Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны - Малинин Евгений Николаевич - Страница 80

И сразу после умывания почувствовал я себя ну оченно приятственно!! Конечно, не мешало бы еще и побриться, но ничего похожего на бритву я в этой… ванной не обнаружил.

Когда я наконец-то выбрался обратно в столовую, или, как ее назвал Колян, «салатную комнату отдыха», большой стол был уже далеко не пуст. В самом его центре красовалась огромная высокая ваза, до верху набитая всякими там яблоками, грушами, сливами и прочими фруктами. Вокруг этой вазы были расставлены с десяток горшков, прикрытых крышками, а ближе к краю стола расположились небольшие мисочки с, как я понял, холодными закусками, соленьями, маринадами и прочим. Стол был овальным, и на его дальних концах стояли явно хрустальные бокалы разного размера, чистые белые тарелки, причем на мелкой тарелке почему-то стояла глубокая, а рядом с тарелками блестели ложки, вилки и ножи, и было их десятка, наверное, два!

Оба маленьких столика, что стояли у стены, тоже были сплошь заставлены всяческой посудой, и судя по поднимавшемуся над этой посудой пару, там дожидалось горячее! Рядом со столами вытянулись в струнку два высоченных молодца в белых рубахах, подпоясанных витыми шнурами.

Колян уже сидел у стола и, как только я появился в комнате, указал мне на противоположный край стола, где меня ожидало второе кресло.

Уселся я в это кресло и сразу же понял, что поговорить нормально с другом мне не удастся! Ну, не будешь же орать через всю комнату о каких-то там делах, даже не видя, как твой собеседник реагирует на твой рассказ. В дружеском разговоре ведь главное – видеть, что человеку интересно тебя слушать!

А Колян, между тем, коротко так взмахнул рукой… И тут из-за моего плеча высунулась рука с небольшой глиняной бутылкой, и в один из моих бокалов потекло густое красновато-коричневое вино. Как только бокал наполнился рука исчезла, не уронив ни капли с поднятого горлышка бутылки. А до меня с противоположного конца стола донесся голос Коляна:

– Ну что ж, выпьем за встречу, Юрец. Ты себе представить не можешь, как я рад тебя снова видеть!

Смотрю, он призывно поднял свой бокал и улыбается мне во всю свою конопатую физиономию. Ну, меня никогда не надо было дважды приглашать выпить, так что я ухватил свой бокал, отсалютовал Рыжику и одним махом вытянул винище.

Поставив опустевшую посуду на стол, я увидел у себя под носом небольшую мисочку наполненную до половины каким-то странным месивом, напоминающим… мелко-мелко нарезанный винегрет. Только от этого винегрета поднимался едва заметный парок, видимо, он был горячим. Осторожно ухватив немного этой закуски первой попавшейся под руку вилкой я осторожно отправил ее в рот – она действительно была горячей и необычайно острой.

И винцо и закуска мне понравились, хотя я, конечно, предпочел бы что-нибудь… э-э-э… погорячее!

Однако, мне не надо объяснять, что в каждом монастыре – свой устав. Тем более, что бокал мне немедленно налили снова.

Мы выпили еще по бокалу этого темного… портвейна, наверное, и передо мной поставили ту самую пару белых тарелок, но теперь в верхней, глубокой, было налито какое-то густое варево.

Я взял в правую руку ложку побольше и пошарил глазами по столу в поисках хлеба, но его на столе не было. А когда я снова опустил глаза к тарелке, рядом с ней на крошечном блюдечке лежали два тонюсеньких, малюсеньких хлебца.

И тут, не знаю сам отчего, я вдруг здорово разозлился!

«Это не обед, а… прием какой-то великосветский!! Можно, прям, подумать, что нас в кино снимают, как будто мы, блин, на… этом… на званом раунде!! А хлеба дали на один раз укусить!! Или они его здесь не кусают, а нюхают?!!»

Впрочем, супчик был ничего, вкусный, уж не знаю, чего там местный повар намешал, но есть было можно. Дохлебал я первое и через весь стол кричу:

– Слышь, Колян, нам бы поближе друг к дружке сесть! Поговорить хочется, узнать, как ты сюда попал, когда, что делаешь… ну и… вообще!

Он от тарелки оторвался, усмехнулся так, кривовато, и отвечает:

– Успеем еще наговориться… Или ты торопишься куда?..

– Да нет, – говорю, – куда мне торопиться?! Просто… ну, понимаешь, не привык я к таким… к-хм, обедам – подают, убирают, наливают, чувствую себя… инвалидом! Выпивка опять таки!.. Мне б попроще чего!..

