Кафка на пляже - Мураками Харуки - Страница 53

– Конечно, – сказал он и провел рукой по моим коротким волосам. – Конечно, конечно. Это невозможно.

– Даже во сне…

– И в метафорах тоже. И в аллегориях, и в аналогиях… Если не возражаешь, я сегодня с тобой переночую, – немного погодя, предложил Осима. – Вот тут, на стуле, посплю.

Но я отказался. Сказал, что мне, наверное, лучше побыть одному.

Осима откинул упавшую на лоб челку и после некоторых колебаний вымолвил:

– Да я дефективный. Никчемный гей женского пола, и если тебя это волнует…

– Да нет, – сказал я. – Не в этом дело. Просто мне хочется сегодня вечером подумать как следует. Так много всего сразу… Только и всего.

Осима написал на листке из блокнота номер телефона.

– Если ночью захочется поговорить с кем-нибудь, звони. Не стесняйся. Я глубоко не засыпаю.

– Спасибо, – поблагодарил я.

В ту ночь я увидел призрака.

Глава 22

Грузовик, на котором ехал Наката, прибыл в Кобэ в шестом часу утра. Уже рассвело, но попытка разгрузиться оказалась неудачной – склад был еще закрыт. Они остановились на широкой улице недалеко от порта и решили подремать. Парень завалился на спальном месте, устроенном за сиденьем водителя, и жизнерадостно захрапел. От его храпа Наката то и дело просыпался, но тут же снова погружался в сладкий сон. Бессонница относилась к числу тех явлений, с которыми он знаком не был.

Парень проснулся ближе к восьми, зевая во весь рот.

– Ну что, дедуля? Живот, небось, подвело? – проговорил он, глядя в зеркало заднего вида и обрабатывая отросшую щетину электробритвой.

– Да. Наката немного проголодался.

– Тогда давай где-нибудь заправимся.

Почти всю дорогу от Фудзикавы до Кобэ Наката спал. Парень вел машину, почти не раскрывая рта и слушая ночное радио. Иногда напевал в такт. Все мелодии были Накате незнакомы. Песни вроде на японском, но о чем в них речь, он почти не понимал. Лишь иногда улавливал отдельные обрывки слов. Наката достал из сумки шоколад и нигири, которые ему накануне дали в Синдзюку девушки, и поделился с парнем.

Всю дорогу парень курил одну сигарету за другой – как он говорил, чтобы не задремать за рулем, – и когда они доехали до Кобэ, одежда Накаты насквозь пропиталась табачным дымом.

Не выпуская из рук сумки и зонтика, Наката выбрался из кабины.

– Чего ты эту тяжесть за собой таскаешь? Оставь в машине. Столовка тут рядом, поедим и назад.

– Все правильно. Только Накате без вещей как-то беспокойно.

– Ну ты даешь! – Парень сощурился. – Как хочешь. Не мне же таскать.

– Спасибо.

– Меня Хосино зовут. Так же, как тренера «Тюнити Дрэгонз». Хотя мы с ним не родня.

– Очень приятно, Хосино-сан. Наката.

– Это я уже понял, – сказал Хосино.

Хосино, похоже, знал этот район очень хорошо и размашисто зашагал вперед. Наката, подпрыгивая, двинулся за ним. Парочка заглянула в маленькую забегаловку где-то на задворках – там собирались водители грузовиков и портовые рабочие. Галстуков в этой компании никто не носил. Посетители сосредоточенно и молча поглощали еду, будто заправлялись топливом. Звенела посуда, слышались голоса обслуги, принимавшей заказы, кто-то вещал в программе новостей «Эн-эйч-кей» [39].

Парень ткнул пальцем в висевшее на стенке меню.

– Дедуля, выбирай, чего нравится. Здесь дешево и вкусно.

– Хорошо, – промолвил Наката и уставился в меню, но тут же вспомнил, что читать не умеет.

– Извините, Хосино-сан, но у Накаты голова не в порядке. Он читать не умеет.

– Да ну? – изумился Хосино. – Читать не умеешь? Таких теперь поискать! Ладно! Я буду жареную рыбу с яичницей. Может, и тебе?

– Очень хорошо. Наката и жареную рыбу, и яичницу любит.

– Ну и порешили.

– Наката еще угря любит.

– Да ну? Я тоже. Хотя с утра угрем ни к чему наедаться.

– Да-да. К тому же Наката вчера вечером ел угря. Его Хагита-сан угощал.

