Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны - Малинин Евгений Николаевич - Страница 55

На стук никто не отозвался, и музыкант, спустя минуту, постучал вторично.

На этот раз за воротами послышалось какое-то шевеление, а затем чистый, высокий женский голос спросил:

– Это кто же там в ворота колотится?..

– Володьша, сын Егоршин здесь… – чуть ли не пропел Шептун.

– И какое у тебя дело, Володьша, сын Егошин?.. – Спросил из-за ворот все тот же женский голос.

– Надо мне Арину Световну поведать, дело серьезное!

– Серьезное, говоришь?.. – В сомнении произнес женский голос. – Для тебя оно может и серьезное, только какое дело Арине до твоего дела?..

– Помощи хочу просить у нее… – после секундного раздумья ответил Володьша. – …а дело… сердечное… погибельное дело!..

Несколько секунд за забором царила тишина, а потом у самых ворот негромко проговорили:

– Ишь ты, сердечное дело… погибельное… И кто ж это по такому делу решил к Арине обратиться?..

Что-то стукнуло в воротину, что-то коротко скрипнуло, и калитка чуть приоткрылась. В образовавшуюся крошечную щелку выглянул ясный серый глаз, внимательно нас осмотрел, задержавшись на мне, а затем до наших ушей донесся короткий вздох, и калитка распахнулась.

За воротами стояла крошечная женщина в изумительной белизны рубашке, длинном, чистого голубого цвета сарафане, голова ее была покрыта низко повязанным цветастым платком, а из-под голубого подола выглядывали крошечные босые ноги.

– Проходите, ребята, посмотрим, что Арина сможет для вас сделать. – Проговорил все тот же высокий, чистый голос, и женщина отступила чуть в сторону.

Мы трое осторожно, тихо ступая по насторожившейся земле, гуськом, след в след, двинулись за калитку, и как только Макаронин, шествовавший последним, оказался за воротами, калитка с едва слышным стуком закрылась, словно бы отрезая нас ото всего остального мира.

Маленькая женщина, пропускавшая нас во двор, вдруг оказалась впереди нас и плавно повела перед собой рукой, приглашая следовать за собой.

«Ухо с этой тетенькой надо держать востро! – Невольно подумал я. – И шуток с ней не шутить!»

Небольшой, удивительно чистенький и какой-то… свежий, словно только что сделанный, домик хозяйка обошла по посыпанной песком дорожке и вывела нас на крохотный задний двор с колодцем и маленьким сарайчиком. Судя по царившей во дворике тишине, никакой живности в сарае не было, зато за сараем раскинулся весьма обширный огород… Очень странный огород. Соток двадцать, похоже, совсем недавно расчищенного леса – во всяком случае короткие еловые пеньки выглядели достаточно свежими – были кое-где вскопаны и засеяны частью знакомыми мне овощами, частью яркими, и очень разными цветами, а в основном совершенно незнакомыми мне, диковинными растениями!

Хозяйка уселась в крохотное деревянное креслице, повернутое лицом к огороду и молча указала нам на здоровенную деревянную колоду, лежавшую в двух шагах от креслица. Когда мы уселись, она посмотрела на свой огород и коротко, удовлетворенно вздохнула:

– Мое любимое место… Люблю смотреть, как трава силой наливается!..

Несколько минут мы любовались огородом, смотрели, «как трава силой набирается», а когда нетерпеливый Макаронин обернулся к хозяйке, чтобы задать свой очередной нетактичный вопрос, она вдруг снова заговорила:

– Давненько ко мне ни кто не заходил!.. Я уж думала, что все в этом городе забыли об Арине Световне… И вдруг – нате вам!.. Так кто ж из вас, добры молодцы, обо мне вспомнил?!!

– Я, Арина Световна, – немедленно отозвался Володьша и коротко кивнул, – а вы меня совсем не помните?!!

Хозяйка пристально всмотрелась в Володьшино лицо и вдруг улыбнулась:

– Помню, как же… Ты ко мне лет семь назад заглядывал… по какой-то служебной надобности!.. – Она снова пристально вгляделась в его лицо и добавила. – Точно… ты – Шептун из департамента слухов и домыслов, тебе медведь на ухо наступил, так тебя ко мне твой дьяк направил, ухо вправлять!

