Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны - Малинин Евгений Николаевич - Страница 56

Она повернулась и мимо меня прошла к одному из сундуков. Легко откинув тяжелую крышку, она сняла лежавший сверху кусок ткани, и моему взору предстал целый набор самой различной посуды из самой различной глины. Арина Световна, секунду подумав, выудила из этого изобилия небольшой темно-синий горшок, похоже, ручной лепки и безо всяких украшений, а затем, секунду подумав, прибавила к нему еще три разного размера чашки. Передав посуду мне, она положила ткань на место, закрыла крышку сундука и прошла к верстаку. Я последовал за ней и по ее знаку расставил горшок и мисочки на верстаке.

– Теперь, что нам нужно из живности?.. – Проговорила травница, назидательно подняв указательный палец. – Два спящих желтка и голову черного петуха с открытыми глазами… Так-так…

Она вдруг прошла к дверям сарайчика и, выглянув наружу, позвала:

– Эй, ты… долговязый… ну-ка, поди сюда!

Через мгновение около двери материализовался наш старший лейтенант.

– Деньги у тебя есть, – проговорила Арина Световна, глядя прямо в глаза Юрику, – сходи к моим соседям, тем, что слева, и купи для меня два яйца из-под их рыжей курицы и черного петуха, того, что с куцым хвостом. За яйца отдашь два гроша, а петуха мы через час вернем.

Она помолчала, глядя в глаза Макаронину, а затем кивнула:

– Все понял… Иди!

Макаронин молча развернулся и направился по тропочке в обход дома травницы.

Тетушка Арина вернулась к верстаку и, снова погладив доски ладонью, проговорила:

– Теперь трава…

Я чуть было не сказал: «А как же „горючая кровь земли?!“, но вовремя сдержался.

– И горючая кровь земли… – Словно повторила мою мысль травница и двинулась к одному из стеллажей. Пройдя вдоль полок, она взглядом обежала стоявшие там горшочки и кувшинчики, а затем, встав на цыпочки, достала с предпоследней полки маленький, странно плоский кувшинчик, горлышко которого было заткнуто деревянной пробкой.

– Вот это нам подойдет… – удовлетворенно проговорила тетушка, ставя кувшинчик на верстак рядом с синим горшочком.

– Теперь – сушеный цветок арардуса… – И она направилась к другому стеллажу.

На этот раз тетушка Арина без колебаний взяла с полки небольшой льняной мешочек и, развязав его на верстаке, начала перебирать странные, совершенно свежие, но словно… застывшие… остекленевшие цветы ярко-синего цвета, немного похожие на некие гигантские васильки. Выбрав самый, пожалуй, прекрасный из этих цветов, она аккуратно сложила остальные в мешочек и вернула их на полку.

Оглядев выложенные на верстак предметы, Арина Световна удовлетворенно кивнула и посмотрела на меня:

– Ну что ж, теперь отправимся за «глазами беременной гадюки» и корнем-воплем…

И она пошла к выходу из сарайчика. Я, естественно, двинулся следом.

Мы прошли мимо продолжавшего сидеть на коряге Володьши и вышли в огород. Тетушка Арина быстро прошла грядки с овощами и мимо знакомого мне, густо посаженного эстрагона двинулась в дальний угол огорода, где темно зеленела странная, крошечная, с глинистыми проплешинами, полянка. Хозяйка огорода остановилась на самой границе этой полянки, жестом приказала остановиться мне за ее спиной и негромко проговорил:

– Ну вот, это и есть Uratus Godus или Беременная Гадюка… А вот и три ее глаза…

И она указала на три крошечных, невзрачных цветочка, прячущихся от солнца под плотным, темно-зеленым, зубчатым листом. Наклонившись над выбранным растением, Арина Световна едва слышно пробормотала несколько невнятных слов и вдруг ее протянутую к цветам руку окутало слабое, но хорошо видимое сияние, переливавшееся перламутром. Держалось это сияние не более нескольких секунд, однако травница успела не только аккуратно сорвать стебелек травы с тремя цветками, но и уложить ее в приготовленный холщовый лоскут, и завернув лоскут, спрятать его в маленький мешочек.

