Прогулки по крышам - Колесова Наталья Валенидовна - Страница 58

– Я не хочу… – начала Агата и осеклась. Келдыш растянул губы в улыбке.

Точно не хотите?

Точно, подумала Агата. Келдыш кивнул и убрал руку. Борис наблюдал с интересом:

– И что это такое сейчас было?

– Да так, – небрежно сказал Келдыш. – Обмен мыслями. Глаза вампира азартно блеснули.

– А мне можно?

– Не выйдет. Уже с другими пробовал.

– А со мной?!

Келдыш кивнул Агате.

– Попробуйте, ведь не отвяжется!

Агата послушно протянула руку. Ладонь вампира была очень холодной.

– Ну и как? – осведомился Келдыш через минутную паузу.

Агата пожала плечами.

– Что, правда ничего? – огорчился Борис.

– Правда. А вы про что подумали?

– Делал комплимент твоим красивым глазам…

– Скажи уже вслух, – посоветовал Келдыш. – Чего зря добру пропадать?

– А вы давно про это знаете?

– Когда давал вам свой телефон. Там, в парке. Думал, показалось. Но, знаете, если Ловцу что-то кажется… – Келдыш пожал плечами.

Агата лихорадочно вспоминала, о чем тогда думала. О его подружке? О том, что сейчас этот телефон на кусочки разорвет? О том, почему она сама такая некрасивая и невзрослая? Агата поспешно сняла кольцо и положила на стол. Ни за что больше не даст Келдышу взять ее за руку!

– Ты уже говорил кому-нибудь? – спросил Борис, кивая на кристаллизатор.

– Черта с два! Лишиться криса? Да нас замучают опытами и экспериментами!

Борис откровенно развлекался:

– А что? Новое слово в магии! Кристаллизатор на двоих! Кольцо-телепат! Может, это явление назовут вашими именами? Хочешь прославиться, Агата?

Келдыш когда-то сказал: Мортимер, кольцо не обручальное… Агата исподлобья посмотрела на него. Узкое лицо. Опущенные темные ресницы. Красивые губы, сейчас – со вздернутыми в улыбке уголками. Темная полоса щетины на щеках. Прямые сильные плечи. Длинные пальцы, рассеянно играющие с кольцом.

А хоть бы и обручальное…

Келдыш внезапно вскинул глаза, Агата, вздрогнув, отвернулась. Тут же успокоила себя: ведь кольца-то она сейчас не касалась!

– Нет, – сказала, вспомнив про вопрос. – Не хочу.

– У вас тут здорово!

Конечно, похвала относилась прежде всего к книгам, которые заполонили гостиную и кабинет и на которые Мортимер алчно поглядывала. Но ему неожиданно стало приятно. Игорь осмотрелся заново.

– Когда я был… в вашем возрасте, мне все это казалось жутко старомодным. Мечтал все переделать, знаете, такой хай-тек: минимум мебели, металлические поверхности. Когда я… стал хозяином дома, сначала руки не доходили, а потом понял, что мне этого больше не хочется. Конечно, пришлось заменить коммуникации, сантехнику, проводку… Но внизу, кроме кухни, вся обстановка осталась прежней. Лизка тоже довольна.

– А вы здесь один живете? – Агата, сложив за спиной руки, чтобы чего-нибудь ненароком не задеть, чинно двигалась по кабинету, разглядывая фотографии, книги, какие-то чугунные фигурки. Тут же испугалась, что Келдыш может неправильно понять, и вспыхнула. – В смысле…

Он понял правильно.

– Родители умерли.

Большая близорукость развивает другие – компенсационные – органы чувств, объясняла как-то Агате врач-окулист, утешая, что нельзя немедленно сделать операцию. У кого-то развивается обоняние, у кого-то – тактильная чувствительность… У Агаты, наверное, был переразвит слух: ей всегда было важнее, не ЧТО говорят, а КАК говорят. Она оглянулась и внимательно посмотрела на Келдыша.

– Во время войны?

Он помедлил, прежде чем кивнуть.

– Они оба были магами… Так что… – Он пожал плечами. Агата сильнее сцепила за спиной руки. До боли. Каждый раз происходило – или говорилось – что-нибудь, что возвращало их к самому началу. Ловец и – девочка, к которой он испытывал теперь уже вполне понятную неприязнь.

– Удар пришелся по другим районам. Этим домам повезло… – но не их обитателям, мысленно закончила Агата. – А Лизка предпочитает жить в пригороде. Там есть сад. Она и сюда притаскивает какие-то горшки, – он мотнул головой на подоконник, – но я вечно про них забываю.