– Точно, тетушка Арина!.. – Расплылся в улыбке музыкант.

– Ну, и как твое ухо, – улыбнулась в ответ женщина, – не беспокоит?.. Или ты снова из-за него пожаловал?!

– Нет!! – Володьша энергично замотал головой. – Разве б я посмел вас своим ухом беспокоить, тем более, что с государственной службы я уволен!

– Уволен?! – Чуть удивилась хозяйка, а затем, внимательно всмотревшись в лицо Володьше, вдруг удовлетворенно кивнула. – Да, правильно… Уже лет пять, как уволен… – Не спросила, а подтвердила она. – Но тогда, что за дело вас привело?..

Володьша посмотрел на меня. Я посмотрел на хозяйку, и встретил чистый, спокойный взгляд светло-серых глаз.

– Рассказывай, молодец, рассказывай… я знаю, что дело-то твое.

Я и рассказал все как было, вплоть до того, каким образом мне стало известно, где сейчас находится моя Людмила.

Минут пять тетенька размышляла, словно переваривая или, вернее, укладывая в голове все услышанное, а затем спросила:

– Ну, а травница-ведуница зачем тебе понадобилась?..

– Я догадываюсь, в каком месте держат мою девушку, но не знаю, где именно находится это место… – Начал я, но Арина меня перебила:

– Я тоже не знаю, где находится эта самая… э-э-э… малая гостевая резиденция.

– А мне нужна совсем другая помощь… – хозяйка посмотрела на меня с интересом, и я несколько торопливо продолжил. – Мне известно такое зелье, которое может… привести меня к… тому что я ищу…

Я замолчал, соображая, достаточно ли ясно я выражаюсь, и Арина Световна тут же меня подбодрила:

– Говори, говори… Это уже ближе к моим талантам!..

– Так вот, мне нужно подобрать необходимые составные части этого зелья и помочь его приготовить.

Арина Световна как-то ласково посмотрела на меня и спросила:

– Так что тебе для этого снадобья нужно-то?..

Я вздохнул, прикрыл глаза и нараспев проговорил:

– Два спящих желтка смешай в синей глине с шестнадцатью каплями холодной крови земли, добавь щепотку пепла из следа молнии, три глаза беременной гадюки, сушеный цветок арардуса и свежий, трехлетний корень-вопль. Залей смесь двумя плошками мертвой воды и дай настояться три часа. Взбей состав до образования кровавой пены, опусти в него голову черного петуха с открытыми глазами и вари на быстром живом пламени до писка. После первого писка убей огонь, но оставь угли. После третьего писка сними глину с углей и поставь в холодок. Как только на вареве образуется корка, снеси глину в погреб и жди, пока корка не станет цвета увядающего папоротника. После этого пробей корку и слей варево в темное стекло…

– Понятно… Совершенно незнакомо, но… понятно!.. – Медленно протянула Арина Световна после минутного раздумья, а затем гораздо энергичнее повторила. – Понятно! Прямо сейчас и начнем!

Хозяйка вскочила со своего креслица и знаком позвала меня за собой. Макаронин поднялся было с колоды вслед за мной, однако Володьша, ухватил его за полу куртки и заставил вернуться на место.

Арина Световна открыла дверь сарайчика, и я зашел внутрь вслед за хозяйкой. А внутри сарайчик выглядел очень интересно!

Посреди небольшого помещения, на каменном полу стоял широкий прочный стол, размерами и высотой скорее напоминавший… верстак из не крашенных, но тщательно оструганных досок. По двум глухим стенам от пола до потолка тянулись стеллажи, сплошь заставленные разнокалиберными глиняными горшочками с горлышками, затянутыми чистыми тряпочками. Возле третьей стены, рядом с единственным небольшим окошком притулилась небольшая печка с плитой, собранная из небеленого кирпича, но выглядевшая при этом до неприличия чистой, словно была она игрушкой, а не местом для разведения огня! И что самое странное – у этой печки не было… трубы! Рядом с печкой был выложен небольшой штабелек коротеньких березовых дровишек. По обе стороны от двери стояли большие деревянные лари или сундуки, прикрытые тяжеленными крышками, но без замков.

Тетушка Арина прошла к верстаку, задумчиво провела тонкой, бледной рукой по чистому дереву и задумчиво произнесла:

– Начнем с посуды… Синяя глина…