И тут он как захохочет! Я даже испугался… Вроде бы ничего я очень уж смешного не говорил, а Рыжик так развеселились, словно я ему последний анекдот про гаишника рассказал!

Отсмеялся он, слезы вытер, головой покрутил и говорит, весело так:

– Ну что ж, давай попроще!

Поманил к себе своего… этого… моржордорма и что-то ему на ухо нашептал. И этот… моржордорм вместе со вторым… с тем, который за моей спиной орудовал, быстренько перетащили все мои тарелки фужерки, ложки, вилки и ножики на тот конец стола, где Колька сидел. Уселись мы оба с одной стороны, прям напротив друг друга, а эти двое, что нас… обслуживали, шасть из комнаты, и дверь за собой прикрыли.

Колька встал, отошел к одному из меленьких столиков и выбрал небольшую глиняную бутылочку. Из этой бутылки он налил в две рюмки прозрачной жидкости, поднял свою и говорит с усмешечкой:

– Ну а закуску, сам будешь себе накладывать… Вон там… – кивает он в центр стола на горшки, – …горячее, выбирай… В общем, командуй!

И приветственно так рюмку свою приподнимает.

Я свою рюмку приподнял, нюхнул – мать честная, спирт! Вот тут пошла гулянка!!

Сначала мы выпили за встречу, потом родителей помянули – Колька и не знал, что и бабка его, и отец лет пять назад померли, и теперь в ихней хате одна мать его обретается. Третий тост – традиционный, за ба… женщин. Закусили, конечно! Тут я ему и говорю:

– Ну, ты расскажи, как сюда попал, что все это время делал?..

Он снова ухмыльнулся, невесело так и отвечает:

– Как попал, как попал!.. Сам знаешь, как! Наш сучок чертов… он меня сюда перебросил! Я ж все около него терся, думал, подсмотрю что… ну… ты знаешь!

Я кивнул, соглашаясь, что «знаю».

– А вышло так, что зацепил он меня и сюда, в этот Мир зашвырнул. Это я потом разобрался, что у сучка поле захвата переменное… – Тут он глянул на меня трезвым глазом и добавил, для непонятливых, – … то шире делается, то совсем почти пропадает, так что, почитай, к самому дереву подойти можно.

– Так что ж ты домой-то не вернулся?! – Удивился я. – Память, смотрю, у тебя не отшибло, руки, ноги целы, сел бы в поезд, да и домой! На крайность, в первое попавшееся отделение милиции зашел бы, тебя б за государственный счет отправили!

Долго он после этих моих слов на меня смотрел, и вид у него был такой, словно я посмеялся над ним, а он раздумывает – в морду мне дать, или просто повернуться и уйти. Потом налил две рюмки, одну без тоста в рот себе опрокинул, дождался, пока я выпью и спрашивает:

– Так ты думаешь, что нас просто в какое-то другое место перекинуло… что мы на Земле обретаемся?..

– А где?! – Ухмыляюсь я в ответ. – На Марсе, что ли?!

Смотрю, рожа у него помягчела, головой он покачал и улыбается:

– Ну, Юрец, ты, смотрю, совсем не изменился!

И снова рюмки наполняет.

Выпили. Колян грибок на вилку поддел, да до рта не донес, задумчиво так говорит:

– Нет, Макаронин, не на Земле мы и не на Марсе! Просто в другом Мире. И нет в этом Мире ни милиции, ни поездов, и до дома отсюда никак не добраться!

Он замолчал, а я вдруг почувствовал – не врет парень, не разыгрывает! Говорит то, что точно знает и не раз проверил!!

Теперь уже я сам налил рюмки.

Выпили, Колян свой грибок сжевал и дальше рассказывать принялся:

– Поначалу, когда я сюда попал, очень тяжело было. Я ведь даже языка здешнего и то не знал. Хорошо бабка одна в лесу оказалась, не знаю уж, по какой нужде. Подобрала она меня, кормила, говорить учила… Потом уж я узнал – сын у нее был, мне ровесник, года за три до этого умер, так она меня за сына держать стала. Только я не хотел в деревне оставаться, да и соседи все на меня косо поглядывали. – Тут он усмехнулся уже веселее и пояснил. – У них… у местных, знаешь ли, примета есть – все пришлецы, они так перекидышей из нашего Мира называют… Так вот, все пришлецы очень способны к колдовству. Я думаю, чертов сучок именно таких людей в свое поле и захватывает! Вот они сразу и стали меня колдуном называть! Я сначала злился, думал они просто дразнят, а потом оказалось, что и в самом деле кое-какие… даже весьма серьезные, способности у меня к колдовству открылись!