– Вот и слава богу, – заявил парень. – Нам жареную рыбу и яичницу. По две порции. И большую плошку риса, – крикнул он поварам.

– Комплекс с жареной рыбой, яичница! Два раза! Рис – одна большая! – проорали в ответ.

– А как же ты неграмотный-то? Неудобно ведь, – поинтересовался парень у Накаты.

– Да, когда читать не умеешь, бывает, трудно приходится. В Накано-то еще ничего, если оттуда не уезжать, а если уехать, как сейчас, то Накате очень трудно становится.

– Да уж. Кобэ от Накано далековато.

– А еще Наката «север-юг» не понимает. Только знает право и лево. Так что легко заблудиться, а билет не купишь.

– Но досюда ты как-то умудрился добраться.

– Да-да. Накате разные люди очень помогали. И вы тоже, Хосино-сан. Спасибо вам большое.

– Не-е… Что ни говори, а без грамоты далеко не уедешь. Вот мой дед! Он хоть в маразм впал, а читать все-таки умел.

– Да. Но у Накаты с головой совсем плохо.

– У вас что, все такие?

– Нет, что вы! Один младший брат – начальником отдела в этом… «Итотю», а другой… есть такое Министерство внешней торговли и промышленности. Он там работает.

– Ого! – восхищенно протянул парень. – Ничего себе интеллигенция! Выходит, один ты, дедуля, маленько не в себе?

– Да. У одного только Накаты несчастный случай имелся, только у него голова плохо работает. Поэтому Накату предупредили, чтобы он братьям, племянницам и племянникам не мешал и на людях поменьше появлялся.

– Это что же, боятся, как бы ты своим видом их перед людьми не опозорил?

– Наката, когда трудно, плохо понимает. Но в Накано Наката дороги знает, не потеряется. Спасибо господину губернатору. И с кошками у Накаты все было нормально. Раз в месяц в парикмахерскую ходил, иногда мог и угрем полакомиться. Но из-за господина Джонни Уокера Наката в Накано больше не живет.

– Джонни Уокера?

– Да. Он в больших сапогах, в высокой черной шляпе. В жилете и с палочкой. Он ловил кошек и душу из них вытягивал.

– Ну хватит, пожалуй, – оборвал его Хосино. – Не люблю длинные истории. Короче, Наката-сан из Накано уехал.

– Да. Наката из Накано уехал.

– И куда же ты теперь?

– Наката пока точно не знает. Но он знал, что сюда приедет и дальше поедет по мосту. По большому мосту. Он тут недалеко.

– Значит, на Сикоку?

– Извините, Хосино-сан. Наката в географии плохо разбирается. Если через мост, то будет Сикоку?

– Точно. Отсюда по большому мосту можно попасть на Сикоку. Туда есть три моста. Первый – от Кобэ через остров Авадзи в Токусиму. Второй – из района Курасики в Сакаидэ. И еще один соединяет Ономити и Имабари. Вообще-то и одного бы хватило, но в это дело влезли политики, вот и получилось сразу три.

Парень плеснул воды из стакана на стол и, размазав ее пальцем, изобразил на столешнице что-то вроде карты Японии. Потом – три моста между Сикоку и Хонсю.

– А очень большие эти мосты? – спросил Наката.

– Огромные. Кроме шуток.

– Вот как? Накате надо бы переправиться по одному. Наверное, по ближнему. А что дальше, Наката потом подумает.

– Выходит, ты не к знакомым едешь?

– Нет. У Накаты никаких знакомых нету.

– Просто через мост куда-то на Сикоку?

– Так и есть.

– И где это куда-то находится, тоже не знаешь?

– Наката понятия не имеет. Надо туда доехать, может, тогда станет ясно.

– Ну, дела! – протянул Хосино. Пригладил взъерошенные волосы и, убедившись, что хвост его никуда не делся, снова нахлобучил на голову кепку «Тюнити Дрэгонз».

Наконец принесли заказ, и оба молча принялись за еду.

– А яичница какая классная! – сказал Хосино.

– Замечательная. Совсем не такая, что Наката ел в Накано.

– Это яичница по-кансайски. А в Токио что подают? Сухая какая-то, безвкусная. Как подстилка.

Ничего больше не говоря, они уписали яичницу, запеченную с солью ставриду, мисо с ракушками, закусили маринованной репой, отведали сваренного в соевом соусе шпината, приправы из водорослей и теплого риса, не оставив в мисках ни зернышка. Каждый кусок Наката, сам того не ведая, пережевывал ровно тридцать два раза, поэтому завтрак изрядно затянулся.