Бросок в безумие - Малинин Евгений Николаевич - Страница 25

Голос штурмана дрожал от ярости бессилия, но командир ответил ему с ледяным спокойствием:

– Нет, не можем... и не будем. Только надо успокоиться и действовать с холодной головой!

– Что делать?

Штурман поднялся из кресла и усилием воли попытался задавить в себе все эмоции. Навигатор-три долгим взглядом вгляделся в лицо Олега, а затем заговорил негромко, четко, холодно:

– Это сложно, Олег, и сделать это сможешь только ты. Надо добраться до причальной палубы и попробовать раздобыть хотя бы один скафандр высшей космической защиты.

Ширяев вскинулся было, чтобы возразить, но Семушкин остановил его взмахом ладони и продолжил:

– Я знаю, что причальная палуба разбита, но помещение компрессорной подстанции, расположенное рядом с ней, уцелело. Ты знаешь, что пеналы со скафандрами смонтированы как раз на той перегородке, что разделяет палубу и компрессорную, если шторки пеналов выдержали удар и сохранили герметичность, можно попробовать вскрыть переборку и забрать скафандры из пеналов. Имея хотя бы пару-тройку скафандров, мы могли бы выйти на обшивку корабля и подать сигнал Суджо или Малькову, а затем переправить на челноки людей.

– Разрезать полиольсталь переборки?.. – задумчиво проговорил Ширяев. – Это задачка...

– Это задачка для тебя!.. – перебил его командир. – И решить ее надо как можно быстрее. Ты сам сказал – на борту «Северного сияния» чужие, их надо опередить!

Ширяев взглянул на командира, и вдруг его глаза сузились.

– Но ты же сам говорил, что нам не добраться на челноках... никуда!

Семушкин кивнул и отвел глаза.

– Но, возможно, нас вынудят покинуть корабль. На двух челноках мы вполне сможем переждать пятьдесят часов, оставшихся до подхода ГК-малых... Все зависит от... как ты сказал?.. Чужих... Если они пришли на корабль по наши души, нам надо иметь путь отхода... Ну не в открытый же космос нам отходить?!

– Понял... – медленно протянул Ширяев и шагнул к люку шлюза. Достав еще одно «Эхо», он устроил его на своем воротнике, а второе протянул Семушкину. – Лучше держать связь напрямую... – пробормотал штурман, неожиданно улыбнувшись. – Еще неизвестно, сколько протянет наш компьютер!

Убедившись, что Семушкин тоже активировал свое переговорное устройство, Ширяев попрощался взмахом руки и исчез в шлюзе. Навигатор-три остался в Главном центре управления один.

С минуту он сидел неподвижно, уставившись в экран своего монитора невидящим взглядом, а затем, с силой потерев пальцами виски, набрал новый запрос:

«Прошу уточнить положение появившихся на корабле биообъектов, не относящихся к команде и пассажирам, и взять под контроль их перемещения».

Два небольших прямоугольничка, покоившихся в верхнем правом углу дисплея, прыгнули в его центр и развернулись в схемы первой и третьей палуб. Черные точки на красном фоне разгерметизированных помещений изменили свое положение. Три крупных биообъекта на первой палубе разошлись далеко друг от друга, обшаривая закоулки разгромленных отсеков, однако до шлюзовой камеры первой причальной палубы и спортивного комплекса они еще не добрались – оба эти помещения продолжали сиять голубизной сохранившейся атмосферы. На третьей палубе три крупных биообъекта собрались в первом отсеке ремонтного комплекса и стояли неподвижно, а вот многочисленная мелочь расползлась по всей территории палубы. Самым неприятным было то, что три мелких биообъекта проникли в лифтовую шахту, соединявшую третью палубу со второй. Правда, шахта должна была герметично перекрываться четырьмя шестимиллиметровыми плитами полиольстали, но Семушкин помнил, что эти странные существа могли каким-то образом создавать точечный температурный режим, способный плавить этот материал.

Навигатор-три передвинулся по навигаторской панели на одно место и на полосе управления второго пилота ввел новый запрос:

«Прошу уточнить положение людей, находящихся на второй палубе корабля».

