, прикоснувшись к щеке холодной сталью шлема. Запела дудка. Сина отступила, и Ньял быстро вскочил на спину Авелаэра. Пока он усаживался, укреплял ноги в стременах и освобождал Огненный Удар из ножен, Сина держала уздечку. Погладив бархатную морду жеребца, она прошептала:

— Неси его храбро, Крадущий Ветер.

— Что, Магии больше нет, чародейка? — дрожащим голосом спросил тролль. — Вы теперь не сумеете спасти нас, как Фаллон спас Телерхайда в Гаркинском лесу?

Бихан поднял голову и посмотрел на Сину.

— Магия будет всегда, — ответила Сина твердым голосом, который донесся до всего войска оборванцев. — Вы хотите победить Новую Веру?

— Да! — откликнулись хором несколько троллей. Мати обернулся, чтобы послушать.

— Тогда помните: желание и убежденность — основа Древней Веры. Они поддержат нас сегодня.

— Все равно я не слишком верю в победу, — признался Мати Ньялу, когда они ехали через ворота. — Боюсь, ты проделал такой долгий путь, чтобы присоединиться к пропащему делу.