– Если полить, может, еще выживет. – Агата потрогала засохший остаток стебля.

– Мортимер.

– А?

Келдыш стоял, прислонившись плечом к стене, и задумчиво разглядывал ее.

– Ваша бабушка и мой начальник считают, что я представляю для вас серьезную опасность.

– Как это?

Правда, подразумевают они разное… Игорь от души надеялся, что именно разное.

– Я никудышный куратор. Я не сумел обеспечить вашу безопасность. Может, они правы?

Агата нахмурилась. Она поняла только…

– Вы больше не хотите быть моим куратором?

Он хмыкнул.

– Помнится, вы тоже этому не особенно радовались.

– Да, но…

Что – но? Это было раньше? Вы нужны мне? Я привыкла к вам? Не уходите, пожалуйста? Ну пожалуйста, хоть вы – не уходите? Агата сжала губы и снова принялась терзать жалкий бобылок в горшке. Не хочет – и не надо, и скатертью дорога…

Игорь смотрел на ее склоненный затылок.

– Я вышел на работу. Поэтому мы будем видеться не так часто, как раньше. Но если у вас возникнут какие-нибудь проблемы или вопросы или вы просто захотите увидеться… – пальцы Агаты замерли, – …у вас есть мой телефон.

– То есть… Вы не отказываетесь быть моим куратором?

– Я думал над этим, – честно сказал Келдыш. Агата вновь дернула несчастное растение, и, не выдержав, Игорь отвел ее пальцы. – Дайте цветку помереть спокойно… Теперь вы в надежных руках, под хорошим присмотром, у вас отличные учителя. Во мне нет особой необходимости. И насчет моего – хм! – авантюризма они правы. Я же все-таки не охранник, а Ловец…

Да, и собираешься втравить ее в очередную авантюру… Может, пора уже остановиться?

– То есть вы уже не будете моим куратором? – уточнила Агата, уставившись в темное окно.

– Нет, в смысле, да… о черт! – Игорь беспомощно оглянулся. На пороге кабинета уже пару минут стоял Борис, слушавший его бред. Друг сказал добродушно:

– Формулирую: Игорь остается твоим куратором, но советует держаться от него подальше – во избежание.

– Чего?

– Всего.

– А… – Мортимер наконец отвернулась от окна и спросила – уже гораздо бодрее: – А что мы будем делать с крисом?

Игорь повертел рукой.

– Подождем – посмотрим. А теперь поехали, отвезу вас в интернат.

– Эй-эй-эй, – сказал Борис. – А ты ничего не забыл?

Игорь, коротко глянув на него, сказал с нажимом:

– Ничего!

Вампир пожал плечами.

Борис вышел проводить их. Агата как-то не поняла, почему он приходит, пока хозяина нет. И остается, когда тот уезжает.

– Мортимер… тьфу, Мориарти! Ну куда вы полезли? – сказал Келдыш, увидев, что она усаживается на заднее сиденье. – Садитесь рядом.

Борис наблюдал, скрестив на груди сильные руки.

– А знаете, люди, что я заметил?

– Не знаем, но ты нам сейчас расскажешь, – буркнул приятель.

– Вы не можете сообразить, как друг к другу обращаться.

Келдыш придержал дверцу машины.

– То есть?

– Ты ее упорно именуешь Мортимер, не боишься сбиться в самый неподходящий момент? А Агата тебя вообще никак не называет.

Келдыш с Мортимер озадаченно поглядели друг на друга. Если честно, Агата не знала, как к нему теперь обращаться. «Учитель» уже не подходит. Келдыш… Как-то некрасиво. Игорь? Язык не поворачивается. Хотя вот Бориса Борисом она начала называть сразу, не задумываясь…

– Ну, попробуйте! – подзуживал явно веселившийся Борис. – Язык не отсохнет! Игорь, давай по слогам, если тебе трудно. Повторяй за мной: А-га-та…

– Да пошел ты!.. – грубо сказал Келдыш. Агата просидела всю дорогу мышкой, исподтишка поглядывая на профиль Келдыша. Лишь когда он сдавал ее с рук на руки охраннику на воротах, спросила:

– А вы со мной о чем еще хотели поговорить? Борис говорил про какую-то задумку…

– Забудьте, – нетерпеливо сказал Келдыш. – Я передумал. До свидания.

– До свидания… – Агата посмотрела, как он садится в машину, и произнесла тихонько на пробу: – Игорь.