Тетушка Арина выпрямилась, держа мешочек с растением немного на отлете и взглянула на меня. А я, не отрываясь, наблюдал за тем, как на изломе травяного стебля одна за другой набухали быстрые мутные капли сока, как они срывались со стебля и падали на землю, как эти капли, не впитываясь, вскипали и во все стороны от пузырящейся жидкости ширилась проплешина мертвой глинистой земли. Спустя минуту и само растение с обломанным стеблем словно бы растворилось в собственном соке, истаяло… исчезло. Только желтовато-серое пятно голой глины осталось на память о только что зеленевшем кустике травы.

– Теперь на этом месте три года ничего не сможет расти… – негромко пояснила Арина Световна.

– А потом?.. – Невольно спросил я.

– А потом… – повторила за мной травница, – …потом вырастет два молодых кустика Uratus Godus…

Едва заметно улыбнувшись, она повернулась прочь от плантации странной травы и неторопливо зашагала в противоположный угол своего огорода, все так же держа руку с мешочком на отлете.

Я пошел за ней следом, но несколько раз оглянулся на плантацию Беременной Гадюки. Мне в голову пришла мысль, что этой травкой, судя по количеству голых проплешин на земле, травница пользуется довольно часто!

А тетушка Арина, неторопливо проходя мимо крошечных, бессистемно разбросанных грядочек, негромко рассказывала.

– Вот здесь у меня прижились Cortus Bamberus, посмотри какие у нее замечательные цветы. Причем ближе к вечеру, если ты сможешь их увидеть, они будут совершенно бесподобного темно-лилового цвета.

Я честно разглядывал два дохлых кустика и удивлялся на невзрачные, крошечные беленькие цветочки, раздумывая при этом, чем же они станут лучше, перекрасившись в темно-лиловый цвет.

– А вот моя гордость, мне ее прислала одна моя знакомая прямо из Бублуса… Есть такой город в западной Фрязине, а предгорьях Альт. Ну?.. – Она обернулась и с лукавой улыбкой посмотрела мне в глаза, – неужели не узнаешь?! Это же Volum Pompesius, или, по-нашему Помадка Мармеладная!.. Страшно ядовитая травка, но прекрасное средство от бородавок в интимных местах! Срываешь два листочка, но только обязательно пинцетом, и кладешь их на ночь под свою подушку. Утром ты уже не найдешь этих листочков и, поверь мне, никаких бородавок!!

«А… э-э-э… интимные места-то останутся на… э-э-э… месте?» – Чуть не спросил я, но вовремя сдержался.

Через полтора десятка шагов тетушка Арина остановилась рядом с небольшим холмиком явно искусственного происхождения, похожим на слишком высокую клумбу. Весь этот холмик был усажен небольшими, толстыми, даже «жирными» травянистыми кустами. Присев перед одним из кустиков на колени, травница посмотрела на меня снизу очень серьезным глазом и коротко приказала:

– А ну-ка, закрой глаза и заткни уши, как следует!

Я послушно зажал уши ладонями и закрыл глаза. Через мгновение меня коротко толкнули в колено. Я открыл глаза и увидел, что Арина Световна протягивает мне вырванный из земли куст. Длинный раздвоенный корень куста странно подергивался и, казалось, тянулся обратно к земле.

– Держи, только аккуратно! – Приказала травница.

Я послушно ухватился за травяную верхушку куста и сразу же почувствовал, что куст невероятно тяжел. Казалось, что сама земля притягивает это небольшое растение к себе, стремясь вернут его в свое лоно! Я невольно приподнял куст повыше… и его «тяжесть» мгновенно уменьшилась… притяжение ослабло!

– Тряхни его!.. – Посоветовала Арина Световна, поднимаясь с колен, и я послушно встряхнул растение. Несколько комочков земли сорвались с корня, и растение сразу же стало еще легче.

– Ну, вот и все… – Проговорила травница, направляясь в сторону сарайчика.

«Как же все?.. – С некоторым удивлением подумал я. – А… „пепел из следа молнии“?..»

Но вслух ничего не сказал, и, как оказалось, правильно сделал – тетушка Арина ничего не забыла. Проходя мимо смирно сидевшего на прежнем месте Володьши, она ласково проговорила:

– Вот что, Шептун, сходи к воротам. Там у правого столба есть небольшая ямка… темная такая… ну… обугленная… Наскреби мне из этой ямки немного… праха.

Володьша послушно вскочил на ноги и бросился исполнять просьбу хозяйки.