На экране монитора немедленно развернулась схема второй палубы. Четыре человека по-прежнему находились в кают-компании, и Артур был уже в нескольких десятках метров от нее, так что скоро можно будет поговорить с пассажирами, обосновавшимися там. Пара, расположившаяся в каюте, тоже была на месте и не пыталась ее покинуть. Ширяев свернул из главного вестибюля палубы в боковой коридор, выбирая ближайшую дорогу к причальной палубе. Человек, бежавший по главному вестибюлю, был уже совсем рядом с Главным центром управления, а вот двое, шагавшие по боковому коридору, двигались еще медленнее... Почему? Возможно, один из них, а может быть, и оба были ранены?..

Семушкин снова передвинулся на свое место. На первой палубе ситуация практически не изменилась, разве что один из биообъектов вплотную приблизился к четвертому трюмному отсеку. На третьей палубе изменения тоже были небольшими – троица крупных биообъектов продолжала неподвижно стоять в первом отсеке ремонтного комплекса, словно о чем-то договариваясь, и троица в лифтовой шахте тоже не изменила своего положения. Остальные биообъекты сейчас мало интересовали командира «Северного сияния».

В этот момент правый шлюз Главного центра управления тихо вздохнул и через порог перешагнул самый старший член команды, корабельный трюм-мастер Анатолий Васильевич Емельянов, которому недавно перевалило за сорок. Тяжело дыша, он обвел взглядом помещение центра и шагнул к командиру.

– Господин навигатор-три... – официальным тоном проговорил трюм-мастер, но Семушкин сразу же увидел, насколько тяжело ему этот тон соблюдать. – Что случилось?.. Связь не работает, лифты на трюмную палубу перекрыты, я не знаю, что мне делать!

– Очень хорошо, что вы добрались сюда, Анатолий Васильевич, – как можно мягче произнес Егор Ильич. – Положение наше сложное, но мы надеемся выкарабкаться. К нам на помощь идут два корабля класса ГК-малый, но первый из них подойдет только через пятьдесят часов...

Семушкин бросил быстрый взгляд на правое запястье и поправился:

– Уже через сорок девять. Вы оставайтесь в центре, немного передохните... Возможно, ваша помощь мне понадобится.

– Но я хотел добраться до трюма... – проговорил Емельянов, опускаясь в свободное кресло ассистента штурмана, – там в четвертом трюмном отсеке оставалось дубль-оборудование коннект-узлов... Связь...

Семушкин отрицательно покачал головой, и трюм-мастер смолк на полуслове.

– Третья палуба, Анатолий Васильевич, разбита и лишена атмосферы. У нас нет возможности добраться до нее, не говоря уже о... четвертом трюмном отсеке. Вот посмотрите...

Навигатор-три кивнул на свой монитор.

Трюм-мастер внимательно всмотрелся в залитую красным схему третьей палубы и тут же спросил:

– А это что за черные точки?

– Точно я ничего сказать не могу... – осторожно ответил Семушкин. – Самим бы посмотреть, да попасть на эти палубы, как я уже сказал, пока невозможно. Компьютер характеризует их как биологически активные объекты...

Трюм-мастер оторвался от монитора и взглянул на командира округлившимися глазами:

– Живые существа?! Но ведь там нет воздуха и... абсолютный ноль!

Семушкин только пожал плечами:

– Я же говорю, что точно сказать о них ничего нельзя... Только то, что они перемещаются...

Емельянов снова уперся взглядом в монитор, словно надеясь в медленно перемещающихся по экрану точках разглядеть внешний вид этих невозможных живых существ.

– Анатолий Васильевич... – осторожно отвлек его от созерцания экрана командир, – подумайте, каким способом можно пробраться на третью палубу, не нарушив герметизацию второй. Если Ширяев достанет хотя бы один скафандр высшей космической защиты, мы сможем попробовать спуститься в трюмные помещения.

Трюм-мастер снова взглянул на Семушкина, молча кивнул и, пересев за панель управления второго пилота, быстро защелкал на клавиатуре. Схема второй палубы, выведенная на экран, заняла все его пространство, а затем выделенный фрагмент схемы начал скачками укрупняться, каждый раз показывая все меньшую и меньшую часть схемы. Наконец, на экране возникла компьютерная развертка одного из помещений палубы рядом с лифтовой шахтой.